Вопрос

Жизнь не требует, чтобы ты был последовательным, жестоким, терпеливым, внимательным, сердитым, рациональным, бездумным, любящим, стремительным. Однако Жизнь требует, чтобы ты осознавал последствия каждого своего выбора. Ричард Бах

Мы — будущие дипломаты и мировые лидеры. Вы — наши игрушки. Глупо вообще думать, что нам до вас есть хоть какое-то дело. Если вы не относитесь к элите, то максимум, на что можете рассчитывать — это как подольше просуществовать в этом мире, ибо ни решать, ни возмущаться, никто, таким как вы, не позволит! Меня с детства учили только властвовать, не обращая внимания на мольбы о помощи и стоны нижнего сословия. И я был не один, нас таких достаточно много. Помню, засядем в классе кругом, и давай устраивать мозговой штурм: как накопить много денег, где провести расовую чистку, как контролировать уровень рождаемости и качество популяции. Мы любили подобные рассуждения, представляя себя практически богами. Вы спросите — где же наша гуманность и мораль? А я отвечу — зачем нам такие бессмысленные вещи? Люди не знают, чего хотят, потому мы им диктуем. Люди не умеют держать свои желания в узде, потому мы даем им рамки. Люди подвластны чувствам, а мы лишены их, потому здраво оцениваем ситуацию. Сохранять баланс в мире, а людей в достатке — проще простого, подумаешь, мы забрали у кого-то право выбора, главное, что игрушка может и дальше служить своему покровителю, работая, размножаясь и умирая ради него одного. Послушно, беспрекословно, так – как нам нравится, то — чего мы ожидаем от вас. Все бы ничего, и в один прекрасный день, я бы занял свое законное место во главе какой-нибудь сверхдержавы, но черт меня дернул подслушать один разговор. Игра была в стиле «сделай выбор». Если бы была возможность спасти все человечество, вы бы пожертвовали жизнью ребенка? Элита, не задумываясь, ответила бы — да! Чего такого в этом человечке, ради которого надо было бы жертвовать семью миллиардами? Логично. Вы бы сказали, что так нельзя. Нужно придумать такой способ, при котором ни жизнь ребенка, ни жизнь всего света не была бы под угрозой. Резонно. А я ответил — а почему бы не убить всех, ради одного? Сами подумайте, если такой выбор вообще предоставлен, то неспроста. Убить мальчишку, ради семи миллиардов, кажется немного банальным. Спасти всех — фантазии оптимистов и утопистов, которые не услышали главного — или-или. Ну а я хочу просто выделиться. Вряд ли я останусь незамеченным, убив стольких, но в то же время, кто меня осудит? Мальчишка, которого я спас? А я хитро скажу, что просто не мог отдать его этому бесчеловечному миру на растерзание. Но знаете что, правильного ответа все равно быть не может, ведь ни мир, готовый убить чадо, лишь бы спастись, ни ребенок, поставивший под угрозу всех, не имеют права быть. Но вернемся к игре: кого выбрать? Я многие годы шел к разгадке этого вопроса, пока в мире действительно никого не осталось, кроме меня, ищущего что-то, чего, возможно, не существует. Я видел, как горят города, сжигающие мечты и надежды людей. Слышал их крики, сливающиеся в истошной молитве к богу. Все таяло на глазах, а я ждал. Если цена вопроса столь высока, значит, ответ будет выходить за рамки сознания! Так я думал… Ища, выжидая, надеясь. Но этого ребенка словно не существовало. Мои руки стали дряхлыми и иссохшими от времени; глаза утратили способность видеть, а уши — слышать. Я на ощупь блуждал по мертвым улицам затерявшихся во времени городов, крича и взывая к нему. Может, он меня боится? Может, он в беде, а я не смогу этого даже узнать? Мое старческое тело уже не повиновалось мне. Я беспомощно валялся на потрескавшейся асфальтированной дороге, усыпанной мелким гравием, который больно врезался и царапал кожу. Я, кажется, плакал, проклиная судьбу и ненавидя тот день, когда услышал один очень глупый вопрос. На последнем издыхании я все-таки узнал ответ, к которому с таким трудом шел. На своей щеке я почувствовал маленькую детскую ручонку, смахивающую мои сухие слезы. Открыв с трудом рот и не слыша собственного голоса, я спросил: — Скажи мне, если бы была возможность спасти все человечество, ты бы пожертвовал жизнью ребенка? — …Нет, — помедлив, ответил мне мальчишка. Я не слышал этого, я просто знал, ведь прямо передо мной был я сам. Я склонился над старцем, и жалость овладела мной. На прощание я дотронулся до его морщинистой кожи, утирая влагу, и закрыл невидящие глаза ладонью. Уставшее, исхудалое и мертвое лицо человека выражало безграничное счастье. Он узнал ответ на свой вопрос. Наступил новый день. Сидя в душном классе на последней паре по философии, мы с друзьями бесились и страдали ерундой. — Чувак, ты бы что выбрал: спасти одного или всех разом? — смеясь, спросил меня мой лучший друг. — Я бы спас одного! — не задумываясь, ответил я. — Сам посуди, ведь этим единственным мог быть и ты сам! Ты бы пожертвовал собой ради каких-то там игрушек?..

Конец.