Анни в стране Оз

      Когда Анни выпрыгнула в окно и через секунду взмыла вверх на облачке, один только Пастория, быстрее всех опомнившийся, кинулся вслед, высунулся наружу, перевесившись через подоконник.       — Анни, вернись! — кричал он, но девочка, кажется, этого не слышала.       — Все целы? — спросила Озма, фонтаном из волшебной палочки заливая огонь на шторе. Дороти поймала голову-тыкву и водрузила её на Джека. Омби Эмби с кряхтением поднялся и помог встать Джелии Джемм. Жук-Кувыркун, обычно довольно многословный, только открывал рот — он пребывал в шоке.       — Вроде все, — проворчал Лев, перекатившись по полу и поднявшись на четыре лапы. — Я уж точно цел.       — Возмутительная наглая девица, — заявила Лоскутушка, которая никогда не лезла за словом в карман. — Но, кажется, она сбежала. Что будем делать? Бросимся за ней в погоню?       — В таком случае я не поеду, — замотал головой Страшила, сидя на полу. — Если она запустит в меня огнём, то я просто сгорю в один миг.       — Прости, пожалуйста, — Озма подошла к нему и помогла встать. — Это я запустила огнём. Но я не целилась в тебя, правда. Я просто хотела её немножко напугать.       — Вы хотели сжечь Анни? — ошарашенно подал голос Тим.       — Никто не хотел её жечь, — повернулась к нему Озма. — Максимум, у неё загорелось бы платье. Я бы его немедленно потушила. Но она, между прочим, первая начала кидаться, и не чем-нибудь, а электрическими зарядами. Папа, ты в порядке?       — Я в порядке, — Пастория отошёл от окна. — Но мы поступили крайне неблагоразумно, — он расстроенно качал головой.       — Конечно, неразумно! — воскликнул наконец пришедший в себя Жук-Кувыркун. — Нельзя было дать ведьме уйти!       — Она не ведьма, это раз, — сказал Пастория. — Во-вторых, уважаемый профессор, что-то мне подсказывает, что у нас с вами разные причины желания её задержать.       — Что ты имеешь в виду? — изумилась Озма. Пастория устало опустился в кресло:       — Не надо было на неё давить. Не надо было её пугать. Озма, я понимаю, что случай и впрямь беспрецедентный. Но неужели ты действительно так испугалась одинокой и несчастной девочки, что готова была лишить её памяти?       Озма досадливо вздохнула и вернулась на трон.       — Я понимаю, что все одинокие и несчастные люди становятся злыми, — с раскаянием кивнула она. — Но я пыталась с ней подружиться. Правда. И я действительно не считаю, что она злая ведьма. Но она так упрямится и так агрессивно настаивает на своём, что я просто не знаю, что делать.       — Для начала ты могла бы выслушать её историю, — хмуро заметил Пастория. — Может, тогда бы тебе многое стало понятно.       — Но у неё очень странная история! — возразила Озма. — Она утверждает, что она из прошлого, называет имена своих родителей…       — И утверждает, что они правили Изумрудным городом, между тем как в нашей истории такие личности неизвестны, — подхватил Пастория. — Но это ещё не всё. И у меня готово объяснение, что с ней произошло и почему она так говорит. А вот что делать дальше — я не знаю.       — Мы слушаем, — кивнула Озма. Все закивали. Пастория встал.       — Анни бы вряд ли понравилось такое объяснение, — вздохнул он. — Мне она показалась искренней и, в общем, неплохой девочкой, только очень растерянной от того, что она не понимает, где оказалась и кто вокруг неё. Но это единственное логичное объяснение, которое я мог бы предложить.       — Переходите уже к главному, — нетерпеливо заёрзала Лоскутушка. Дороти шикнула на неё, и тряпичная девушка умолкла.       — А главное вот в чём, — сказал Пастория. — Анни, конечно же, не права. Мы прекрасно знаем, что мы не перевирали историю. Мы прекрасно знаем, что именно Дороти занёс когда-то в нашу страну ураган, — бывший король кивнул девочке, — и что именно наш Страшила правил Изумрудным городом, пока его не свергла девица Джинджер, после которой начала править уже Озма, — он кивнул и Страшиле, и Страшила закивал в ответ. — Анни не права, но её надо пожалеть. Потому что её воспоминания явно ложные. Она сама рассказала мне, что какой-то тёмный маг три года основательно воздействовал на её сознание. Кто это, я не знаю. Она называла имя Пакира, но никто из нас о нём никогда не слышал, — он полувопросительно посмотрел на Озму, и та кивнула, подтверждая. — Скорее всего, это не настоящее его имя. Как и не настоящее всё, что он внушал Анни. Она всего лишь жертва, а не агрессор.       Все переглядывались — у кого-то на лице была растерянность, у кого-то недоумение. У кого-то, наоборот, наконец-то картинка сложилась, и он с пониманием кивал.       — Но погодите! — воскликнул Тим. — А как же тогда я? Анни мне рассказала о моём прошлом — оно тоже ложное?       — Возможно, не во всём, — успокоил его Пастория. — Скорее всего, доля правды в нём значительна. Мы ведь знали, что ты из другого мира, и догадывались, что твоя жизнь была связана с морем. Тут рассказы Анни о тебе вполне вписываются в уже известные факты, а значит, она если и ошибается, то не очень сильно. Однозначно ошибается она только в том, что касается истории нашей страны.       — Значит, её тоже заколдовал какой-то злой колдун? — протянула Озма. — Как нас с тобой когда-то… когда ты думал, что ты обыкновенный портной, а я мальчик.       — Вот именно. Только в случае Анни всё сложнее, потому что ей подменили воспоминания не только о ней самой, но и о других людях и обо всей истории страны. Это меня несколько тревожит, потому что я не могу понять, зачем это было сделано.       — Может, специально, чтобы она на нас напала? — предположила Дороти хмуро. — Может, тот колдун замыслил переворот в стране Оз и решил пойти таким путём. Сначала научил Анни волшебству…       — Не научил, — перебила её Озма. — Оно, к сожалению, действительно у неё в крови. Может, она дочь какого-то колдуна?       — Возможно. Тут уже мы не можем ничего утверждать наверняка, — сказал Пастория. — Но если Дороти права, нам надо опасаться.       — Зачем? — спросила Лоскутушка. — Уже не надо. Мы ведь разгадали злодейский замысел, и значит, нам ничего не грозит. Ура! — она вскочила и прошлась перед Пасторией «колесом».       — Хорошо бы тогда понять, кто такая Анни на самом деле, — сказал Страшила. — А как это сделать?       — Искупаться в Пруду Истины? — предложила Озма. — Самый простой вариант. Если не поможет, будем думать дальше.       — А если она не захочет? — вздрогнула Дороти. — И снова начнёт кидаться чем-нибудь горящим.       — Значит, надо её уговорить, — сказал Пастория. Озма хотела что-то предложить, и он предупреждающе поднял руку: — И уговаривать её я буду сам.       — Но почему? — удивилась Озма.       — У меня сложилось впечатление, что она мне доверяет, — усмехнулся Пастория. — Ну и ещё я бы Тима взял с собой, если Тим не против, — он взглянул на Тима, и тот без колебаний кивнул:       — Конечно, я не против.       — Я вас одних не отпущу, — нахмурилась Озма. — Папа, если она на тебя нападёт…       — Что-то мне подсказывает, что не нападёт, — уверенно ответил Пастория. — А вот если явишься ты, то она как раз может сорваться.       — Не нравится мне всё это, — вздохнула Озма.       — Мне тоже, хотя, наверное, по другой причине… Но сейчас надо Анни найти. И если она не спряталась в какое-нибудь очень труднодоступное место, то я бы взял Красную карету, если ты не возражаешь.       Озма кивнула:       — Хорошо. Идёмте к волшебной картине, — пригласила она друзей.       В кабинет Озмы явились не все, кто был в зале, только самые близкие: Пастория, Дороти, Страшила, да ещё Тим увязался, как непосредственно заинтересованный в поисках Анни.       — Вот это да! — воскликнул Страшила. — Она умеет делать облачко твёрдым. Первый раз такое вижу!       — Она нам его уже показывала. Мы на таком от Вырезальщицы летели, — сказала Дороти. — Озма, почему ты так не можешь?       — Такое умела делать моя мама, — вздохнула Озма. — И ещё несколько фей — её подруги. Может, если я потренируюсь, то тоже смогу, — её тон стал деловитым. — Как-то никогда об этом не думала.       — А зря, очень удобное средство передвижения, — заметил Пастория.       — Но если Анни в небе, — сказала Дороти, — то как до неё добраться?       — Ну… рано или поздно она спустится? — неуверенно предположил Тим.       — Будем надеяться, — ответил ему Пастория.       — Она плачет… — тихонько проговорила Озма. — Хотелось бы мне понять, почему она плачет. От злости или от горя?       Пастория возмущённо взглянул на неё:       — Ну, знаешь ли! Тим, пойдём к Деревянному Коню. Озма, скажешь потом, когда можно будет ехать и куда.       — Ладно, я поняла, — печально ответила Озма. Страшила ушёл вслед за Пасторией и Тимом.       — Я могу подежурить у картины, — предложила Дороти. — А если сюда придут Трот и Бетси, мы последим за Анни втроём.       Озма кивнула.       — Мне её жалко, — сказала она, с сочувствием глядя на Анни. — Вообще, нехорошо подглядывать, когда человеку плохо и он хочет побыть один. Может, ей было бы неприятно, что мы сейчас на неё смотрим. Но я понимаю, что мы сами виноваты… Я перед ней извинюсь, — она взглянула на Дороти и строго закончила: — Не только за то, что подглядываем, конечно. Это мелочи. Но знаешь, папа прав. И она тоже была права. Я действительно испугалась. Ну и дальше просто на рефлексе: вижу колдовство — немедленно запретить.       — А у неё действительно злое колдовство? — спросила Дороти.       — Вот самое интересное, что оно мне где-то отчасти знакомым кажется, — задумалась Озма. — Вот те же облачка хотя бы. Я действительно видела не раз в Мире Облаков, когда жила ещё там среди фей — их многие использовали. Я не умела, потому что ещё маленькой была. Но и вообще в целом в структуре её магии, насколько я успела её почувствовать, есть что-то сродни моей. Не целиком, только какими-то отдельными фрагментами. Может быть, её обучал кто-то из фей. То есть, нет, в целом она не злая. Хотя молнией запустить может, ну так в целях самозащиты и я могу запустить.       Дороти кивнула.       — Но если ею и правда управляет какой-то злой колдун…       — Это меня тоже тревожит. Но думаю, мы разберёмся. Мы всё-таки и в самом деле виноваты, знаешь ли. Поэтому она и упёрлась. Мягкость и ласка дают намного лучшие результаты, чем запреты и наказания, — твёрдо сказала Озма. — К сожалению, я тоже сорвалась.       — И как же мы должны были себя вести? — насупилась Дороти.       — Ну для начала и вправду было бы неплохо услышать её историю. Почему-то мой папа смог с ней наладить контакт, а я вот нет. Хотя всегда считала, что могу с кем угодно поладить.       — Кроме злых колдунов.       — Кроме, да… Но они, как правило, этого и сами не хотят. Анни не злая… Я поняла: просто она сама всего боится.       — Ну… наверное, — согласилась Дороти. — То-то она такая напряжённая всё время.       — Хоть бы папа смог её уговорить, — обеспокоенно сказала Озма. — А если не поможет Пруд Истины, обратимся к Глинде, она наверняка что-нибудь придумает.