Анни в стране Оз

По дороге Элли и Озма чуть не поссорились, когда Анни начала рассказывать о своих приключениях. Элли безмерно возмутил тот факт, что Анни сразу же восприняли, как преступницу, а когда она отказалась раскаиваться, пригрозили лишить памяти. — Что же это за законы такие? Ребёнок только попал в чужую страну, а его уже чуть ли не в тюрьму сажать готовы! Вместо того, чтобы разобраться! — Ну, не в тюрьму… — пробормотала Анни. Ей было неловко, что Элли назвала её ребёнком. — Мы пытались разобраться, — сказала Озма. — Да, и вашим единственным предположением было то, что Анни злая колдунья. Только потому, что у вас такие дикие ограничения на магию. — Между прочим, — упёрла руки в боки Дороти, — ещё неизвестно, может быть, ты тоже их нарушаешь. — Кого нарушаю? — изумилась Элли. — Наши законы. Если эта страна — часть страны Оз, то ты не имеешь права колдовать. — Чего? — возмутилась Анни. — С какой это стати наша страна часть вашей? Может, наоборот, это ваша — часть нашей? — Не может такого быть! — стояла на своём Дороти. — Почему же? — Потому что не может! Ваша страна — часть нашей, потому что в стране Оз много всяких разных маленьких стран вокруг. Вот и ваша в том числе, — объявила Дороти. — Даже если так, — сердито сказала Элли, — мы как-то несколько тысяч лет жили самостоятельно по своим законам и теперь не обязаны их менять в угоду вашим. Ни о какой стране Оз мы даже не слышали. — А это вас не оправдывает, — торжествующе сказала Дороти. — Я Хранительница Волшебной страны, — с негодованием вскинула голову Элли, принимая очень королевский вид. — И мне лучше знать, как должна жить моя страна. И я считаю, что моя страна достаточно самостоятельна и заслужила своей историей эту самостоятельность! — Тише, Элли, — примирительно сказала Озма. Но выбрала неверный тон. Элли, конечно, никогда не была зазнайкой, не была тщеславной и не держалась за власть. Но признавать над собой главенство какой-то феи, которую она видит в первый раз, при том, что эта фея, пусть и без злого умысла, но хотела навредить её дочери… Пусть даже потом они и помирились, и можно сказать, даже подружились. Всё равно! Не Озме ей указывать! — Что? — повернулась Элли к ней. — Считаешь, что всё вокруг твоё по умолчанию? Никогда не приходила в голову мысль, что где-то ты можешь не быть правительницей? — Девочки, хватит, — вмешался Пастория. — Вы ещё тут магический поединок устройте… — Озма проиграет, — фыркнула Анни. — Почему это? — задорно возразила Озма. — Потому что ты даже мне проигрываешь, а мама меня сильнее в десять раз. — Давайте не будем это выяснять, — нажимал Пастория. — Я вообще опасаюсь ваших ссор. Неизвестно, какими могут быть последствия. — А что не так? — хмыкнула Дороти. — Не так именно то, что ты и Элли слишком похожи, — наставительно сказал Пастория. — Мало ли, какая тут магия. Может, вам просто нельзя ругаться. Пострадает одна — пострадает и вторая. — И вовсе не похожи, — сказала Дороти. — Я-то никакая не Хранительница и не волшебница. — Но начало ваших приключений во многом совпадает. Вы обе были унесены ураганом в фургончике из-за того, что побежали за собачкой. Вы обе пошли в Изумрудный город. Вы обе встретили на дороге из Жёлтого кирпича Страшилу, Железного Дровосека и Льва, которые тоже мечтали об исполнении своих заветных желаний. У вас вообще много общего в тех приключениях. Можно легко объяснить сходство двух стран, но сходство двух судеб — даже больше, чем двух, если учесть многих ваших друзей, — объяснить простым совпадением уже сложнее. Наконец, вы обе вернулись домой благодаря силе серебряных башмачков — верно ведь, Элли? — Верно, — кивнула Элли. Чуть выставила вперёд ногу из-под подола длинного платья: — Вот они, кстати. Дороти так и вперилась глазами в обувь Элли. — Так они попали к тебе! — воскликнула она, всплеснув руками. — Мои башмачки! — Может, дело в этом? — предположила Озма. — Башмачки всё-таки магические, и когда Дороти их потеряла, они оказались у Элли и спровоцировали дальнейшее сходство. — Эм… — протянула Элли. — Но до меня они были у Гингемы, а она их носила лет пятьсот. — Сходство стран началось задолго до того, как башмачки попали к Элли, — добавила Анни. — И многих личностей тоже. — Значит, это не те же самые башмачки? — задумался Пастория. — Дороти-то их не пятьсот лет назад потеряла. — Ещё одно сходство… И всё равно, — задумчиво сказала Озма, — что-то мне подсказывает, что башмачки сыграли не последнюю роль. Можно мне будет на них поближе посмотреть? — попросила она у Элли. — Не срочно. — Хорошо, — согласилась Элли. — Как прилетим в Изумрудный город. В Изумрудном городе их и правда ждали. На балкон тронного зала, куда приземлилось облачко, выбежали Аларм, Том-старший и Лили, в зале маячили Фаина и Нела, да и весь дворец, кажется, уже знал, что Анни вернулась домой, и готов был на ушах стоять от радости. Аларм первым подхватил дочь в объятия, а она уткнулась в его плечо и чуть не разревелась: — Папа… — Всё хорошо, — Аларм ласково гладил её по плечам. — Ты дома. Мы с тобой. Том галантно протянул сразу обе руки Озме и Дороти. — Привет! А вы мне снились, — брякнул он с удивлённым видом. Озма и Дороти посмотрели на него вопросительно. Том же, кажется, удивлялся прежде всего сам себе. Потом вдруг вспомнил о правилах приличия: — Рад вас приветствовать, разрешите представиться — меня зовут Том, — он поклонился. — А это Лили, моя жена, — Лили он представил с усмешкой, как всегда, когда называл её «женой» — оба до сих пор были слишком юными и считали, что подобный термин звучит слишком уж солидно, до смешного. — С кем имею честь? Озма с достоинством кивнула в ответ: — Я принцесса и верховная правительница страны Оз, фея Озма. А это моя подруга принцесса Дороти. — О, очень приятно, — Том снова поклонился. — А страна Оз — это где? — он оглянулся на Лили, но опытная путешественница между мирами и странами не спешила заявлять «а я знаю» и смотрела с вежливым любопытством. — Ну, она… — Озма огляделась. — Страна Оз — это… Под взглядом этого странного парня она вдруг испытала смущение, очень уж необычно он смотрел. Может, так только казалось из-за разного цвета его глаз (один карий, другой чёрный), но всё равно было как-то не по себе. — Полагаю, мы в ней находимся, хотя вам это и неизвестно, — пояснила наконец Озма как можно вежливее. Ничего нового, масса народцев страны Оз до какого-то момента даже не подозревала, где они живут и чьи они подданные. Том ответил выражением лица, в котором смешалось сразу удивление, недоверие, насмешка, недоумение и которое в целом можно было бы перевести как «да ладно, что за ерунда». — А как вы сюда попали? — уточнил он, не вступая пока в спор насчёт названия страны и того, кто тут кому принцесса. Или королева. — Мы плыли по туннелю от моря, проплыли под водопадом и оказались на реке, — объяснила Дороти. Лили заинтересованно подалась вперёд: — Туннель под водопадом на Большой реке? Впервые слышу, чтобы там что-то было. — Ну, может, он не всегда появляется, — сказал Том. — Может, какая-нибудь портальная аномалия между мирами. — Очень может быть, — кивнула Лили. Её такие вещи не могли удивить. А Том, обменявшись с ней понимающими взглядами, перестал удивляться существованию какой-то страны Оз и тому, что какая-то неведомая девочка объявляет, что она принцесса и причём прямо здесь, понимаешь ли. К ним подошёл Аларм и тоже с недоумением уставился на Озму и Дороти. — Я вас где-то видел… Озма, к вящему удивлению Тома, тоже смотрела на Аларма во все глаза: — Кажется, я вас тоже… где-то… хотя, наверное, очень смутно… И может быть, это была не я, — добавила она почему-то странное. Анни тем временем обнялась даже с Фаиной. — Я дома! — эмоционально восклицала она. — Я на самом деле дома! И она опять расплакалась. — Ну-ну, ваше высочество… — Фаина неловко погладила Анни по голове, но затем вспомнила о субординации, выпрямилась в струнку и склонила голову: — Ваше величество, какие будут распоряжения о возвращении её высочества? Объявить городской праздник? Разослать срочные новости по стране? — Полагаю, новости разлетятся сами, — засмеялась Элли. — Фаина, позаботьтесь о наших гостях. Это важные особы из другой страны, титулованные особы, и отношение к ним должно быть соответствующее. — Мы не из другой… — хотела было упрямо возразить Дороти, но на неё строго глянул Пастория, и она, насупившись, умолкла. Зато Анни, обняв к тому времени даже Нелу, воскликнула с некоторым злорадством: — Ага, побудете немножко в моей шкуре! Озма, кстати, советую воздержаться от объявления себя принцессой Изумрудного города. Здесь тебя не поймут. Как меня у тебя не понимали, — не удержалась от подколки она. Странное дело, вроде и подружились они с Озмой, и обиды Анни на неё не держала — убедили ж её в подменённых воспоминаниях и воздействии тёмного мага на память. А вот домой вернулась — и опять вражда какая-то лезет. Мстительность этакая. — И ещё скажи спасибо, что мы тебе не запретили колдовать, как ты мне. — Озме нельзя запретить колдовать в собственной стране! — не могла не влезть Дороти. — Ага, только это наша страна, — мило улыбнулась Анни. — И вы здесь всего лишь гости. К которым мы отнеслись намного лучше, чем у вас отнеслись ко мне. — К тебе никто плохо не относился… — начала Озма с выражением лица «ангела безгрешного обидели», но тут вмешался Пастория, который давно уже глядел на лицо Аларма, и ему не нравилось, что он там видел. — Предлагаю воспользоваться наконец местным гостеприимством, а выяснения, чей Изумрудный город настоящий и правильный, оставить на потом. Сударыня, — почтительно обратился он к Фаине, — позвольте представиться, меня зовут Пастория, это моя дочь, её подруга и ещё один наш товарищ. Мы готовы следовать за вами. Ваше величество, — повернулся он к Аларму, — осмелюсь напроситься к вам на аудиенцию, если вам будет это удобно, мне о многом стоит вам рассказать… чтобы у вас было больше информации и меньше поводов к подозрениям, — он обезоруживающе улыбнулся, и Аларм перестал хмуриться: — Хорошо. Но не сегодня. Насколько я понял, вы у нас задержитесь, вот завтра и поговорим. Сегодня мы хотим провести время с дочерью, — и он снова притянул Анни к себе в объятия. Пастория кивнул: — Разумеется. Благодарю за понимание. Озма, пошли, — бесцеремонно подтолкнул он дочь за Фаиной, которая уже стояла у дверей. — Прошу за мной, господа, — чопорно произнесла она. — Вам будут предоставлены лучшие гостевые покои… Энни прилетела к вечеру. О Тиме ей, разумеется, пока никто не сообщал — хватит и новости о возвращении Анни. Но так случилось, что первым она увидела именно его… — Не может быть, — прошептала она, останавливаясь на бегу. Она узнала бы его из тысяч. Из миллионов. Спустя сколько угодно лет. Тим смотрел на неё, напряжённо хмурясь. — Тим! — крикнула она. И бросилась вперёд, но её перехватила за руку Анни, вынырнувшая сбоку: — Подожди. — Анни! — Энни схватила её за плечи. Конечно, она была рада видеть племянницу. Да что там, рада — это слабо сказано! Но тут был ещё один человек… И она разрывалась, не зная, к кому броситься дальше. Анни разрешила этот вопрос. — Он тебя не помнит, — тихо сказала она. Безумная радость и надежда на лице Энни сменились испугом и растерянностью: — Не помнит?.. — Я, кажется… начинаю вспоминать, — неуверенно сказал Тим. И подошёл к Энни. — Привет. — Привет, — выдохнула Энни пересохшим горлом. — Я и в самом деле многое забыл, — сказал Тим. — Но мне почему-то кажется, что мы с тобой знакомы, давно и близко… Анни говорит… — он оглянулся на Анни и смутился, засмеялся: — Анни много чего говорит, но мне и без её рассказов кажется, что… мне с тобой было хорошо. Тепло, — он улыбнулся с некоторой печалью — досадой от того, что не может вспомнить. Анни тактично отступила, а потом и вовсе ушла. — Тим… — Энни продолжала стоять напротив друга. Друга, любимого, спутника жизни. — Я думала, ты погиб… Думала, никогда больше тебя не увижу. Когда возвращалась в Волшебную страну, надеялась на чудо, вдруг ты здесь. А тебя здесь не было. Только сейчас ты вернулся… Где же ты был? И наконец, она всё-таки шагнула к нему и обняла крепко-крепко. Тим зажмурился. — Просто волшебных стран оказалось много, — хмыкнул он, обнимая её в ответ. Так обнимают только те и только тех, кто действительно любит. Кто всю жизнь прожил в этой любви. Настоящей. Светлой и сильной. Тим, кажется, это понял. Они так стояли долго посреди зала, молча. И никто не смел их беспокоить.