Поплаваем?

Ваня терпеть не может жару, а теперь ещё и несносного Саню, который, натянув на себя идиотские очки для ныряния и наитупейшую улыбку, тянет за собой к наверняка ледяной воде. Бессмертных сразу понимал, что Сашино «да чё ты, будет весело, Ванёк» нихуя так не будет. Потому что солнце печёт с невероятной силой, заставляя белоснежную кожу краснеть от не очень-то и желательного загара, орущие дети слоняются по пляжу без купальников и всюду разбрасывают пластмассовые вёдра и лопаты, которые, как Ваня понял на практике, под ногами ощущаются не совсем приятно, и вообще вся эта атмосфера российского пляжа в выходной в плюс тридцать — персональный ад для того, кто летом предпочитает выходить на улицу только в случае крайней необходимости. — Ты такой дед, ну хотя бы подобие счастливого лица изобрази, — закатывая глаза, ворчит Саша, подставляя лицо под тёплые лучи. Ему-то, конечно, хорошо. Саша и жару переносит прекрасно и как минимум не идёт на дно, стоит только отойти от берега на пару метров. Ваня корчит отвратительное подобие улыбки и снова морщится, когда в спину прилетает мокрый надувной мяч. — Блять, ты мне пожизненно должен будешь за эту каторгу, понял? — А ты здесь сегодня до вечера со мной будешь, понял? В ответ остаётся только вздохнуть обречённо и посильнее натянуть панаму — мама с детства говорила, что Ванечке без головного убора на жару нельзя, но сейчас Ванечка думает, что ему в принципе на жару нельзя. Даже холодная вода не кажется такой ужасной, когда спустя десять минут блужданий по раскалённому песку до неё всё-таки удаётся добраться. — Ну чё, кто быстрее? — брызгая в недовольного Ваню водой, спрашивает Саша. — Кто быстрее утонет, или кто быстрее на скорой уедет? — Боже, я забыл, что имею дело с инвалидом. Ну ладно, Ванечка, от берега дальше двух метров не отходи, у деток игрушки не забирай, если что — кричи, дядя Саша тебя спасёт. — Пойди нахуй, дядя Саша. — Забираю свои слова обратно, спасаться будешь сам. — И напоследок окатывая друга водой, Саша с довольным видом растворяется где-то вдалеке, пока Ваня гневно поджимает губы и стягивает с себя насквозь промокшую панаму. Он бы с радостью вернулся обратно под зонтик и пролежал бы там все полчаса, которые шутник-Александр планирует плескаться в этом водоёме, полном людей и тины, но дорогу назад, к своему огромному сожалению, Ванечка даже не пытался запомнить. Поэтому остаётся только, стиснув зубы от холода и ненависти ко всему на свете, отойти от берега и детишек, у которых Саша приказал не отбирать игрушки, и попытаться сделать вид, что он не собирается идти ко дну сразу же. Но утопиться сейчас кажется не самой плохой перспективой, потому что кругом всё ещё слишком много людей и слишком много шансов в очередной раз получить мячом по голове. Ваня мысленно записывает этот день в список самых ужасных, а Сашу гневно вычёркивает из «лучших друзей» и переносит в «ненавижу всей душой», потому что именно по его инициативе Ванечке сейчас приходится барахтаться посреди пруда, пытаясь одной рукой удержать спадающую панаму, а второй спасать себе жизнь. Выходит у него откровенно плохо, ибо земля под ногами всё ещё не ощущается, а вот вода во рту — да. — Тебе помочь? — Ваня дёргается и почти уходит под воду от испуга, замечая рядом с собой мокрую копну тёмных кудрей и полуусмешку на посиневших от холода губах. — Что? Нет. — Бессмертных уверено мотает головой и слишком ненатурально принимается делать вид, что умеет плавать и помощь ему совершенно не нужна. Но новенькая панама от порыва ветра слетает с головы, и Ваня в очередной раз погружается под воду, забывая дёргать ногами. Парень лишь хватает его за плечи, игнорируя Ванино недовольство, и почти на руках доносит до места, где уже спокойно можно коснуться ногами дна. — Не волнуйся, сладкий, мы никому не скажем, что ты не умеешь плавать. — Ты охуел? Панаму мою отдай! — Ты какой-то не слишком благодарный — я тебе жизнь спас вообще-то, — показушно надувая губки, отвечает парень и снова улыбается, наблюдая за тем, как Ваня безуспешно пытается выхватить свою панаму из чужих рук. — Отдам, только если ты поплаваешь со мной и дашь номерок. Как тебе такое предложение? — Блять, ты поехавший просто… — Ваня выдыхает шумно, отчаявшись снова когда-нибудь надеть единственный головной убор, который ему более-менее подходит, и разворачивается резко, даже не удостаивая незнакомца взгляда. — Если передумаешь — мой лежак самый крайний, рядом с волейбольной сеткой. Я Серёжа, кстати. — Иди нахуй, Серёжа, кстати. — Со всей ненавистью отвечает Бессмертных, потому что это не просто нагло, это уже за гранью всего пристойного. Больше в этот адский водоём Ваня обещает себе не заходить никогда, да и вообще любое слово о пляже и солнце у него теперь ассоциируется исключительно с ненавистью и желанием выпилиться, потому что любимая панама в руках хамоватого незнакомца — это перебор, а сам Ванечка на руках этого же незнакомца — это, блять, катастрофа вселенского масштаба. — Как поплавал, Ванёк? — с довольным видом интересуется Саша, дёргая головой в разные стороны в попытках высушить волосы. — Отвратительно, просто ужасно. — Ты слишком пессимистичен, посмотри какая погода, какой вид… — воодушевлённо тянет Саня, прикрывая от удовольствия глаза. — Ты про вид на голую жопу той дамы, которая пытается намазаться кремом? — Вот не умеете вы, Иван, радоваться мелочам. — Конечно, блять, не умею, когда у меня мои собственные мелочи отбирают. — Тебя ограбили что ли? — краснея от смеха, спрашивает Саша и уже почти задыхается, глядя на обиженное лицо друга. — У меня панаму забрали. — Кто? Толпа пятилетних преступников, вооружённых песком и грабельками? — Я тебе ничё рассказывать не буду, отвали от меня, — обижено тараторит Ваня, уходя вперёд. — Ты идиот, нам в другую сторону. Бессмертных снова вздыхает и разворачивается обратно, окончательно убеждаясь в том, что этот день — одно сплошное испытание для его нервов. Саша на эти нервы действует особенно, когда смеётся ещё сильнее, выслушивая Ванину слезливую историю про кудрявого парня, который спас ему жизнь, а взамен несчастную панаму отобрал. — Пойди да забери, чё ты, как ребёнок, тут ноешь? — Как, блять? Он сказал не отдаст, пока я не поплаваю с ним и не дам номер. — Ну, значит, иди поплавай и дай номер. — Я похож на маленькую девочку, которая купится на такую хуйню? — Вань, тебе честно? Честно Ване не надо, потому что портить день ещё и приниженной самооценкой не хочется абсолютно. Поэтому Бессмертных, грустно поднимая взгляд на полуденное солнце, всё-таки встаёт со своего лежака и отправляется искать ту самую волейбольную сетку, про которую говорил его персональный спаситель и вор по совместительству. Звонкий смех и тёмные кудри, развевающиеся на ветру, сложно не заметить. Серёжа — громкое и яркое пятно среди толпы одинаковых мужиков в семейниках и озабоченных мамочек с памперсами. Он сидит на песке, позволяя солнечным лучам путаться в пушистых кудряшках и согревать широкие плечи, на его коленях полулежит миловидная брюнетка, пока сам Серёжа откидывает голову назад, обнажая ровный ряд белоснежных зубов. Ваня топчется на месте, нервно облизывая губы, пока его не замечают и не одаривают восхищённым взглядом. — Отдай мою панаму, пожалуйста, — непривычно робко даже для самого себя говорит Ваня и руку протягивает. — Пошли купаться? — улыбаясь снова лучезарно, отвечает Серёжа и Ванину панаму в руках вертит. — Тебе есть с кем покупаться, нахуй оно тебе всё сдалось? — Ты про меня? — поднимаясь с Серёжиных колен, спрашивает девушка. — Амина. Лучшая подруга этого патологического гея и по совместительству самого упёртого человека на свете. Он от тебя не отстанет, я серьёзно. Ваня пропускает мимо ушей заявление про ориентацию новоиспечённого знакомого, но всё же поглядывает на берег, около которого уже заметно меньше народу, а значит, и меньше шансов, что кто-то увидит его очередной позор. — Только быстро, — всё-таки отвечает Ваня, бросая взгляд на свою панамку в сильных Серёжиных руках. Серёжа на это ухмыляется довольно и встаёт с места, аккуратно касаясь Ваниного плеча. — Имя. — Что «имя»? — непонятливо щурится Ваня, замирая от осознания того, что Серёжа его направляет к берегу тёплой рукой, которая на холодной коже ощущается почти как пожар. — Твоё имя, — усмехаясь, отвечает новый знакомый. — Ваня. — Ваня, ты серьёзно не умеешь плавать? — В этом нет ничего смешного, просто… — А кто смеётся? — абсолютно серьёзно отвечает Серёжа. Ване даже кажется, что в глазах карих нет усмешки или желания поиздеваться, как у Саши, например, а лишь искренний интерес. — Хочешь, научу? — О-о, не. Это затея бессмысленная. — Проверим? — Серёжа улыбается игриво, утягивая Ваню за собой поближе к воде. — Ты просто не бойся и через полчаса будешь плавать лучше меня, договорились? Ваня кивает неуверенно, но разрешает увести себя почти на середину пруда, где до дна получается дотянуться, только стоя на носочках. — Ляг на мои руки, — спокойно говорит Серёжа, продолжая крепко удерживать еле стоящего Ваню. — Да не бойся ты, я тебя удержу. — Да нафиг оно всё надо, я не хочу учиться. — Ванюш, не капризничай и расслабься. — То ли от этого неожиданного «Ванюш», которое так естественно слетает с Серёжиных уст, то ли от сильных рук, обхватывающих за талию, но желание сопротивляться куда-то испаряется, и Ваня вдыхает поглубже, всем весом опираясь на Серёжу. — Молодец, а теперь попробуй отталкиваться руками от воды, как будто ты её хочешь убрать от себя. Ваня слушается, как загипнотизированный, утопая на этот раз не в воде, а в спокойном голосе. Потому что Серёжа не кричит, как мама в детстве, а объясняет всё как-то понятно, продолжая руками удерживать за спину и оголённый живот. От этой близости мурашки бегут по мокрой коже, потому что как-то странно всё это, слишком нежно и, кажется, приятно. — Блять, не отпускай, — хватаясь за чужие плечи, почти визжит Ваня, когда замечает, что одну руку Серёжа убирает. Ну не хочется Бессмертных сегодня оказаться на дне этого пруда вместе с рыбами и водорослями. — Да ты же уже сам на воде держишься, я тебя поймаю, если что. Не волнуйся, не дам такой красоте утонуть просто так. — И Серёжа улыбается снова, аккуратно проводя по Ваниной напряжённой спине ладонью. — Давай, плыви до меня и твоя панама снова твоя. — Нет-нет-нет, пожалуйста, Серёж, всё, что хочешь, только не надо. — Ваня готов всем богам помолиться, лишь бы его не бросили на произвол судьбы и не оставили одного посреди небольшого пруда, который почему-то сейчас кажется не меньше Тихого океана. Но Серёжа на слезливые уговоры вестись отказывается и отходит на несколько шагов назад, наблюдая, как паника в Ваниных глазах медленно сменяется удивлённостью, а позже и уверенностью в собственных силах. Он плывёт. Сам плывёт без чьей-либо помощи, спокойно раздвигая воду руками, как учил Серёжа. И почему-то не страшно уже, но за протянутые руки Ваня хватается со всей силы и почти повисает на Серёжиных плечах, стараясь перевести сбившееся дыхание. — Ну что, Ванюш, получилось? — Я чуть не умер… — Продолжая цепляться за Серёжины влажные плечи, отвечает Ваня. — Панаму отдашь? — С тебя ещё номерок, сладкий. — Серёжа подмигивает уверено и сам Ванечку за талию обхватывает к себе прижимая. — Амина ведь не соврала. — Насчёт чего? — Ваня морщится скорее наиграно, чем реально, и аккуратно из чужих рук выпутывается, пытаясь уплыть поближе к берегу. — Амина вообще не врёт. Номер свой Ваня, конечно, даёт, даже не столько из необходимости, а в благодарность за то, что Серёжа не стал издеваться, а реально помог. И ему спустя минуту в Телеграм прилетает стикер с двумя обнимающимися котами с вполне очевидной подписью ниже: «это мы, Ванюш». И поспорить не получается, потому что, правда, они, ведь Ваня ещё ближе к Серёже прижимался, когда пытался научиться плавать. Саша смеётся ещё сильнее, чем в прошлый раз, когда видит довольного Ваню с панамой в руке и улыбкой счастливой. Потому что «Ванёк, ты реально маленькая девочка, которая купилась на такую хуйню». Ваня обижается наиграно и утыкается в телефон, который разрывается от уведомлений от Серёжи. — Вань, я не верю, что он тебя реально научил плавать. Ты, девятнадцатилетнее бревно, которое уже невозможно превратить в человека, — засовывая в рот чипсы, констатирует Саша, всё-таки добившись от Вани полной истории. — Не верь, мне похуй. — Ну пошли поплаваем, покажешь мне свои умения. — Я с тобой никуда не пойду: я пойду только с Серёжей. — Ваня замолкает, толкая в бок недвусмысленно улыбающегося Сашу. — В смысле я тебе не доверяю, понял? — А ему доверяешь? — Саша ещё сильнее в улыбке расплывается, даже не пытаясь сдержать смех. — Ты заебал, честное слово. — Не, Ванёк, я тебя не ебал. Ебать тебя будет твой Серёжа, уж поверь. Ваня только вздыхает миллионный раз за день и уходит, оставляя нахального Сашу одного поедать свои чипсы и загорать под всё ещё палящим солнцем. — Ванечка, ты панамку забыл, или ты не ради неё целый час в водичке бултыхался? — Ради того, чтобы с тобой идиотом не видеться. Компания Серёжи и его вечно улыбающейся подруги сейчас кажется на самом деле привлекательнее, чем выслушивание Сашиных шуток в стиле детского сада. Серёжа ручкой приветливо машет, замечая на горизонте Ваню, который снова недовольно щурится, наступая на какой-то камень голыми ногами. Его всё ещё бесит этот дурацкий пляж, эта дурацкая жара и не менее дурацкий песок, но, кажется, уже чуть меньше, потому что Серёжины шутки оказываются намного смешнее Сашиных, прохладный ветер здесь продувает сильнее, чем на Ванином месте, и вообще, наконец получается расслабиться под несвязное бормотание Амины и Серёжин заразительный смех. Спустя полчаса одиночества Саша не выдерживает и тоже приходит, обещая больше не нести хуйню и вести себя подобающе, потому что у Вани вдруг резко возникает желание предстать перед Серёжей в наилучшем свете. Но Серёже искренне плевать на свет — ему Ваня ещё утопающий, с испуганными глазами и дрожащими от холода губами понравился, вот только характер у него так себе, но это уже не так страшно. И Ване уже не так страшно приезжать каждые выходные на этот пляж вместе с Серёжей и заплывать почти на другой конец пруда, абсолютно не боясь утонуть. Не так страшно слушать вечные язвительные Сашины шутки, потому что они по большей части правдивы. Не так страшно наслаждаться летом и жарким солнцем, когда знакомый звонкий смех заглушает крики маленьких детей и болтовню с соседнего лежака. Осенью Ваня даже жалеть начнёт, что лето так быстро закончилось. Но в сентябре Серёжа подарит абонемент в бассейн в красивом розовом конвертике и каждые выходные будет неизменно сопровождать Ванюшу, который прекрасно научился плавать, но всё ещё искусно изображает утопающего, хватаясь за крепкие Серёжины плечи.