Розовая футболка

Райнер сталкивается с ним примерно через пять минут. Темноволосый патлатый юноша в черной водолазке хочет протиснуться мимо Райнера в соседнюю комнату, но вдруг замирает и делает шаг назад, недовольно выдыхая. — Нихера у тебя бубсы, — тянет парень, уставившись Райнеру пониже глаз. — Из качалки вообще не вылезаешь? Звучит совсем не как комплимент. В голосе лохматого Райнеру даже чудится доля отвращения, будто желание следить за своим телом — это что-то низкое и постыдное. Судя по тому, что свои волосы парень явно не мыл минимум неделю, предположение Райнера где-то недалеко от истины. — Вылезаю, — он пожимает плечами. — Протеиновые коктейли в качалке не продают, приходится за ними выходить. Глаза парня быстро поднимаются, словно пытаясь отследить реакцию собеседника, а затем он снова отводит взгляд. — Понятно, — отвечает он тем же скучным тоном, но Райнеру хочется верить, что тот остался доволен ответом. — О, вы уже познакомились, — откуда-то слева выруливает Энни. У нее в руках два стакана с коктейлями, один она протягивает Райнеру; розовые коктейли с зонтиками — ее любимый способ выразить свое отношение к тем «гействам», которые позволяет себе Браун. Впрочем, Райнер не против: блестящая бурда весьма приятная на вкус. — Это Райнер Браун, он у нас спортсмен, красавец и комсомолец. Это Эрен Йегер, он — маргинальная ячейка общества, повод для обсуждения бабушек у подъезда и худший механик на свете. Энни говорит своим излюбленным нарочито пустым тоном, так похожим на неинтонированный голос лохматого — Эрена. Райнер собаку съел на том, чтобы искать в подобных голосах эмоции. — Один неудачный байк не делает меня плохим механиком, — Эрен качает головой, и будто едва сдерживается, чтобы не закатить глаза. — Ты сжег его, Эрен, — напоминает Энни. — На это зрелище половина квартала сбежалась. — Я сделал это специально, а значит, это никак не касается моих компетенций. — Зачем ты сжег байк? — интересуется Райнер, покручивая зонтик в своем стакане. Эрен поворачивается к нему. Райнер вдруг понимает, что это первый раз, когда у них случился зрительный контакт, потому что от пронизывающего пустого взгляда ему становится не по себе. Но даже сдерживая желание повести плечами и отогнать неприятное ощущение, Райнер не может не заметить невероятный цвет глаз Эрена — как море в тропической стране или как осколок стекла, который спустя годы это море вымело на берег. Райнеру кажется, что он тонет в Марианской впадине. — Его хозяин вслух предположил, что может трахнуть мою подругу. И… это все? Райнер непонимающе моргает, и снова смотрит в бездонные глаза. — Только за то, что он что-то сказал про твою девушку-… — Подругу, — резко обрывает его Эрен. — Микаса мне не девушка. И да, этого было достаточно. Райнер медленно кивает, не желая развивать разговор. Почему-то ему кажется, что случись худощавому Эрену кинуться на него с кулаками, все мускулы, который Браун так тщательно накачивал в зале, не помогут ему победить.

***

— Розовая футболка, серьезно? — спрашивает Эрен чуть погодя, когда коктейль с зонтиком в руках Райнера сменился лимонадом. — Ты что, на гей парад собрался? — Какие-то проблемы с геями? — беззлобно усмехается Райнер. Ему несколько раз приходилось бить лица особо гомофобным людям, но он надеется, что в этот раз в его голосе нет угрозы. Потому что в стандартно-безэмоциональном тоне Эрена он не слышит ни презрения, ни насмешки. — Никаких проблем, — Эрен снова упирает в него свои невозможные гляделки и смотрит на пару секунд дольше, чем кажется приличным, будто бы хочет что-то этим сказать. Или не хочет, а это у Райнера уже крыша от жары едет. — У меня есть такая же, но на пару размеров меньше, — говорит он, просто чтобы сказать что-нибудь. — Могу потом принести. Эрен достает из кармана мятую картонку. — Вот сюда, — говорит он и протягивает руку. Картонка оказывается визиткой автомастерской. Райнер кладет ее в карман и смотрит в спину уходящему Эрену.

***

Эрен выглядит невероятно горячо. Райнер уже минуту стоит в воротах мастерской и любуется открывшимся видом. Волосы, убранные в небрежный пучок, открывают бессчетное количество проколов в ушах. Татуировками оказываются забиты не только кисти Эрена, но и руки, и плечи. Райнеру очень хочется снять с него майку хотя бы за тем, чтобы узнать, где заканчивается узор со странной сколопендрой, уходящий куда-то на спину. Он пытается не думать хотя бы о блестящих от пота жилистых руках с напрягшимися мускулами — кажется, Эрен пытается открутить какую-то деталь, но посмотреть на мотоцикл Райнер просто не в состоянии. Ему требуется еще немного времени, чтобы вспомнить, как говорить. — Привет, Эрен. Не помешал? Йегер оборачивается и дергает подбородком в качестве приветствия. — Подожди, я почти закончил, — он снова переводит взгляд на мотоцикл. — В холодильнике есть газировка. Райнер заходит внутрь ангара, морщится от духоты, которая чувствуется здесь еще сильнее. Холодильник он находит за стойкой администратора. Кроме начатой литровой бутылки фанты в нем лежит надкусанный сэндвич и трижды забытое богами сморщенное яблоко. Других работников вокруг не наблюдается. Райнер сначала хочет выйти наружу, но с продавленного гостевого диванчика видно, чем именно занимается Эрен. Еще минут десять тот крутит, смазывает и чистит какие-то детали, совершенно не обращая внимания на посетителя. Наконец, он поднимается и подходит к дивану, протягивая испачканную в масле руку с черными ногтями в направлении уже полупустой бутылки. Райнер так же молча делится и получает за это в награду зрелище, достойное любой эротизированной рекламы прохладительных напитков. — Я принес футболку, — напоминает он, когда Эрен напивается, и демонстрирует пакет, лежащий на диване. Эрен щурится и словно пытается улыбнуться. «Ты серьезно ее притащил?» — читает Райнер в слегка искривившихся губах. — Только руки вымою, — слегка невпопад говорит Йегер и скрывается в уборной. Через минуту он возвращается назад, не сильно менее чумазый, но с каплями воды на лице и волосах. — Пройдемся, — то ли предлагает, то ли приказывает он и идет в сторону выхода. Райнеру остается только направиться за ним. Он не сразу понимает, что пакет с футболкой остался на диване. Некоторое время они идут молча, пока Эрен не оглядывается на Райнера через плечо. — Если ты не будешь со мной разговаривать, то свидание точно будет неудачным. — О, так мы на свидании, — тянет Райнер, пытаясь за шутливым тоном скрыть удивление. — А что ж ты сразу не сказал? — Думал, это очевидно, — Эрен чуть замедляет шаг, чтобы поравняться с Райнером. Теперь он смотрит под ноги. — Ты в воскресенье так на меня пялился весь вечер, что я решил дать тебе шанс. Райнер в ответ на это хохочет. Он не знает, что рассмешило его больше — общая нелепость ситуации или все тот же скучный тон, которым Эрен произнес последнее предложение. — Я-то уж надеялся, что тебе понравилась моя футболка, а ты просто хочешь увидеть меня без нее. В ответ он получает только чуть более шумный вздох, но и этого ему достаточно. На прощание они обмениваются телефонами — Эрен утверждает, что первый писать не будет. Он пишет Райнеру через час после того, как они прощаются.

***

«я понимаю, что у тебя нет вкуса, но в пятницу вечером в дряной леди выступает лучшая рок-группа современности, а мне не с кем идти. ты должен пойти, иначе между нами все кончено» «Эрен, мы виделись полтора раза, напомни, что именно «кончено»?» «нуу?????» «… Во сколько?»

***

Их на концерте человек тридцать, и, кажется, бОльшая часть — друзья выступающих. Многие из них здороваются с Эреном и приветливо улыбаются Райнеру как новому члену коллектива. Неподалеку стоит высокий симпатичный парень с грязно-розовыми волосами, и, кажется, хвастается недавно купленным мотоциклом. Когда он видит Эрена, то морщится, бормочет что-то под нос и отворачивается. — Жан слишком дорожит новым байком, чтобы нарываться, — Эрен тоже решает не здороваться и идет ближе к сцене. — Это ты его предыдущий сжег? — Ага, — Эрен тычет пальцем на сцену. — Сейчас сюда выйдет Микаса, и если ты посмотришь на нее как-то неправильно, я тебе член отрежу. — Договорились, — не смущается Райнер. Ему кажется, что он уже привык к постоянным угрозам собеседника. — Может, хоть тогда он научится вставать на девушек. Эрен смотрит на него несколько секунд и снова будто пытается не улыбнуться. Свет гаснет и редкая толпа позади них начинает приветственно кричать.

***

— Мне нравится, — резюмирует Райнер. — Никогда не любил каверы, но это довольно неплохо. У Эрена розоватые щеки — он немного перебрал и, наверное, поэтому не может сдержать гордую мину. Райнеру невероятно нравится изгиб его крошечной улыбки. — Она очень талантливая, — говорит он. — Обязательно станет знаменитой. Даже эта жуткая гитаристка, как ее там, не испортила выступление. Они подходят к светофору. Уже довольно поздно, на дороге нет никого, поэтому Эрен шагает на красный. Он наверняка не ожидает того, что Райнер сильно схватит его за локоть и рывком затянет назад на тротуар. — Смотри, куда прешь! — кричит он. — Совсем жить надоело? Эрен хмурится, выдавая очередную эмоцию на своем бесстрастном лице, и это слегка приводит Райнера в чувство. Он отпускает руку Эрена и отворачивается. — Прости, — досадливо цедит он. — Я не должен был. Райнер пытается придумать еще извинение — наверняка на загорелом локте останется синяк, наверняка Эрену было больно — но слова не идут. — Все в порядке? — слышит он. Эрен выглядит совершенно спокойным. Как будто бы он понимает, что у людей иногда едет крыша. И это подкупает. Райнер смотрит в глаза цвета самого глубокого моря и решает рискнуть. — Моего друга… сбила машина. Нам было по двенадцать, мы возвращались из школы вместе, потому что жили в соседних домах. Удобнее было срезать, а не идти до светофора, и Марсель частенько подбивал меня на это. Как-то он снова вышел на дорогу, я потянул его за рукав, прося пройти чуть дальше, а он резко дернулся, вывернулся из захвата и упал на дорогу… Он умер еще по пути в больницу. Они молчат какое-то время. Райнер находит в себе силы посмотреть на Эрена только когда снова слышит его голос. — Моя мать умерла у меня на глазах, — Эрен говорит это тем же тоном, которым бы просил пачку сигарет в магазине. — Мой отец был хирургом и хотел, чтобы я пошел по его стопам. Когда маме понадобилась операция, он решил сделать ее сам, даже несмотря на то, что это не его профиль, и заставил меня смотреть, чтобы я привыкал и набирался опыта. Она умерла на операционном столе со вспоротым брюхом, а я смотрел на это. Мне было десять, — Эрен вдруг улыбается, грустно, искренне и открыто. — Думаю, мы друг друга понимаем. Через некоторое время, когда они снова готовы идти, Эрен берет Райнера за руку и дожидается, пока на ночном светофоре не загорится зеленый.

***

Через неделю они сидят в крохотной полупустой квартирке, которую снимает Эрен. Райнер самолично убеждается, что вся немногочисленная одежда Йегера черная, только новенькая розовая футболка одиноко висит сбоку шкафа. Он приходит в восторг от вазочки, полной браслетов, сережек и цепочек. Оказывается, одномоментно на Эрене не висит и четверти всего его добра. — Друзья дарят, — говорит он. Райнер уверен, что он уже достаточно хорошо различает его интонации, чтобы услышать там нежность. — Практически ничего из этого я не купил сам, а они тащат при любой возможности. Такое чувство, что Армин покупает мне украшение каждый раз, когда пытается побороть в себе желание сжечь свои дедовские кардиганы и стать настоящим рокером. Райнер видел Армина, тощего паренька с очень умным взглядом. Рядом с Эреном он смотрится еще более неуместно, чем сам Браун. Не верится, что он в принципе способен купить кулон с крестом, на котором написано «Hail satan!». — Твои друзья заботятся о тебе, — зачем-то говорит Райнер. Эрен смотрит на него. В глазах — тоска. — Да. Они радуются, когда у меня появляются какие-то увлечения, и стараются меня поддерживать. Райнер улыбается и ложится на незастеленную кровать, раскинув руки и закрыв глаза. — Мне нравятся твои друзья, — говорит он. Эрен рассказал ему, что после смерти матери его отца судили за убийство, а сам он попал сначала в детдом, а оттуда — в военное училище-интернат. Микаса и Армин, когда узнали о его переводе, добились поступления туда же, чтобы поддержать друга. Правда, Эрен сбежал в день восемнадцатилетия. Поселился в соседнем городе и устроился в эту мастерскую к человеку, принявшему его по доброте душевной. Его друзья все-таки доучились до выпуска, благо оставалось недолго, и снова последовали за Эреном, несмотря на все возникающие трудности. Райнер чувствует, как рядом с его рукой матрас прогибается под весом чужого тела. Эрен молчит несколько секунд, а потом невесомо проводит пальцами Райнеру от запястья к локтю. От прикосновения по коже разбегаются мурашки. — Мне нравишься ты, — слышит Райнер едва различимое.

***

— Давай накрасим тебе ногти? — Эрен, пожалуйста, не надо! — Я разрешу тебе меня трахнуть. — С чего ты взял, что я этого хоч- твою мать! — Один есть. Теперь надо накрасить остальные, иначе некрасиво. — … — … — Ты ужасный человек, Эрен Йегер.

***

— Решил сменить стиль? — усмехается Бертольд, когда утром они встречаются в раздевалке. Райнер смотрит на свои черные ногти, особенно заметные на фоне красной рабочей футболки. — Ага. А то за мной ухлестывает недостаточное количество клиентов, чувствую себя обделенным. — Думаю, такой маникюр привлечет только женскую половину спортклуба, — поддерживает шутку друг и наклоняется, чтобы завязать шнурки. — Но вряд ли тебя заинтересует это внимание. Райнер только смеется в ответ.

***

— Энни, почему ты тогда решила нас познакомить? — Вы оба выглядели грустными одинокими геями и доставали меня своим нытьем. Мне кажется, это судьба. — Мне тоже так кажется.

***

Владельцем автомастерской оказывается Зик Йегер, сводный брат Эрена. Когда по какому-то странному стечению обстоятельств Райнер оказывается с Зиком в баре вдвоем, он три часа слушает отборную ругань, которой Зик поливает их отца, и убеждается, что решение переехать — лучшее в жизни Эрена. — А как вы познакомились? — спрашивает он в какой-то момент. — Ты же даже не знал о том, что у Гриши появилась вторая жена. — На улице, — усмехается Зик и поправляет очки. Татуировок у него еще больше, чем у Эрена, и все цветные. — Пацан искал работу, я решил ему помочь, раз рукастый оказался. Это потом мы поняли, что у нас есть общий батя-имбецил. Как в мексиканском сериале, эй-богу! Райнер согласно кивает. Еще бы. — Ты хороший парень, — вдруг говорит Зик. — Я рад, что вы вместе. Это звучит почти как отцовское благословение — лучшая его альтернатива, на которую может рассчитывать Эрен. — Спасибо.

***

Через пару месяцев Райнер сопровождает свою племяшку по магазинам. Она невозможное количество времени торчит в отделе со всякими бусинками, ниточками и ленточками, выбирая материалы для браслетика на день рождения подруге. Райнер от нечего делать тоже начинает разглядывать витрины. Вечером Габи хвастается родителям браслетом вечной дружбы, а Райнер смотрит в зеркало на свое отражение, на шее которого висит шнурок с четырьмя цветастыми бусинами-буквами. «ЭРЕН»

***

Эрену украшение нравится особенно сильно. Он доказывает это несколько раз следующей ночью. — В каком магазине ты это купил? — спрашивает он, накрывая сонного Райнера одеялом и устраиваясь рядом. — Я тоже хочу себе такой. — Я тебе завтра покажу, — бормочет Райнер, не открывая глаз. — Он очень подойдет к твоей розовой футболке. — Может, я даже надену ее по такому случаю, — слышит он перед тем, как окончательно провалиться в сон.

***

— Этот кулончик выглядит слишком пидорским даже для тебя, Райнер, — тянет Энни, когда они сидят большой компанией в баре. — Поищи в интернете значение слова «вкус», — тем же тоном отвечает Эрен, а затем поднимает руку, чтобы присутствующие увидели браслет из тех же бусин с ответным «РАЙНЕР». — О, — Энни хищно улыбается, — пардоньте, не знала, что дело уже дошло до помолвки. Райнер смотрит на Армина — тот кусает губы, явно намереваясь что-то сказать, но постоянно кидает взгляды на Энни, не решаясь противоречить ей. Это забавно — Армин выбрал объектом воздыханий, казалось бы, самую неподходящую для этого девушку, но иногда Райнеру кажется, что Энни и не сильно сторонится слегка неловких ухаживаний. Наконец, Арлерт не выдерживает. — А мне кажется, что Райнеру идет! — выпаливает он и прячет покрасневшие щеки за стаканом. — Спасибо, — отвечает Эрен, его глаза смеются. — Я рад.

***

Когда еще через месяц на тыльной стороне его ладони появляются черные буквы «RB EY», Райнер долго не может отвести от них взгляд. — Зачем? А что, если мы с тобой расстанемся? Тебе придется закрашивать татуировку. — Я не знаю, что должно произойти, чтобы я захотел с тобой расстаться, — тихо, но твердо отвечает Эрен. — И если у тебя вдруг появятся такие мысли, ты скажи. Я буду бороться за нас до конца, и если мне придется весь мир изменить ради тебя, я это сделаю. — Весь мир — это слишком просто, — тепло и слегка грустно улыбается Райнер, очерчивая контуры тату пальцем. — Изменился бы ты сам, если бы я попросил? Эрен молчит так долго, что Райнеру кажется, что тот и не ответит. — Я бы очень постарался, — наконец, слышит он, и этот ответ его полностью устраивает.

***

Ради обещанного в середине августа звездопада Эрен даже соглашается сменить свой байк на машину Райнера. Он везет их загород, туда, где мало фонарей и звезды видно лучше. Райнеру нравится ехать куда-то вдвоем, практически всю дорогу молча, только под крики очередного дэт метал исполнителя. Они с Эреном уже поговорили обо всем, о чем могли, и теперь могут просто наслаждаться обществом друг друга. Райнер смотрит на любимые руки, уверенно обхватившие руль старенького автомобиля, и довольно улыбается. Они останавливаются в какой-то глуши, отъезжают с дороги подальше от фонарей, а потом расстилают на капоте заранее припасенные пледы и смотрят. Райнер выше того, чтобы загадывать желания под падающие звезды, но даже он не может удержаться. — Райнер, — вдруг слышит он и поворачивается на голос. — Ты выйдешь за меня? Эрен смотрит на него спокойно и как будто не ждет ответа. — Ну конечно нет, — Райнер гаденько ухмыляется. Такие вопросы не в их стиле. Самое романтичное, что Райнер слышал за последний месяц, было: «Я почистил картошку, пока тебя не было». Но у Эрена, кажется, другое мнение. Он чуть наклоняется вперед и заглядывает Райнеру в лицо своим самым диким пустым взглядом, которым очень легко испугать незнакомца, но совершенно невозможно — того, кто знает Эрена дольше пары месяцев. Райнер видит сомнение, тревогу и страх в этой показушной угрозе. — Я не спрашивал, — говорит Эрен. — А, — отвечает Райнер, раскрывая глаза в притворном испуге. — Тогда ладно. Мое согласие не требуется, но я согласен. Эрен кивает и снова поворачивается к звездам. До самого дома они не произносят ни слова.

***

— В чем ты пойдешь на рождественскую вечеринку? — спрашивает Эрен. — Не знаю. Наверное, надо купить какой-нибудь дурацкий свитер? — Надень розовую футболку. Она невероятно дурацкая. — Ладно. — А еще в ней видно, что за последний год ты раскачался как бык. Все будут мне завидовать. — Хорошо, Эрен.

***

Микасе невероятно идет ободок с маленькими оленьими рожками. На кончике носа у нее красное пятнышко, а потертый бордовый шарф только добавляет образу атмосферы. Райнер в очередной раз жалеет, что послушался Эрена и пришел сюда только в футболке. Все остальные постарались, нарядившись в очаровательные костюмы, и он выглядит среди них тупо. Ему никто ничего не говорит по этому поводу, но это и не нужно. Они мило беседуют с Микасой уже несколько минут, она рассказывает про то, что начала писать песни, а Райнер слушает ее и время от времени оглядывается, осматривая людей в комнате. — Он говорил, что придет чуть позже, — маленькая ладошка ложится ему на плечо, но Райнер не обманывается ее внешней хрупкостью. Микаса пару раз приходила к ним в зал на тренировки — теперь Райнер знает, что годы занятий боевыми искусствами просто так не забываются. Микаса хочет сказать что-то еще, но тут ее внимание привлекает что-то за спиной Райнера. Ее губы складываются в маленькую «О», а затем Микаса очень тепло улыбается. Райнер оглядывается. В помещение заходит Эрен. Его волосы собраны в обычный пучок, на ногах его любимые зауженные джинсы. А еще на нем розовая футболка, которая уже больше года висит в шкафу в его маленькой квартирке. Вдвоем в этих футболках посреди разряженной толпы они выглядят невероятно глупо. Эрен подходит к ним ближе. — Мне кажется, или ты хочешь этим что-то сказать? — спрашивает Райнер и протягивает руку. Ему в ладонь опускается тонкая кисть с буквами «RB EY». — Разве? — спрашивает Эрен. Он широко улыбается.