Вопросы о свободе и вине

      Над городом Свободы всходило Солнце. По крайней мере, должно было, ведь за тучами, которые застелили всё небо, сложно было понять, где находится в данный момент светило.       В такое раннее утро не спали рыцари ордена, несущие свою стражу, строители, которые ремонтировали последствия атаки Ужаса Бури, немногочисленные верующие, которые направлялись на утреннюю службу, и, само собой, пьяницы, идущие на свою собственную службу, в бары. И каждому из них мешал мелкий дождь, слишком мелкий, чтобы как-то злиться, но и слишком крупный, чтобы игнорировать его.       Сестра Барбара в эти минуты готовилась к службе, разминая связки. Вчера она ушла позже всех, а сегодня пришла раньше всех. Так было всегда, по мондштатскому идолу можно было сверять часы и не прогадать. Остальные сёстры старались равняться на неё как на образец. Самоотверженность Барбары превосходил только её талант, а его превосходила только красота, и всё же, где-то глубоко в подсознании, на грани восприятия, внимательный человек мог бы заметить, что с ней что-то не так. Улыбка её, чуть менее лучезарная, голос едва-едва, на какую-то мелочь, но ослабший, теплота в её словах, что стала не такой согревающей. Но в момент, когда она солировала в хоре или читала проповедь, не было рядом человека, который смог бы это заметить.       Этот человек в это время даже не думал вставать. Сестра Розария, несла свою службу, не такую заметную, как у остальных монахинь, но не менее, если даже не более важную. Однако в данный момент она просто спала. И проснулась она только во второй половине дня. Осознание того, сколько прошло времени, пришло довольно быстро. Пусть на её прогулы и смотрели сквозь пальцы, ей настоятельно рекомендовали хотя бы раз в день в церкви появляться. Поэтому, не особо торопясь, чёрная монахиня собралась и выдвинулась в сторону церкви.       По дороге ей всегда попадалось два типа людей: приветливые горожане и безразличные горожане. И первые быстро перетекали во вторых, когда Роза не выказывала никакого желания здороваться или благословлять кого-то на хороший улов или крупную дичь. Когда она добралась до церкви, внутри уже было пустовато. Кто-то пришёл помолиться за родных, а кто-то отпустить грехи, но кроме этих немногочисленных людей и нескольких монахинь внутри никого не было. Стараясь не попадаться на глаза, Розария прошмыгнула через большой зал, и довольно быстро оказалась в смежном помещении. Там она поздоровалась с Викторией, но только мельком, та очень спешила куда-то. И Розария была только рада, что не вляпалась в очередной получасовой разговор. Уже оттуда путь Розы лежал в погреб. Там она, обменявшись коротким приветствием со стражником, взяла бутылку вина из одуванчиков.       Выбор, где употребить вино, всегда был сложным, но в последнее время Розария очень полюбила кладбище. Людей там всегда мало, если не считать мертвецов, тишина и красивый вид.       Но в этот раз, придя туда, Розария увидела того, кого, наверное, меньше всего ожидала встретить. Там сидела всеобщая любимица Барбара. Розария почему-то была уверена, что в такое время эта звёздочка встречается со своими фанатами, делает какую-то работу или выслушивает чьи-то душевные терзания. Но нет, она сидела тут и смотрела куда-то вдаль.       Розария не смутилась и села на соседнюю от Барбары лавку. От взгляда новоприбывшей не ускользнуло то, что Барбара заметила её, но поздоровалась не сразу, а на секунду позже, чем обычно. Мелочь, но из чего состоит что-то значимое, если не из мелочей? В любом случае Розария откупорила бутылку и сделала глоток. Она не была сомелье и не могла сказать, какого года это вино, и с какой стороны холма были собраны одуванчики, но вино определённо было вкусным.       Но как бы вино не пыталось наполнить тело теплом, а голову лёгкостью, Барбара, сидящая в паре метров, словно превращала вино в воду, и не давала насладиться напитком, настолько она была на себя не похожа. И по какой-то странной причине Розарию это вообще волновало. Можно было просто уйти, но ей нравилось это тихое место.       — Сестра, что для Вас свобода? — неожиданно спросила Барбара. Она повернулась и посмотрела прямо на Розарию. А она в этот момент в очередной раз поднесла бутылку к губам. Вопрос был неожиданным, но, кажется, сестра хотела поговорить о вере.       — Выбор. Свобода в том, что у меня есть выбор. Пить вино или воду, сидеть на земле или лавке, вставать утром или днём. — сказала Роза, подумав секунду. Задул ветер, который разнёс слова Розарии по всему кладбищу.       — Понятно, но всегда ли давать выбор правильно? — послышалось в ответ. Это было совсем не похоже на Барбару: сомневаться в принципах, на которых стоит этот самый город. На лице Барбары, даже когда она не смотрела на Розарию, были видны едва различимая боль и замешательство, которые с каждым словом становились будто сильнее. Розария задумалась над состоянием Барбары и не успела ответить, как та продолжила.       — Позавчера меня позвали в Спрингвейл, сказали, что один охотник ушёл в лес и пропал, но вскоре нашелся, израненный. Меня попросили помочь с ранами. И я пошла, но там была не царапина, не перелом. Лесные кабаны не оставили живого места на том бедолаге, его, — она запнулась, — его внутренности вываливались из брюха, у него было пробито лёгкое и сломаны обе руки, лицо один большой синяк. Я смогла только облегчить его страдания и помолиться, но он всё равно умер. Но почему он умер? Потому что пошёл на охоту пьяный. И это был его выбор. И когда он его делал, наверное, он был в нём уверен. А его жена? Когда я сказала, что в моих силах только снять боль и молиться за него… Она будто умерла в тот момент, хотя она это и так знала, но я просто добила её. — Барбара опустила голову на руки и уставилась в землю.       — А сам город? Каждое утро и каждый вечер я иду по нему и вижу людей, которые как те самые лесные кабаны, ничего не понимают, ходят, шатаясь, иногда вообще лежат и все пьяные до беспамятства. Люди пьют и пьют, и это их выбор, в нашем городе Свободы, но можно ли выбрать умереть? Проклятое вино убивает людей, ломает им судьбы, но все продолжают делать вид, что так и должно быть. Но разве оно должно? — несмотря на очень суровые слова, Барбара говорила всё так же мелодично, как и всегда, но чем ближе к концу, тем сильнее её голос дрожал, и, кажется, только опыт публичного человека не давал ей выплеснуть все свои эмоции. Розария внимательно слушала её, даже перестала пить. Потому что ничего подобного от неё она раньше не слышала.       — Вино убивает…— тихо произнесла Розария, словно пытаясь осмыслить эту фразу. А затем посмотрела на бутылку в своей руке. Две монахини переглянулись. Розария же взяла бутылку и поставила её между ними.       — Давай, вино, убей кого-нибудь. — сказала Розария. Барбара так посмотрела на бутылку, будто та и правда может убивать, но, разумеется, ничего не произошло. Где-то вдалеке прогремел гром, и теперь его раскаты медленно разносились по округе, а Розария заговорила.       — Принцесса, вино не может никого убить. Я тебе больше скажу, ни кинжал, ни меч не убивают сами по себе. Сами люди выбрали это и не нужно думать, что вино виновато. Не было бы вина, они бы нашли что-то другое. Азартные игры, дурман травы, и прочее, и прочее. Так уж люди устроены, можно ограничивать одно, но вылезет другое. Ограничить другое, но вылезет третье и так до бесконечности. — Розария так и оставила стоять бутылку. Несмотря на свои слова, пить ей перехотелось, пусть и допивать там осталось немного.       — И, мне кажется, наш Архонт понимал это, как никто другой. На реке человеческой сущности можно возвести хоть десяток плотин. Но вода найдёт трещину или щель и расточит даже самый крепкий камень. Так и зачем их возводить? — со стороны Розария, наверное, выглядела очень умной, хотя всё, что она говорила, она краем уха слышала от кого-то другого, того, чьё имя она уже забыла или даже не запоминала, но его слова ей запомнились.       Слова Розарии если не переубедили, то немного успокоили Барбару. Однако было видно, что этого мало. Тем временем, ветер начинал завывать сильнее, шелестели деревья, их одежду трепало на ветру, гром начал звучать чаще, вдалеке за облаками сверкали молнии. Розария поднялась и подошла к Барбаре, которая испуганно на неё посмотрела.       — Пошли со мной. — Роза протянула свою руку к Барбаре. В своем грубом костюме, под звуки грома и вспышках молний, она, скорее всего, выглядела угрожающе, нависая над белой и беззащитной Барбарой. Честно говоря, на её месте и сама Роза вряд ли согласилась бы на такое предложение. В глазах белой монашки было видно непонимание и страх, но с долей какого-то интереса или даже любопытства. И она сделала выбор.       Одна рука легла в другую. Руки Барбары были просто ледяными, словно она только что вытащила их из ледяного озера. Затащив Барбару с улицы, Розария повела её внутрь собора. Пройдя немного окольными путями, они пришли в винный погреб. Стража нигде не было, но оно и к лучшему. Пока они шли, Барбара уже успела согреться, а её ладонь стала тёплой и мягкой. Розария привела её в каморку винодела. Когда-то давно была такая должность в церкви, но она была упразднена, а комнатушка стояла никому не нужная. И Розария облюбовала её для себя, и сидела тут, когда ей не хотелось ни с кем видеться. Но сегодня, видимо, был какой-то странный день. И всё было не так, как обычно.       Её спутница, в свою очередь, ничего не говорила и просто смотрела по сторонам, пока они шли. Усадив её в этой каморке, сама Роза ненадолго отошла за вином и сразу вернулась.       — Ах да, точно. — Розария поняла, что когда выходила, оставила Барбару в абсолютной темноте, потому что свет ламп погреба не попадал в комнатушку. Исправившись, она зажгла несколько свечей, которые выхватили из тьмы кровать, стол да пару стульев. Розария откупорила бутылку и тут же поняла, что кубок у неё один, а их двое. Прикинув, насколько ей охота искать сейчас ещё какой-то сосуд, Роазрия просто решила пить из бутылки.       Когда кубок был наполнен и подвинут в сторону Барбары, та удивилась и даже отшатнулась.       — Я… Мне нельзя. — запротестовала она, но в голосе слышался некий интерес.       — Не беспокойся, принцесса, оно тебя не убьёт, я с вином давно знакома, если что, я его остановлю. — Розария попыталась пошутить, но Барбару это не рассмешило. В то же время, это развеяло её сомнения, и она подтянула кубок к себе. Подняла она его с трудом, явно думая, что он легче. Вообще сразу было видно, что пьёт она если не в первый раз, то максимум во второй.       Подняв кубок, Барабара принюхалась к вину. Судя по всему, запах ей понравился.       — А пахнет вкусно…— будто немного удивившись, сказала она       — Именно. Но это ничего не значит, ароматные травы тоже приятно пахнут, а на вкус ничем не отличаются от обыкновенных. Ты попробуй. — Розария чуть наклонилась и легонько ударила своей бутылкой о кубок. Раздалось глухое «дзынь». Розария сделала несколько глотков, но не отводила глаз от Барбары, которая держала кубок обеими руками и аккуратно пила из него. В её крошечных руках кубок казался огромным, хоть Роза и понимала, какого на самом деле размера ее давний друг.       Один, два, три. Три глотка сделала Барбара перед тем, как отпрянуть от чаши и поставить её обратно. Немного посмаковав, Барбара сделала несколько глубоких вдохов и выдохов.       — Да, сестра Розария, Вы были правы. — сказала тихо она.       — Про вкус? — поинтересовалась Роза.       — Нет, про выбор, про плотины, про всё это. Я… Я просто не знаю, что на меня так повлияло. Лицо той женщины, потерявшей мужа? Или каждодневное наблюдение за пьяницами на улице? Или всё сразу… Но Вы правы: это выбор людей и они пришли бы к нему, так или иначе, с вином или без него. — последние слова она произнесла, смотря на янтарную поверхность вина, в котором плясали огоньки свечей. А в глазах юной монахини читались какие-то переживания.       — Я понимаю, что тебя гложет. «Могла ли я помочь тому охотнику? А могла ли отвадить тех пьяниц от бутылки?». И я тебе отвечу: может быть. А может, и нет. В любом случае, всем ты никогда не поможешь. Но это не повод сомневаться в себе или сомневаться в своей вере, такие мысли -- путь в пропасть. Ты не Бог, не Архонт, ты человек, пусть и отмеченный богами, но богом это тебя не делает. Подумай лучше о тех, кому ты помогла, о тех, кого ты вдохновляешь, как те, кого ты вдохновляешь, помогают кому-то ещё. — эта речь была совершенно не характерной для Розарии, и она не была уверена, почему вообще она этим занимается. Но что-то на грани её сознания говорило ей, что этой принцессе нужна помощь, ведь она многое значит для большого количества людей.       — Спасибо. — Барбара улыбнулась и сделала ещё один глоток вина, на этот раз более уверенный и даже «взрослый». В этот момент Розария задумалась над тем, насколько этично то, что она делает, но решила, что от одного раза ничего страшного не случится. И далее, под тихую болтовню, Барбара опустошила свой кубок. Розария долила ей и допила бутылку. Потом она пошла за второй, и за третьей. Следовало признать, что, несмотря на свою безобидную внешность, Барбара на удивление стойко переносила все тяготы алкогольного опьянения. Хотя, разумеется, до Розарии ей было далеко.       Однако, когда последняя свеча в их комнате начала догорать, было решено закругляться. И тут начались проблемы. Если сидела Барбара вполне ровно, то вот стоять у неё совершенно не получалось.       — Эх, ладно, принцесса, запрыгивай. — Розария присела и дала Барбаре забраться на спину. Барбара обхватила её шею, а Розария бережно подхватила её ноги.       — Только аккуратно и тихо, мне кажется, нас тут не должно быть. — сказала Розария, на что получила в ответ неровный кивок. И они вышли из комнатки. Лампы всё так же горели, но стражника нигде не было. Подниматься по лестнице с грузом на плечах было не так сложно. Барбара не весила слишком много, разве что её волосы вечно лезли в лицо. А в нос били её духи, напоминавшие смесь из фиалок, роз и цветка сахарка, под покрывалом вина.       Выбравшись из подвала, парочка вышла через одну из боковых дверей. Им повезло, что никто не встретился им на пути. На улице было тихо и свежо, но, кажется, ливень прошёл мимо. Барбара всю дорогу дышала ей на ухо, что немного отвлекало. Обогнув собор, они вышли на лестницу и начали спускаться в сторону статуи Анемо Архонта.       — Сестра Роз-з… Р-роз-за… — ей явно было тяжело говорить.       — Роза, просто Роза. Не мучай себя, принцесса. — хмыкнула девушка. Розария была не против сокращения своего имени, но вежливость Барбары, даже в таком состоянии, не знала меры.       — Роза… Я хочу посмотреть на звезды. — тихо сказала она.       — Ну смотри, буду идти помедленнее, чтобы они у тебя не расплывались. — сказала Розария       — Нет, нет… Нет, оттуда, я хочу посмотреть оттуда. — сказала Барбара, неуверенно указывая своей ручкой на вершину статуи.       — Э-э, как ты себе вообще…— начала была Розария, но Барбара тут же перебила.       — Роза, прошу, прошу, я не думаю, что когда-то ещё смогу… С-смогу позволить себе… Такое. — последние слова были произнесены тихо, ведь Барбара уткнулась лицом в затылок Розарии.       Это будет, наверное, самый глупый поступок в этом месяце. И тем не менее Розария согласилась. Она спустилась к статуе, аккуратно перепрыгнула через небольшой «ров» и оказалась прямо у подножья статуи. С такого угла она выглядела просто огромной. Нельзя было сказать, в чём лезть неудобнее, в каблуках или босиком. Подумав, Розария решила не оставлять тут сапоги.       — Держись крепче руками, и ногами обхвати, если не сможешь держаться или почувствуешь, что что-то не так, сразу скажи. Поняла? — пока Розария говорила, Барбара сменила хват, и ответила утвердительно.       Иногда Розарии приходилась куда-то лезть, но статуя была всё-таки не невысокими скалами и даже не кирпичным домом, тут приходилось лезть очень аккуратно. К тому же небольшой, но всё же лишний груз за спиной так же доставлял неудобства. Где-то на середине пути Розария глянула за спину. Глаза Барбары были широко открыты, а лицо очень красным, будто это она тут пыхтела, а не Роза. И тут Розария задалась вопросом: а зачем они вообще этим занимаются, если они могли просто пойти на крышу собора по лестнице? Туда и забраться проще, да вид с большей высоты открывался лучше. Хотелось ударить себя по лицу, но руки были заняты. И всё-таки, несмотря на трудности, она забралась на плечо статуи и оттуда по руке дошла до её ладоней. Там было слишком мало места, чтобы сесть рядом, да и в таком состоянии Барбаре было безопаснее у неё на спине. Она села на руки статуи и тоже решила полюбоваться на звёзды.       Звёздное небо, несмотря на облачный день, было почти чистым, угадывались многие созвездия, одиночные яркие звезды и целые скопления. Всё это раскинулось перед глазами, наверное, можно было найти и созвездие, под которым и она сама родилась, но, кажется, в это время года его не было видно. Или просто винные пары его застилают.       — Красиво…— с придыханием сказала Барбара, и была права. И правда красиво. Откуда-то издалека будто слышалась лира, но Розария была уверена, что вряд ли в такой поздний час кто-то будет играть в пустоту.       — Да, очень красиво. — на выдохе сказала Розария. А тем временем маленькая ноша на её спине замолчала и дышала ровнее. Кажется, эта принцесса уснула. И только один вопрос был у чёрной монахини.       — И как я отсюда спущусь?