Геи по приколу

Ван Ибо и Сяо Чжань бесцельно прогуливаются по торговому центру, рассматривая витрины и иногда комментируя то, что на них находится. Вообще Чжаню, как истинному китайцу, хочется куда-нибудь уже пристроить свою задницу, вот только в заднице его собеседника, кажется, находится ни что иное как шило, из-за которого он и минуту не может находиться на одном месте. Что ж, с этой особенностью молодого организма мужчина давно смирился, мотивируя себя фактом, что прогулки полезны для здоровья, тем более быстрые, ведь медленнее этот гремлин ходить не умеет. После первой такой прогулки Чжань обнаружил на весах пропажу в виде килограмма. Это плюс. Поэтому ничего против мужчина не имеет. Молодые люди болтают о Валентино Росси, обсуждая дизайн его костюма и шлема и самого гонщика как профессионала в своëм деле, несравненного чемпиона, великого мотогонщика, вообще охуенного мужика, что Сяо Чжань даже не удивится, если где-то в квартире Ибо отведена комната, посвящëнная этому человеку, своеобразный алтарь. Хотя нет. Он искренне удивится, если таковая будет отсутствовать. Навстречу им идут два парня, находятся на расстоянии друг от друга, молодые люди невольно бросают на них взгляд и на секунду замолкает, смотря на незнакомцев. Один из парней протягивает руку другому, тот смущается, мило улыбается и протягивает свою в ответ, чтобы взяться за ручки, на что первый отвечает: —Телефон дай. Улыбка сразу спадает с лица собеседника, он лезет в карман, вероятно, за телефоном, а дальше они проходят мимо. Разговор мужчин не возобновляется. Вместо этого Чжань имеет счастье наблюдать гремлинскую ухмылку Ван Ибо и лишь предполагать насколько огромен масштаб пиздеца, к которому приведëт их эта задумка. —Чжань-гэээээээ. И если раньше была хоть какая-то надежда на спасение, то после этого ехидного обращения не осталось и малейших сомнений. Ван Ибо, любящий творить всякую хрень, наверняка придумал очередное "весëлое занятие, чтобы было что вспомнить в старости", которое несомненно станет охуенной историей, настолько поразительной, что еë потом в принудительном порядке придëтся докладывать полицейским в участке. А такое уже было и не раз. И Сяо Чжань, зная все возможные последствия и имея огромный опыт реализации этих невероятных идей Ван Ибо, будет активно участвовать в очередной афере. Сколько ещë раз нужно наступить на эти грабли? С другой стороны, как можно отказать Ибо? Уж лучше знать обо всëм, что пытается задумать этот человек, чем потом стать свидетелем чего-то, от вида чего можно попасть в больницу с инфарктом от ахуя. —Что ты придумал на этот раз? — Осторожно интересуется Чжань. Хочется пить, но он лишь смотрит на бутылку с водой, зная, что услышав очередную "гениальную" идею точно поперхнëтся. —А давай притворимся, типо геи?! Как в воду глядел. Мужчина сейчас чуть не подавился собственной слюной. Зная, как в Китае почитают традиции и ценности предков, как относятся к такого рода отношением, такая идея кажется... Безумной? Рискованной? Мазохистской? Чуть ли не прямым суицидом? Мысленно Сяо Чжань отвергает все эти предложения, за недостаточностью выражения всего того пиздеца, который может возникнуть, а это идея Ван Ибо, что точно не сулит ничего безобидного, поэтому мужчина относит еë в разряд "в стиле Ибо", затем быстро пьëт воду, пока парень не начал поражать его подробностями плана. Сяо Чжань долго бубнит что-то про традиционные ценности, негласные законы современного общества и что-то про вполне реальное законодательство, не особо то надеясь на успех в том, что сможет отговорить парня. Если Ван Ибо что-то задумал, то просто прикуси язык и надейся, что планета не взорвëтся. В итоге Чжань соглашается, а Ибо сразу же приступает к своей задумке, радостно обнимая своего нового "парня" и хватает его за руку, крепко переплетая пальцы, раскачивает этой сцепкой из стороны в сторону и смотрит по сторонам, с наслаждением наблюдая за реакцией окружающих, которые не особо привыкли к такому проявлению чувств представителей нетрадиционный ориентации и сейчас откровенно пялятся на мужчин. А вот Сяо Чжань смущëнно смотрит в пол и чувствует, что его щëки краснеют.