Наваждение

      Рома наконец наткнулся на Антона в лесу. Долгие размышления идти ли за ним или нет, а затем сам поиск этого загадочного пацана не пошли на пользу. Тот сидел неподвижно, сгорбившись над чем-то. Его фигуру оглядывали рядом стоящие ели, склонившись над ним, словно с интересом наблюдая за манипуляциями парня. Прямо перед Петровым, в метре от него, сидела лиса, чуть склонив голову набок, она, будто преданный пёс, требовательно ждала чего-то, ухмылялась, хитро смотрела то на Антона, то на то, что было между ними на земле — небольшой росток. Пятифан непроизвольно сглотнул и проморгался, надеясь избавиться от наваждения.       Он как-то раз спросил ненавязчиво, есть ли у Антона какие-либо способности, на что тот уклончиво ответил, мол, либо они пока не раскрылись, либо их нет и вовсе, Рома понимающе кивнул и поднёс свою ладонь к плечу Антона, намереваясь ободряюще сжать его, но почему-то та остановилась в воздухе и потянулась к сигаретам, во внутренний карман куртки. Что-то его тогда насторожило, но он не стал его допытывать. Может, Антон просто стесняется их? Роме это знакомо. Своей способностью он явно не гордится: выпускать тёмные лозы с шипами — совсем не по-пацански. Эта способность случайно открылась в нём, когда парень пытался защитить Полинку от собаки: левой рукой загораживая девочку, Рома рефлекторно выставил вперед правую руку, и, вместе с боевым кличом, взмахнул ею в сторону. Перед ними из-под земли, словно по стене, обвились между собой чёрные шипастые лозы, образуя полукруг. Пёс с громким лаем пытался протиснуться меж щелей, но по своей же глупости наткнулся глазом на не особо острый шип. С жалобным скулёжем собака ушла прочь, не став обходить стену, тем самым помиловав ребят.       А росток тем временем рос, из него выглянул маленький незрелый бутон. Антоновы руки дрожали над ним, и у Ромы создавалось впечатление, будто Антон боролся за жизнь этого растения, как какой-нибудь врач или целитель, вытаскивающий умирающего из лап смерти. На лбу у Петрова выступила испарина, Антон поглубже втянул в лёгкие воздух и медленно выдохнул его, прикрыв глаза, а вместе с выдохом, его тело выделило странную энергию, незримую для человеческого глаза: необъяснимый поток чего-то непонятного обволок росток, отчего он немного покачнулся и начал расти.       Из маленького ростка проклёвывался бутончик, который обрамляли еще совсем свежие зеленые листья. Поравнявшись с высотой антоновых рук, бутон начал помаленьку раскрываться, а стебель все рос и рос. Сам Антон был сосредоточен как никогда, он даже не заметил, что вокруг него вьется лиса, лукаво на него глядя. Рыжая плутовка будто забавлялась происходящим, словно смотрит на какое-то представление в цирке-шапито. Она крутится-вертится вокруг процессии, будто подглядывает, пытается выведать что-то. Рому заворожила атмосфера этого места: солнце будто существовало только для Антона, освещая ему рабочее место; все ближайшие деревья расступились вокруг него, давая ему пространство; даже вся живность благоговейно притихла, бдя и вторя деревьям.       Антон впервые вдохнул, будто не мог это сделать долгое время. Он убрал руки от невероятно красивейшей розы и расставил их от себя по бокам, предварительно вытянув ноги и откинув голову к небу. Роза выглядела великолепно: ее бутон полностью раскрылся, жадно впитывая солнечный свет. Однако, этой розе было нечем защитить свою красоту — у нее не было шипов.       Отдышавшись, тот словно замечает на себе взгляд, напрягается, но ничего не предпринимает. Рома, очнувшись от видения, начал тихо пятиться назад, стараясь не попасться. — Я знаю, что ты здесь, выходи, — негромко, но различимо раздается голос Антона. От бессилия его руки съехали вдоль тела, и его голова приземлилась на сочную зеленую траву. — Так вот что ты прятал, — Рома выходит из укрытия, цепляя собой ветки и колючки, портя тем самым волшебную атмосферу.       Сейчас словно время пошло дальше своим ходом: птицы стали неугомонно щебетать, деревья теперь почему-то, кажется, не так уж и далеко были от Петрова, да и Солнце теперь светило не только для него. — К сожалению, я, полагаю, умею только выращивать цветочки. Прости за разочарование. — Угараешь? Твой цветок… классный. — Это роза, и она совершенно бесполезна, — Антон закрыл глаза — то ли от бессилия, то ли от досады. — Ну, если ей добавить кое-чего…       Рома присел на корточки перед розой напротив Антона. Тот снова оперся руками по бокам, чтобы лицезреть то, что задумал Пятифан. Приблизив правую руку к цветку, он, словно прочувствовав, как в цветке распространяется его сила, вытягивает шипы одним движением пальцев, сжимая в кулак. Шипы были острые, не терпящие незваных гостей, они были готовы защитить столь прекрасный бутон от вредителей. Антон лишь с нескрываемым удивлением перевел взгляд с шипов на Рому. — Как это у тебя так легко выходит? Я две недели пытался понять, как это делать, — то ли с восторгом, то ли с обидой произнес он, неопределенно махнув рукой на цветок. — Годы тренировок, брат. Давай, вставай, еще не хватало наткнуться на местных зверей. Кстати, что за лиса ошивалась рядом с тобой все это время? — Какая лиса? — Петров вставал, разминая спину и шею. — Ну, ты когда сидел колдовал, вокруг тебя постоянно лиса крутилась. Тебя походу и зверье здешнее любит. — Я не замечал никакой лисы, видимо, внимания просто не обратил, — собирая уходить, Антон оглядывался в поисках доказательств того, что лиса все-таки была. — Убежала уже наверное. Но это мне точно не привиделось.       Приняв немой обет о неразглашении своих способностей, друзья пошли из лесу по протоптанной тропинке, заведя разговор на незамысловатые темы.       Глядя им в спины, из тени сверкнул хищный оскал и загадочный лукавый взгляд на шипастую красивую розу.