В пух и прах

      Какого сильным было удивление Лю Цингэ, когда он был спасен своим взаимно ненавистным шисюном. Он спас его от смерти, не требуя ничего взамен, не было даже злорадства в его эмоциях. На его лице была лишь самая нежная и ласковая улыбка, которую видел Бог Войны. С тех пор он волновал его сердце, как бы ни было сложно это признать. «Он что-то задумал?», «Нет, это точно не из добрых намерений», «Насколько же он коварен, раз смог улыбаться столь искренне, при этом имея замыслы», «Я не проиграю ему», вот такие мысли его тревожили. Недоверие било ключом. То и дело он снова и снова воспроизводил эту улыбку в своей памяти, и сколько раз он этого не делал бы, она лишь сияла все ярче и ярче. Сердце случалось так, словно еще один подобный стук, и ребра рассыпятся в крошки. Он не хотел и на секунду поверить в бескорыстность Цинцю, то и дело повторяя во время тренировок, что ему он ни за что не проиграет.       Прошло столько времени с тех пор. Он сам и не заметил, как стал мальчиком на побегушках у своего старшего братца. Как иронично. Из раза в раз он спасал своего ни на что негодного шисюна из передряг, словно собачонка палку, приносил вечно теряющийся веер, сидел с ним рядом, когда ему нездоровилось. Волнение и недоверие в его душе превратилось в пожар, который раз за разом заставлял его рисковать жизнью лишь за каплю ласки в глазах Цинцю. Он был готов отдать жизнь лишь за одну мимолетную улыбку.       И вот сейчас он стоит здесь, перед ним. Цинцю. Шэнь Цинцю. Улыбается столь же лучезарно и тепло, как и в тот злополучный день, когда приручил себе Бога Войны. Цингэ, как всегда, хмурит брови и выражает недовольство, за вновь потерянный веер, хотя на самом деле, он лишь рад угодить старшему брату. Побыть с ним, не выдумывая причин, слушать его красивый смех и ненароком касаться его рук, волос, смотреть на него, пока тот сосредоточен на том, чтобы заварить чай для спасителя. Эти минуты он ценил больше всего в своей жизни, он готов был выиграть даже не сотню, тысячу, нет, миллионы битв ради них. Он не претендовал на что-то большее, но сейчас, его рука предательски начала действовать сама собой, заправив выпавшую прядь из прически Цинцю. Лица обоих мгновенно покрылись красным цветом, но каждый нашел чем прикрыться. Один веером, а второй своей вечно недовольной гримасой. Но даже так, не унять стука сердец, что слышались в этой полной тишине. Цингэ никогда не претендовал на большее. Но можно ли хоть на секундочку стереть эти границы, которые он сам же и начертил? Можно ли разрушить эту стену, которая строилась так долго, чтобы с треском рухнуть по кирпичикам в один момент?       Слабая искра надежды, которая никогда не давала о себе знать, проявилась в сердце Цингэ, заставив его признать поражение перед некогда ненавистным Цинцю. Он невесомым движением, словно боясь навредить ненароком, отодвинул веер от лица старшего брата. Дыхание замерло, сердце вот уже скоро выскочит. Столь прекрасная эмоция на лице шисюна перед ним заставила не то что стену разбить, рассыпать в песок кирпичики от нее. На бледной коже Цинцю виднелся четкий румянец, некогда смотревшие в глубь души, глаза вдруг забегали по комнате, а губы превратились в тонкую нить. Все сущее вдруг утратило свое значение.       Румянец с щек Цингэ уже распространился на уши и шею, а пульс…даже говорить не о чем. Шисюн и шиди молчали, даже не дышали практически, боясь шелохнуться. И все же, оба набрались смелости взглянуть в глаза друг другу. Эти эмоции, что были так давно спрятаны в глубь души, выплеснулись вдруг под огромным давлением. Одного лишь взгляда в глаза хватит чтобы увидеть бескрайнюю любовь и восхищение. Цингэ, все также дрожа, протянул руку к щеке Цинцю, так невесомо дотронулся, словно если он приложит хоть каплю силы, то от старшего брата не останется и следа. Не отрывая взгляда они несмело приближались к друг другу, медленно, будто боясь спугнуть момент. Вот, их неощутимое дыхание соприкасается, настолько они сейчас близки. Еще сантиметр, и их губы соединяются в невинном, почти детском поцелуе. Цинцю прикрыл глаза, Цингэ не смог. Он ни на секунду не хотел отрывать взгляда от любимого, столь желанного и наконец попавшему в руки Цинцю. Лорд пика Байчжань в пух и прах проиграл свою 101 битву, но об этом никто, кроме него самого, не узнает