Выход на природу

      У Такемичи с Наото наконец выпал полноценный выходной без «ну вы там, если что, ожидайте вызова». Парк. Площадка. Пикник. Ясная погода. Чудесный день! Ни Хината, ни Тетта не доставляли проблем, пока взрослые раскладывали вещи. Поздний завтрак прошёл замечательно и дальше всё обещало быть только лучше.       Хината быстро нашла себе интересное занятие и стала плести венки. Первым корону из цветов получил Такемичи, как самый милый, не смотря на его несогласие в том, что это так. У Тетты, который тоже занимался плетением, никак не получалось сделать достаточно красивый венок, поэтому он сделал кольцо из каких-то небольших голубых цветов и надел на палец Такемичи.       — Спасибо, Тетта-кун, оно очень красивое, — поблагодарил Такемичи.       — Когда-нибудь это будет настоящим кольцом, — серьёзно заявил Кисаки, — золотым и с большим бриллиантом.       — Ох, солнышко, мне не нужны бриллианты, — погладил его по щеке Такемичи. — Тем более большие: это же не практично. Сам подумай. Мне будет тяжело.       Кисаки задумался.       — Действительно, — ещё более серьёзным тоном сказал он. — Тогда я рассмотрю другие варианты.       — Хорошо, — улыбнулся Такемичи.       — У кого-то появился поклонник, — шепнул Наото, когда Кисаки отошёл к Хинате, чтобы практиковаться в плетении. — Когда свадьба?       — Не говори ерунды. Он ещё маленький. Сто раз передумает.       — Ты так считаешь?       — Такемучи!       На мужчину налетел маленький торнадо и уронил бы, не имей Такемичи хорошие рефлексы. Однако когда в твоё лицо врезается чужое, это всё равно мало приятно.       — Майки, нельзя нападать на людей! — раздалось вдалеке.       — Я хотел побыстрее показать Такемучи, как я его люблю! — прокричал Майки, отлипая от лица Такемичи.       Тот прикрыл рот рукой, чувствуя боль от удара зубы в зубы.       — Ох... Прости за это, Такемичи-сан, — к ним наконец подошёл Шиничиро и попытался отлепить брата от копа. — Вчера он смотрел со мной фильм и видел поцелуй. С утра теперь всех целует. Даже Кейске досталось.       — Ты же сам сказал, что это проявление любви! А я всех люблю!       Такемичи неловко захихикал, помогая стащить с себя ребёнка.       — Прости ещё раз.       — Да ничего. Я понимаю, как трудно бывает с детьми.       — Надеюсь этот спиногрыз не украл твой первый поцелуй? А то было бы неловко.       — Не волнуйся, это был не первый, — Такемичи вновь захихикал. Майки застыл и пристально посмотрел на него. — Мой первый поцелуй был ещё очень давно.       — Ну ка, — Шиничиро подсел к нему. — Жду подробностей.       — Да какие там, — махнул рукой Такемичи. — Случайно столкнулись с Наото на второй день совместной работы. Вот тогда было очень неловко, а сейчас уже со смехом вспоминать можно.       Наото усмехнулся.       — Да уж. Наша коллега увидела это и сказала, что я теперь должен взять ответственность, чтобы исправить этот инцидент.       — О-о, и что ты сделал?       — Взял на себя всю бумажную работу, — Такемичи вытер выступившие слёзы смеха и прилёг на плечо Наото. — Ух, мой герой.       Взрослые продолжали веселиться, не замечая как их прожигают взглядом двое мальчишек.       — Значит вот, где мой настоящий враг, — прошептал Майки.       — А он близко подобрался к Такемичи-сану, — Кисаки протёр очки.       — Придётся попотеть, чтоб избавиться от него.       И, как бы ни было удивительно, они словно впервые заметили друг друга. Двое мальчишек с пару секунд изучали друг друга взглядом, по которому можно было понять, что они что-то задумали.       — Как вижу, у нас с тобой одна цель, — сказал Кисаки. — Возможно, я знаю путь к её достижению.       — Вот как? — Майки сощурился.       — На это уйдёт 10 лет, но в итоге Такемичи-сан будет в наших руках.       — Внимательно тебя слушаю.       Хината прошла мимо них к песочнице.       — Глупые! — сказала она. — Такемичи-сан через десять лет уже состарится. Его сейчас надо приглашать на свидания!

***

      — О, ты предлагал ему обручальное кольцо?       — Ага.       — Оно обязательно должно быть с большим камнем!       — Такемичи-сан сказал, что это не практично. Я с ним согласен.       Майки почесал бровь плечом, размышляя.       — А бывают обручальные кастеты?       — Кастеты?       — Ну... Чтоб Такемучи мог ими противников бить. И красиво и практично, а?       Кисаки долго обдумывал этот вариант.       — Звучит неплохо.       — Или боксёрские перчатки, но тоже обручальные! — у Майки аж глаза засияли. — Такемучи очень слабый, ему защита нужна.       — Ты прав…

***

      Взрослые наблюдали за тем, как Майки с Кисаки разговаривали, строя замок из песка.       — Я не знаю почему, но у меня мороз по коже, — поделился Такемичи. — Хотя это просто общающиеся в песочнице дети.       — Тетта умный, а Майки сильный — из них выйдет неплохая команда, а? — поддел его плечом Шиничиро.       — Даже не знаю. Жутко представлять то, что они могут понапридумывать, — волновался Такемичи.       — Расслабься. Это просто дети, — Наото выглядел спокойным. — Ну что они могут придумать? Какую-нибудь игру.       — Ммм, — Такемичи с сомнением посмотрел на Кисаки. — После куклы я уже не уверен, что их идеи такие уж безобидные.       — Что за кукла? — поинтересовался Шиничиро.       — Да так, — Наото отмахнулся. — Тетта сделал куклу вуду Такемичи. Теперь он всегда носит её с собой. О, вон она.       Все посмотрели на то, как Кисаки достаёт из своего рюкзачка тряпичную куклу, показывая Майки. Шиничиро придирчиво осмотрел её со своего места.       — А похоже.       Такемичи, чувствуя безнадёгу, вздохнул.       — Он старался.       — Молодец, малóй, — похвалил Шиничиро.       Тут все увидели, как Майки выхватил куклу и облизнул. Такемичи взвизгнул и тут же стал стирать с себя невидимую слюну, чувствуя, как половина его тела покрылась ею.       — Фу-фу-фу! Манджиро-кун, нельзя её облизывать! — кричал он, пока мальчишка потешался над ним, хихикая.       Кисаки выхватил куклу, ударил Майки по голове и, пока тот обиженно сопел, начал бережно вытирать своё изделие.       Такемичи, чувствую теперь и салфетку, начал кряхтеть от щекотки и отвращения.       — Она реально работает? — спросил Шиничиро, наблюдая за дёргающимся другом.       — Как видишь, — буркнул Такемичи. — Он старался.       — Далеко пойдёт, — Такемичи не понравилось, что в голосе сквозило уважение. — Может мне тоже такую сделать? Будет у меня кукла Майки: стану его будить, окуная в холодную воду куклу.       Такемичи с Наото неодобрительно на него посмотрели.       — Что? — быстро сдулся тот.       — Это непедагогично, — вздохнул Такемичи.       — Угу, — кивнул Наото. — И что ты за старший брат, раз прибегаешь к магии просто для того, чтобы разбудить младшего?       — Заебавшийся старший брат, — фыркнул Шиничиро.       — Эх ты, — Такемичи упал на его грудь головой. — Ну у меня же как-то получается будить Манджиро-куна, когда я к вам прихожу? И завтрак он ест.       — Ну да.       — Значит тебе просто нужно делать что-то по-другому, чтобы и у тебя получалось.       Шиничиро задумался.       — Вот как ты его будишь?       — Ору, чтоб просыпался, а если не встаёт, хватаю за ногу и тяну. Он обычно держится за кровать и в итоге едет с ней до самой двери.       Такемичи посмотрел на него с ужасом.       — Тебе определённо нужно сменить план действий.       — Ну и что ты предлагаешь?       — Предлагаю...       — Подожди, а как ты сам его будишь?       — Ну, я вхожу в комнату и говорю, что ему пора вставать.       — И?..       — И всё.       — И всё?       — Ну да, а что ещё?       — Ну там... не знаю... за плечо потрясти?       — Он и без этого подскакивает.       Шиничиро ударил себя по лицу.       — Ты чего это?       — Подумал, что я сплю и ты мне видишься.       — Пф, дурак.       — То есть ты реально просто зовёшь его? И он сам просыпается? И послушно спускается вниз?       — Да. А потом я встаю за плиту, пока ты не спалил кухню, но это ты уже знаешь, так как принимаешь непосредственное участие.       — Ммм, Такемичи-сан?       — Да?       — Выходи за меня, а?       — А как же Вакаса-кун?       — Ну тогда живи со мной. Пожалуйста! — Шиничиро схватил его за плечи. — Ты не представляешь, насколько это сделает меня счастливым!       Такемичи нервно засмеялся.       — Прости, но нет. Я в няньки не записывался.       — Такемичи-сан, без ножа режешь!       — Ой, замолчи! — пихнул его мужчина. — Просто тебе надо найти другой способ.       Наото, сидевший до этого тихо, прокашлялся.       — А что если сделать будильник, который будет говорить голосом Такемичи, когда Манджиро нужно проснуться.       Шиничиро посмотрел на него, как на чудо.       — Ты гений!       — Стараюсь, — улыбнулся тот.       — Значит, — Шиничиро потёр подбородок, — нам нужно записать 7 фраз на каждый день недели, и... Нет, на каждый день должно стоять минимум 3 будильника, чтоб наверняка! Значит 21 фраза.       — Даже в выходные? — Наото поднял бровь. — Зачем?       — Иначе Майки проспит весь день.       — Ммм...       — Вот бы он был таким же послушным, как Тетта-кун, — вздохнул Такемичи.       Шиничиро недовольно на него посмотрел.       — С тобой любой ребёнок послушный, Такемичи-сан.       — Н-да?       — Да, Такемичи, у тебя дар, — подтвердил Наото.       Такемичи недовольно помычал, принимая это к сведению, и упал назад на плед, накрывая глаза венком, прячась от яркого солнца.       Шиничиро переполз через него к Наото, и они продолжили обсуждать тему Мичи-будильника.       — Такемичи-сан, — услышал мужчина над собой.       — Мм?       — Вы попробуете мои песочные пирожки?       — Конечно.       Мужчина перевернулся и поднялся на локтях, поправляя венок, чтобы посмотреть на Хину-тян и её творение.       — И с чем они?       — С ежевичными камушками.       — О.       — Они такого же цвета, что ежевика, — девочка зарделась, — поэтому ежевичные.       — Сейчас попробую.       Такемичи сел и взял себе один листик-поднос с пирожком из мокрого песка и чёрных камней. Поднеся ко рту, он сделал несколько движений губами и довольно замычал.       — Очень вкусно, Хина-тян.       — Правда?       — Да.       — Значит, я теперь могу помогать вам готовить?       — Конечно можешь.       — А вы возьмёте меня в жёны?       — Эээ… — мужчина завис.       — Не возьмёте? — она мигом погрустнела.       — Хина-тян, я не могу взять никого в жёны, пока ему не исполнится 20 лет, — он попытался улыбнуться. — По закону не положено, понимаешь? Меня в тюрьму посадят.       — Понятно. Я не хочу, чтоб вы садились в тюрьму. Там холодно и нет раскрасок.       — Вот-вот, — закивал Такемичи.       — Получается, что Майки-кун с Теттой-куном умные?       — Ну…       — Они придумывают 10-летний план, чтобы подарить вам обручальные перчатки!       — Обручальные что?       — Но я назвала их глупыми, потому что к тому моменту вы уже состаритесь и умрёте!       — Я не… что?       — Но если вы будете ждать кого-то 20 лет, то через 10 должны быть живы. Я правильно рассуждаю?       Такемичи растерянно кивнул.       — Значит даже если вы будете седой и без зубов, вы всё равно сможете жениться?       — Хина-тян, мне будет 40, а не 90, — он усиленно тёр переносицу. — У меня будут зубы. И седина появится только если от нервов, и то, местами.       — И вы сможете жениться?       — Ну, вообще, да, смогу, — Такемичи вздохнул. — Что ты говорила про Манджиро-куна и Тетту-куна?       — О, — девочка оживилась. — Когда я отходила, они расписывали, кто кем будет в банде. Я тоже хотела с ними играть, а Майки-кун сказал, что девочек-гопников не бывает.       — Так. Стоп. Притормози. Они хотят собрать банду?       — Да! Майки-кун будет главой, а Тетта-кун его заместителем. А я хотела быть феей или лепреконом.       — Лепреконом?       — Да, я люблю клевер.       — Я-я-ясно, — выдавил из себя Такемичи. — Кажется, мне пора вмешаться.       — Вы пойдёте к мальчишкам?       — Да.       — Скажите, что я хочу в их банду. Я даже поделюсь с ними золотом из горшочка. Вы мне поможете потом сделать горшочек?       — Да, конечно. Из глины слепим вместе с Наото.       — Здорово!       — Угу. Угости брата пирожками, пока я буду разговаривать с мальчиками.       — Есть, сэр!

***

      Майки с Кисаки стояли возле замка, чувствуя глубокую обиду на весь мир за то, что их план сорвался. Такемичи стоял над ними и потирал ноющую голову, закончив свой длительный монолог наставлений.       — Среди нас был предатель, — шепнул Кисаки.       — Хина? — так же тихо спросил Майки.       — Ага. Надо её наказать.       — Когда я делаю что-то плохое, брат стегает меня полотенцем.       Кисаки поражённо на него посмотрел.       — И у тебя шрамы на спине есть?       — Не, — Майки махнул рукой, — я сильный, так что ничего не остаётся уже на следующий день.       — Круть. Предлагаешь её побить?       — Нет, я девочек не бью.       — Почему?       — Они кричат так, что уши закладывает.       — О-о. Тогда сожжём её.       — Как ведьму?       — Ага. У неё ещё и волосы рыжие, так что сойдёт за ведьму.       — Тогда я соберу ветки. Ты умеешь разводить костёр?       — Конечно. А ты что, нет?       — Я умею зажигалкой пользоваться.       — Зажигалки для лохов.       — Мой брат пользуется зажигалкой, чтобы закурить. Значит он лох?       — Такемичи-сан вообще не одобряет курение, так что он ещё и правонарушитель.       — О-о.       — Больше двух говорят вслух, — раздалось недовольное над их головами. — О чём вы перешёптываетесь?       — О том, что Шиничиро лох, потому что пользуется зажигалкой, а настоящие мужчины разводят костёр.       Такемичи некоторое время внимательно изучал взглядом Майки, чтобы понять, что он упустил, раз они перескочили с темы «если вы станете гопниками, то останетесь без ужина» до Шиничиро.       — Эм… разводить целый костёр для того, чтобы прикурить не особо эффективно, вам так не кажется?       — Но Тетта сказал, что зажигалки для лохов. А сам он умеет разводить костры.       — Да, — Такемичи кивнул, — умеет. Мы ходили с ним в поход. А зачем вам костёр?       — Мы сожжём ведьму-АЙ! — Майки бросил взгляд на свою отдавленную ногу. — За что-о-о?       — Язык у тебя без костей, — прошипел Кисаки.       — У меня? Да у меня самый костлявый язык из всех языков! Да, Такемучи? — мальчик посмотрел на хмурящегося мужчину.       — Какую ведьму, Манджиро-кун?       Теперь Майки и сам понял свою оплошность, а потому захлопнул рот с громким «клац» и отвёл взгляд в сторону.       — Тетта-кун?       Кисаки повторил позу Майки.       — Ох, ясно, — Такемичи сел перед ними на корточки. — Вы обиделись, потому что я сорвал ваши грандиозные планы.       — Зачем Хина нажаловалась? Я больше не хочу с ней дружить.       Такемичи беззвучно захихикал.       — Совсем-совсем?       — Да!       — Вот больше вообще никогда с ней не будешь дружить?       — Да.       — Значит Наото больше не будет забирать вас со школы?       — Не будет.       — И ты не будешь ходить в гости?       Кисаки задумался, к чему клонит мужчина.       — Не буду, — осторожно сказал он.       — И со мной гулять не будешь?       — Буду!       — Но ты же не дружишь с Хиной-тян.       — И что?       — А как ты скажешь родителям, что пойдёшь гулять с теми, с кем не дружишь?       Кисаки умолк, обдумывая его слова.       — Я им не скажу.       — Но врать плохо, Тетта-кун.       — А я не вру — я не-до-го-ва-ри-ва-ю, — последнее слово пришлось произнести по слогам, чтобы не ошибиться.       — Но если я им скажу, то это уже будет враньём.       — А вы скажете?       — Да.       Кисаки почувствовал, что к глазам подступают слёзы.       — Зачем?       — Потому что я должен объяснить, что произошло.       Кисаки шумно задышал.       — Но она первая виновата!       — В чём?       — Из-за неё мы не сможем подарить вам обручальные перчатки через десять лет и стать хозяевами всей Японии.       Такемичи улыбнулся и нахмурился одновременно, вновь сбитый с толку.       — А что за обручальные перчатки?       — Это я предложил, — влез Майки. — Это будут боксёрские перчатки, только очень красивые. С камушками и крутым принтом!       — Ммм. А зачем они мне?       — Чтобы ты мог себя защищать. Ты же слабый, Такемучи!       — Ммх, — мужчина кивнул. — Допустим, с этим разобрались. А банда вам зачем?       — С её помощью быстро получится собрать деньги и стать знаменитыми.       — Но, Манджиро-кун, неужели ты готов убивать невинных людей ради этого?       — А какое мне до них дело, я же их не знаю.       — А вдруг они тоже хотели подарить кому-то, эээ, обручальные перчатки, но стали работать на обычных работах, а потом пришли ты и твоя банда и убили их. Это будет очень некрасиво с твоей стороны.       Майки опустил взгляд, чувствуя стыд.       — Я об этом не подумал.       Кисаки шмыгнул носом.       — Я всё равно её не прощу.       — Тетта-кун, — Такемичи вздохнул и обнял мальчика. Тот тут же вжался в него, охватывая руками, — Хина-тян просто хотела поиграть с вами, она мне не жаловалась. Но то, что вы решили стать преступниками, меня встревожило, поэтому я подошёл к вам. Понимаешь?       Кисаки отрицательно замотал головой.       — Почему? Ты же умный мальчик.       — Пока я в обиде, я могу быть глупым. Вы сами так говорите Наото, пока плачете.       — А… — Такемичи слегка покраснел. — Кхм, да, есть такое.       — Такемучи плакса, — подал голос Майки. — Однажды на него упал его мотоцикл и он разрыдался. А ещё винил Шиничиро в том, что он пытался помочь.       — Я был недоволен Шиничиро-куном не поэтому, а потому что он ругался при детях.       — Пф, я уже не ребёнок.       — Да-а? Ну и сколько молочных зубов у тебя осталось во рту, уже-не-ребёнок?       Майки пожал плечами.       — Где-то шесть или семь.       — Вот когда все выпадут, тогда и поговорим на тему того, что ты уже не ребёнок.       Майки в голову пришла идея, включающая в себя дверь, леску и его зубы, но он решил отложить её до вечера, чтобы сначала отужинать, не испытывая никаких трудностей.       — Хорошо, — кивнул он.       — А теперь пойдём и помиримся с Хиной-тян, и потом вы все вместе поиграете.       — Но она хочет быть феей! — Майки топнул ногой. — Таких гопников не бывает!       — Значит поиграете во что-то, где есть феи, — пожал плечами мужчина. — Например в мир меча и магии.       — О, я читал такие книги, — пробурчал куда-то в живот Такемичи Кисаки.       — И что там? — Майки поймал недовольный взгляд Такемичи. — Что? Я просто не люблю читать книги… сам.       — Там есть драконы, рыцари, принцессы, — начал перечислять Кисаки, отстранившись от Такемичи. — феи тоже есть. Волшебники… ведьмы.       — Я буду драконом! — тут же поднял руку Майки.       — Что ж, — Кисаки поразмыслил, — я буду волшебником.       — А Такемучи кем будет? Ты же будешь с нами играть, Такемучи?       — Если вы хотите, — улыбнулся ему мужчина.       — Такемичи-сан будет эльфом, потому что они, — Кисаки покраснел, — очень красивые.       — Круть! А что они делают?       — Из лука стреляют.       — Нам нужен лук!       Такемичи с весёлыми искорками в глазах смотрел на мальчишек, которые побежали к деревьям, чтобы найти ему лук.       — Только ветки не ломайте! — прокричал он вслед.

***

      — Итак, — Майки расхаживал взад вперёд перед всей компанией. — Я дракон, Тетта волшебник, Такемучи эльф. Хина хочет быть феей. Наото пусть будет рыцарем, а Шиничиро будет… жабой.       Мужчина подавился слюной и закашлялся.       — Почему я жаба?       — Потому что ты лох, — выдал ему Майки, вгоняя в ещё больший кашель. — Но не волнуйся, я предусмотрел вариант того, что ты превращаешься в человека, если тебя поцелует принцесса.       — То есть я стану принцем?       — Нет, конюхом.       — Конюхом? — у Шиничиро дёрнулось веко на правом глазу.       — Да. Это связано с твоей профессией. Правда я здорово придумал?!       — М… да, Майки, очень здорово. А где я достану принцессу?       Майки важно поднял палец вверх и застыл. Опустил палец.       — Об этом я не подумал. Тетта, где мы достанем принцессу?       — Ей может быть кто-то из игроков, — ответил мальчик, — у кого-то может быть вторая роль.       — Ну, давайте я буду, — поднял руку Такемичи. — Мне не привыкать.       — Нет, ты не можешь быть принцессой, потому что у тебя лук.       — И что, что у меня лук?       — Понимаешь, принцессы спят лицом вверх. А если ты будешь так стрелять, то стрела потом попадёт в тебя и ты умрёшь.       — Логично, — согласился Такемичи, стараясь не расхохотаться.       — А может я буду феей-принцессой? — спросила Хината. — В крайнем случае я его расколдую.       — Но колдует же волшебник, — Майки посмотрел на Кисаки.       — А я буду волшебной феей-принцессой.       — Как много, — Майки нахмурился. — Тогда я хочу быть золотым драконом, а не простым!       — А я буду чернокнижником, — подхватил Кисаки.       — Почему у Майки сзади из штанов торчат цветы? — спросил Шиничиро шёпотом у Такемичи.       — Это его хвост, — ответил тот, — он же дракон.       — О-о.       — Жаба не может разговаривать с эльфом! — пресёк их разговор Майки.       — Это немного обидно, — вздохнул Шиничиро. — Я не хочу быть жабой.       — Будем считать, что ты самая очаровательная жаба, что есть на свете, — подбодрил Такемичи. И добавил для Майки. — Я могу разговаривать с животными и растениями, потому что эльфы — дети леса.       У Майки аж челюсть отвалилась.       — Я тоже тогда хочу быть эльфом! Если Тетта превратит брата в куст, я смогу понять его!       — Эй! — Шиничиро сложил руки на груди. — Почему я должен быть превращён в куст?       — Потому что между чернокнижником и эльфом на самом деле есть глубокие чувства, которые запечатаны в Великой Куколке Небес и Земли, и…       — Что? — не понял Шиничиро, бросив взгляд на Такемичи с покрасневшими ушами, опустившего глаза в пол.       — В общем, ты не нравишься Тетте, поэтому он может превратить тебя во что-то недееспособное, — Майки хлопнул в ладоши. — А теперь я всё здесь сожгу! Ррра!       Все тут же начали бегать по поляне, разбегаясь от Майки, словно они играют в салочки и он водит. Игра длилась до поздних сумерек, пока все не начали зевать.

***

      Позже, когда время приближалось к полуночи, Такемичи пришло престранное сообщение от Шиничиро, что он только что спас дверь от игр Майки с зубами и хотел бы, чтобы Такемичи объяснил ему, зачем надоумил его младшего брата вырвать себе все молочные зубы. Такемичи вздохнул и написал, что поговорит с ними утром.       Утром Майки вышел на завтрак широко улыбаясь и постоянно теребя языком пустую лунку от молочного зуба. Первый шаг на пути к взрослению был успешно преодолён!       Кисаки же в свою очередь под то утро имел большой список «обычных» профессий, которые помогут ему побыстрее добиться богатого будущего с Такемичи. То, что профессии в списке никак не тянули на то дело, которым сможет заниматься обычный человек, его нисколько не смущало.