Семь кругов наслаждения

Пошлые выкрикивания имени в ту самую секунду приближающегося оргазма, что желают так многие, теряются в ощущениях мерзких, но почему-то блядски желаемых прикосновений к мокрому телу любовника, укусов на этой тонкой, блестящей от пота шее. Губы не подвластны сознанию, что прибывает в мгновенной эйфории и наслаждается каждому стону, спущенному с этих милых, очерченных тонкой блестящей полосой губок. В мыслях все звуки кажутся намного громче, развратнее, с возбуждающей мольбой не останавливаться — ради подобного эффекта эти два "любовника" вновь и вновь накачивали свои изнуренные возбуждением, желаемые тела наркотиками. Губы, влажные от слюны партнёра, ведут дорожку поцелуев по животу, язык податливо облизывает застывшую капельку воска, и мгновение — собственное тело, изнуренное возбуждением, содрогается от отравляющего сознание стона, спущенного с уст рыжего. — Мха!!.. Шатен теряется в галлюцинациях, которые он всячески игнорировал — непонятный гул, кружащийся вокруг головы, темные пятна перед глазами, что светлеют и приобретают радужные оттенки. Пульсирующая кровь бьет в висках и замедляет восприятие мира — перед глазами все плывет, лишь ярко-рыжее пятно четко очерчивает силуэт чужой головы. Кайф расплывается по венам, такой горячий и долгожданный. Осаму оставляет укус сначала на бедре своего партнёра, а после чуть выше и еще и еще. Фиолетовый браслет огибает талию, вскрывая все внутренние источники головокружительных ощущений. Этого мало черт возьми. Шатен желает это податливое, накаченное дешевой наркотой тело. Оно блять идеально. Каждый миллиметр бледной кожи, что раскрасилась в фиолетовый и, словно, в палитре цветов, смешалась с красными оттенками. Эти мокрые губы, выкрикивающие ненавистное имя, стоит темпу стать настойчивее и хлюпающим звукам заполнить всю комнату, —дофамин в эти секунды зашкаливает, а сердце разбивается о грудную клетку. Осаму тянется к желаемому, касается рыжих прядей и оттягивает их до побеления собственных костяшек. Прикоснуться прикоснуться прикоснуться. Красные полосы, словно подарочная лента, оплетают шею и затягиваются в тугой узел в виде укуса. Посиневшая вмятина на коже кажется невероятно красивой. Она напоминает глаза Чуи, что сейчас в плену самых невероятных ощущений. Дрожащие руки рыжего тянутся к ключицам Дазая и, вслепую нащупав чуть выше, пальцы сжимают мягкую, нетронутую шею. — Ты блядский ублюдок, О-осаму, — притянув с невероятной силой, а это был серьезный вопрос, как они у него остались, лицо шатена к своему, Накахара щелкнул зубами в паре миллиметрах от чужого носа. Он смотрел в горящие, зверские глаза, совсем иные и от помутнения рассудка — невероятно красивые, — но я невозможно желаю твое тело. Чуя дразняще хмыкает, приближает свои полуприкрытые губы ближе к красному кончику носа Дазая и медленно, наслаждаясь зрелищем, слизывает скатившуюся капельку пота. Все их действия похожи на драку с завязанными глазами. Шатен двигает бедрами в нарастающем темпе, его потные руки сжимают тонкую талию любовника, изредка соскальзывая с нее. Он задыхается. Непонятно лишь по какой причине — то ли еще один неожиданный эффект экстази, то ли Чуя и впрямь намерен забрать весь воздух из легких Дазая. Рыжий вновь приближается к лицу партнёра и ведет невнятную мокрую дорожку языком, оставляя блестящий след на щеке. Осаму в ответ хватается за исцарапанные плечи Накахары и ногти впиваются в нежную кожу, оставляя сиреневые полукруги. После он отстраняется (насколько это возможно, когда тебя лишают кислорода) назад, дабы лучше рассмотреть тело любовника, мимолетно любуется своим искусным творением и на губы медленно выплывает самодовольная усмешка. Будь Чуя в здравом сознании, он бы попытался стереть эту наглую улыбочку с лица напарника, но, когда ты прибываешь в эйфорической дереализации вокруг заторможенных галлюцинаций и единственное, что вытаскивает в реальность — липкие прикосновения партнёра и жар его ненасытных губ, — получается лишь яростно накинуться на такие желаемые и припухшие от слишком частых кровотечений губы Осаму. За эту ночь Накахара впервые ощутил сильно выраженную потребность в извращённых поцелуях. Ему хотелось чувствовать, как шатен пользуется его податливым или же просто вымотанным до подобного состояния телом, заставляет с пылкими стонами выгибаться от боли, а после чувствовать ее резкий недостаток. От этих мыслей стало мерещится, будто Дазай ускользает сквозь пальцы и его горящие глаза мутнеют, вовсе исчезая. — Дазай..!? — рыжий на мгновение ослабляет хватку и шатен с глухим хрипом вдыхает кислород, пропуская его в легкие. Зрачки у обоих, словно налитые соком вишни, затянули темным полотном почти всю радужку. Осаму, ловя момент, накручивает на кулак запутанные рыжие волосы и притягивает лицо Чуи к своему. Он заглядывает в эти сумашедше-сладкие глаза, что искрятся возбуждающей страстью и.. страхом. Накахара слепо глядит на лицо партнёра в поисках подтверждения, что тот не одна из его личных галлюцинаций. Осаму, неконтролируемый свои действия и тем более мысли, вмиг почувствовал две вещи: нахлынувшее новой волной возбуждение, вызванное беспомощностью и страхом Чуи, а сразу после — отвращение к своей персоне. Сквозь давящий и неразборчивый шум в голове, казалось, пробился луч здравых чувств — его возбуждал ныне беспомощный, терзающийся в страхе и тревоге внутренний мир Накахары. Но он все так же был пленником головокружительных ощущений и единственное, что он мог сделать, так это ненасытно повторять желаемое имя любовника. Чуя Чуя Чуя. — Чуя, мой милый, посмотри на меня, — Осаму выпаливал эти слова с жаром и на одном дыхании, инстинктивно оттягивая рыжие волосы и заставляя голубые глаза, что заблестели от подступивших слез, пересечься с его немного мутным взглядом. — Аш-ш.. — Накахара зашипел от боли, выходя из тревожной прострации мыслей, и зажмурился в надежде, что образ шатена наконец станет четче. — О-осаму.. я хочу чувствовать тебя. Чуя зацепился ногами за талию шатена и, взяв его лицо в свои ладони, соприкоснул их мокрые лбы, кончики носа столкнулись. Оба до сих приходили под сильным действием экстази, но, чтобы продолжить собственные наслаждения, им было необходимо услышать нужные слова из уст друг друга. — Дазай, ты слышишь меня? Пожалуйста. — бесчестно молил рыжий, заглядывая в черные глаза. — Я отдам тебе все свое тело, мой милый Чуя-кун. — И Осаму подался вперед, повалив Накахару на спину и накрыв его губы своими, завлекая это беспомощное тело в семь кругов наслаждения.