The secret is always revealed / Тайна всегда открывается.

Пятница. «-И угадайте где мы? – Саския несколько раз пощелкала пальцами, имитируя барабанную дробь и улыбаясь тихо засмеявшемуся Кенсингтону. – на крыше! -Ладно, хорошо. – он поднял руку вверх, жестикулируя. – это не совсем крыша. Это…- он огляделся запуская руку в волосы и почесывая затылок. Они стояли на самом верху той башни где он снимал офис. Технически это была открытая веранда под подчинением одного итальянского кафе, которое по его просьбе и за дополнительную плату всё еще работало. Но это не отменяло того факта, что…это и правда сильно смахивало на крышу. Кенс тяжело вздохнул. -Вон видишь? – он указал на техническую пристройку, которая была на пару метров выше той веранды где они стояли, и Саския вскинула брови. -И куда ты хочешь привести этот разговор? Там крыша, а здесь еще нет? -Моей целью был вид на город. – удрученно произнес Кенс. Молодой официант встретившись с ним взглядом с забавной полуулыбкой отвел глаза. И парень вздохнул снова, смотря на свою спутницу. -Я надеюсь, что это не помешает тебе поужинать со мной. – Кенс указал на столик который был накрыт для них у окна. -Два немного разных вида на Ярра-ривер и ее ближайшие районы. – задумчиво протянула Саския, отходя к указанному столику. – Думаю я выдержу это Кенс. Само кафе не было чем-то выдающимся, с точки зрения дизайна или же планировки. Несколько столиков с ярко-выделенной зоной бара, за которым шла дверь на кухню и, как приятное дополнение, виновник их прихода сюда – вид на город. Приятные теплые оттенки контрастировали с коричневым и мятным цветами, а поверх каждого из столиков можно было обнаружить скатерть с квадратным принтом. Когда они сели за сервированный для них стол, то официант принес вино. -Учитывая, то блюдо которое нам подадут, я остановил свой выбор на Божоле Вилляж. – с тенью сомнения произнес Кенс, Сас взяла бокал наслаждаясь богатым ароматом. – Тем более ты обозначила, что предпочла бы вино за ужином. Я уточнил, чтобы оно не было очень крепким. -Я не пьянею даже от крепкого вина из сорта Темпранинью, которое самое сногсшибательное в репертуаре Оливии. Но ты его пробовал, поэтому итак знаешь. Неловко поерзав на месте, блондин решил открыть не самую лучшую из своих карт, которая часто заставляла его краснеть. Но, что-то, возможно та самая интуиция активно сигналила признаться. -Мне это не о чем не говорит, если честно. – пожал плечами Кенс, покрутив свой бокал. Богатство алого кольнуло глаз своим ярким цветом. Саския заинтересованно вздернула бровь. -Нет? -Для меня любое вино – это забродивший виноградный сок с различной долей тухлости. – он послал извиняющуюся улыбку и добавил, предвкушая следующий вопрос. – Но я умею делать вид, что разбираюсь в вине. И учитывая отсутствия этой всеобщей влюбленности, но моего непосредственного присутствия в мире званых вечеров и бизнеса – я не плох в теории. -То есть… если я назову тебе любое вино, ты мастерски опишешь мне все, что читал о нем вкус, цвет, аромат, но само вино для тебя будет не лучше терпкого, вязкого сока? Кенс скрыл неловкость за маленькой улыбкой. -Да. Возможно, это одна из причин по которой я так и не пришелся ко двору Джека. – он снова пожал плечом, откидываясь на спинку стула. – Я надеюсь, ты не разочарованна. -Меня не может разочаровать такая глупость Кенс. Но… я не понимаю, когда ты был в гостях у Блейков, то идеально обговорил тонкости вкуса вина с Оливией. А она педант. -Итан. Мой друг. Он в отличии от меня действительно хорош. Я бы не подпускал его к винодельне, на самом деле. И… он рассказывает мне вкус каждого вина, которое пробует. Саския пронзительно посмотрела на Кенса, обдумывая информацию. Ей очень не хотелось видеть в этом форму лжи и гордыня скрипела зубами, на то, как сердце заступалось за парня. Она глотнула своего вина, хорошо различая все тонкости вкуса, стараясь поставить себя на место ее визави. Ладно, хорошо многие, особенно в бизнесе и правда создавали из вина культ, и притворство могло стать нужным выбором. Не желанным, а нужным. Саския долгим взглядом посмотрела на город, ощутимо покусывая кончик языка. Глубокий вздох. Пыл был усмирён. +1 в пользу сердца. Брюнетка посмотрела на Кенса, отмечая напряженность в позе. Он тоже оглядывал город, явно отвлекая себя от затянувшейся паузы. Затем она опустила взгляд на бокал с рубиновым напитком и вскинула бровь. «Он… так много делает, чтобы показать свою неформальную заинтересованность во мне, но почему…» - пронеслось в мыслях Сас и она спросила: -Тогда почему ты не закажешь себе то, что тебе нравится? Кенс с подозрением посмотрел на нее долгие несколько мгновений. Она выглядела чуть более собранной, чем раньше. Она анализировала его. Хм. -А ты уверенна в том, что говорила об отсутствии разочарования? Саския медленно кивнула и вздернула бровь. -Только если ты уверен, что я та перед кем тебе не нужно играть. Последнее слово было почти выплюнуто из прекрасного рта, а серьезная едкость ее голоса, навела ощутимой туман тревоги в груди Кенса. Он подозвал официанта. -Сэр? -Ванильный Доктор Пеппер и… - он с сомнением посмотрел на Сас, а после резко выдохнул. – мангово-ананасовый сок. Саския мягко улыбнулась. -И что в этом ужасного?- она пригубила вина. -Не один из этих напитков не подходит к тому блюду которое нам делают. – усмехнулся Кенс. -Так ты знаешь блюдо… -Обещаю, там нет ни грамма орехов и, там есть мясо. Еще нам принесут немного закусок, и я не был уверен насчет десерта. Саския улыбнулась, позволяя улыбке достичь глаз. «Искренне-хитрая моложавая кенгуру…» - протянула мысленно Сас. Было что-то забавное в том, как Кенс по чуть-чуть заманивал ее в свою жизнь. Конкретно сейчас – повышение доверия. «Я знаю больше тебя, доверься мне…» - или что-то в этом роде. Но к своему ужасу, что нарастал последнее время, приобретая пассивно-вибрирующую за грудью форму – ей это нравилось. Ей нравилось его присутствие в ее жизни. И думая об этом, она натыкалась на пустоту. Пустоту в своих знаниях. А это мешало ей оценивать происходящее и принимать решение насчет его роли в дальнейшем. -Хорошо. – кивнула она после еще одного затянувшегося молчания и немного вскинула подбородок. - но тогда в качестве возмездия я задам тебе вопрос. -Два вопроса. – Кенс коротко улыбнулся озадаченному взгляду. – Я тоже хочу тебя кое о чем спросить и в этом случае… -Один вопрос, как возмездие, а второй, как 1:1. – Саския криво улыбнулась. – Договорились, мистер Миллер . Кенс широко улыбнулся, показывая жестом, что она может начать. -Когда ты говорил о наследственных задатках адвоката, ты не упомянул о том, что работал им. К тому же… младший партнер. – это прозвучало с полувопросительной интонацией и Саския с задумчивым интересом посмотрела на Кенса. Вынырнувший из кухни официант, поставил на стол сет из итальянских закусок, напитки Кенса и, пожелав приятного аппетита, удалился. Кенс со вздохом оглядел еду и нанизал на предложенную, на краю тарелки шпажку шарик аранчини. Затем он посмотрел на Сас. -Я расскажу это, но, помни с тебя ответ на мой вопрос. -Если это не будет бить ниже моего пояса. – она подмигнула ему, и нацепила на вилку брусок омлета. Кенс кивнул, пробуя горох, заключенный в моцарелле. Мда… В памяти закрутился калейдоскоп разных образов вещающих о прошлом и Кенс, делая долгий глоток газировки, подбирал нужные слова. -Джек всегда считал, что его дети должны продолжить его дело. И воспитывал нас с сильным акцентом на то, что юриспруденция и, выходящая из нее адвокатура – образ жизни. Возможно, это и является главным залогом его успеха. На тот момент, когда мы с братом росли, наша семья уже имела определенное положение и… образ, который многие уважали. – Кенс на мгновение замолчал, когда детское воспоминание о каком-то торжестве особенно ярко осветило мысли. Принося с собой ворох ненужных мироощущений, которые Кенс очень не любил. – И Вэлос, и я, должны были стать адвокатами в «Miller’s Century» и будущими приемниками Джека. Таков был большой план отца, до тех пор, пока Вэлосу не исполнилось 14 лет. – Кенс поднял глаза на внимательную Сас и слабо улыбнулся. – Извини, что я начал из далека просто… -Эй…- мягко произнесла женщина и положила руку по середине стола, предлагая рукопожатие, которое Кенс сразу же принял, накрыв ее ладонь своей. Знакомая зелена Сас столкнулись с глазами парня. – это твоя история, в которую ты меня посвящаешь. Ты можешь начать, откуда хочешь. Тревога, что атаковала сердце Кенса беспомощно расстаяла от очаровательно мягкого нежного голоса и такой теплой улыбки, что Кенс готов был ахнуть. Саския почувствовала, как он сжал ее руку, не разрывая контакта, и она подалась чуть вперед, устраиваясь более удобно. -В общем, с тех пор он безосновательно, для меня, стал любимчиком папы и не важно, что и как я делаю – он лучше. Между тем семейная фирма процветала и в скором времени Джек стал общаться со мной несколько раз в месяц, а после развода родителей – только через своих помощников и секретарей. – Кенс цокнул языком, вспоминая колледж, университет и выуживая главное. – Батерлэй Росс – отец Итана, следил за моими достижениями и после того, как я окончил юридическую школу, он предложил мне место в своей фирме. Младшим партнером, по истечении полугодового испытательного срока. Так что, я загорелся. Для меня это стало неожиданной золотой медалью, которая была признанием всех моих не оцененных ранее усилий и я сделал всё, чтобы в ближайшем будущем прийти в его юридическую фирму. – Кенс развернул их руки, в задумчивости начав поглаживать большим пальцем костяшки пальцев Сас. Она улыбнулась, слушая рассказ. – Я начал там работать слишком быстро. Ну то есть, сейчас я понимаю, что это так. Не стоило спешить и быть показушным. - Каждый из нас мечтает реализовать свои амбиции, как можно скорее. – прокомментировала она, наслаждаясь прикосновением. -Да. Но я это делал – дерзко. В результате чего, второй кандидат на это место устроил мне подобие «темной». И после этого неприятного инцидента я пришел к Джеку. Мне нужна была его поддержка, как отца или что-то в этом роде. – он повел плечом. – Но он… что ж, Джек Миллер. Глава стаи. А в животном мире выживает сильнейший и если я надумаю, чего-то достигнуть то, ассистент помощника начальника отдела кадров, готов оформить меня на полставки на пятидневную форму работы… - он посмотрел в глаза Сас. – вторым помощником секретаря Вэлоса Сас моргнула. -Подожди… помощник секретаря? – с сомнением уточнила она. -Второй…помощник. В тот момент, у меня возникло яркое желание послать всё… очень далеко. Идея о бизнесе начала проклевываться очень стремительно и …вот мы здесь. Ах, да…и, конечно же, я с огромным удовольствием выплеснул свои эмоции по отношению к Джеку в текст одной из своих первых песен. Она была не той, что принесла деньги первой, но зато ребята, исполнившие ее получили много хороших отзывов от критиков. Так и пошло. Саския сжала его руку, бегая глазами по его лицу и позволяя его истории осесть в ней. Между ними снова повисло молчание, разбавляющееся тихо звучащей итальянской мелодией. -Поэтому ты ведешь себя более… легковесно? Застарелый бунт? Кенс широко улыбнулся, издав смешок. -Нет. Не совсем. Просто после стольких лет наполненных вынужденной строгостью к себе и своему поведению, излишней серьезности я…- Кенс сделал глоток сока через соломинку. – Ммм… думаю я просто никогда не чувствовал себя действительно свободно. И вот, когда отец стал отдаляться и в мою жизнь более полно вошел Итан, со своими музыкальными потугами, появилась эта… легкость. Понимаешь? Не скованное рамками «наследника» всё. – Кенс отвел глаза на мгновение прежде, чем снова посмотреть на Сас. – Я научился улыбаться и мне это понравилось. Но это тесно связанно с тем, что ты назвала легковесностью. – Саския закатила глаза. – так что выбора всего два: тяжелый и циничный взгляд на жизнь преисполненный серыми буднями или радостная легкость и много улыбок, искренности, цветов, чувств. Я оставляю выбор за вторым, даже если это иногда делает меня странным в чужих глазах. Впорхнувший в помещение официант приветливо кивнул им и поставил две тарелки с… -Каннелони под соусом болоньезе? – тихо засмеялась Саския. Официант снова отошел к бару. А Кенс с хитрым прищуром смотрел на веселье адвокатессы. – Серьезно, это должно быть одним из самых ходовых блюд, почему мы ждали полчаса? -Потому что они готовили соус по моему рецепту. И сейчас слыша эти насмешки, я хочу сказать, что искренне рад тому, что там есть чеснок. -О Дух… ты хочешь сказать, что твоей местью мне будет отсутствие потенциального поцелуя? – наморщила лоб Саския, отвечая на поддразнивания. – Ты должен знать меня лучше. Могу я? Она указала на стакан с соком и, почти не дождавшись растерянного кивка брошенного Кенсом, Саския взяла его и не прерывая зрительного контакта сделала долгий глоток. Через соломинку. Кенс невольно замер с немного приоткрытым ртом против воли наблюдая за губами Сас. Которые выглядели максимально желанными сейчас. Блядь. Как же хотелось в этот момент стать гребаной трубочкой. Саския подмигнула ему, поставив стакан на место, беря в руки вилку. -Полагаю, ты можешь попросить новую, если свершить месть важнее для тебя, чем косвенный поцелуй со мной. Кенс немного поерзал на стуле, приходя в себя от короткого представления, затем пронаблюдал, как Сас оглядывает еду. -Ты опасная женщина, Саския де Мериндоль. Саския подняла глаза от аппетитно дымящегося говяжьего фарша совершающего свои гастрономические объятия с густой томатной подливкой и специями, и послала Кенсу свой лучший флиртующий прищур. -И тебе это нравится. Пожелав друг другу приятного аппетита они некоторое время ели в удобной тишине. Прежде, чем…» -Саския… Саския. Саския! – более громко шикнула Изма, толкнув ногой стул брюнетки. – Поверить не могу, что ты спишь прямо в переговорной. -Я не сплю…- вяло ответила Сас, на автомате проведя рукой по еженедельнику, телефону, ручке и бумагам, что лежали перед ней. -Прямо перед подписанием! – не унималась Изма, подпрыгнув от негодования на стуле. – кем бы он ни был, надеюсь тот член был хорош! -А как я надеюсь, что он будет хорош. – пробормотала Сас, сразу встречая любопытный взгляд секретарши. -Что? -Ничего. – послав неестественную улыбку брюнетка сделала глоток воды из своего стакана и вздохнула. Они гуляли до полуночи, и Кенс довез ее до дома вскоре после наступления новых суток. Несло ли ответственность за ее нынешнее состояние вчерашнее вино или же долгий рабочий день с ворохом макулатуры – Саския не знала. Но она определенно находилась сейчас в середине того момента, когда очень хочется двух вещей: наступления заветной субботы и упавшего на здание метеорита. Преимущественно в тот момент, когда она выйдет из здания. Женщина вздохнула, потирая пульсирующий висок. -О! Представитель американцев. Сас… да, ладно! – не скрывая эмоций, проговорила Изма, когда один из помощников указал знакомому нам блондину на хорошо проглядываемую переговорную, которая, как и большинство помещений офиса, имела стеклянные стены. Сас быстро встала, скользя взглядом по приближающемуся парню, стараясь запечатать каждую желейную каплю внутренней себя в строгую профессиональную оболочку преуспевающего адвоката. Именно. Никакого растаявшего желе, мощь и стать властной женщины, пожалуйста! Но… костюмы сидели на нем еще лучше, чем джинсы с полувером. К тому же, это был второй раз, когда Сас видит его таким собранным, в одежде, которая дополняет каждый его шаг, так будто она была сшита именно под него. Нечто схожее происходит когда вы видите льва, грива которого сидит настолько органично, что вы даже не задумываетесь над тем, каков он без нее. Просто лев с магнетической опасной аурой царя всех зверей. Этот лев был молодым… но… Когда Кенс вошел в переговорную он подарил обеим женщинам свою фирменную улыбку и встретил на пути руку Сас, останавливаясь на ней взглядом. -Мистер Миллер! – нейтрально произнесла Саск, стараясь сохранять максимум профессионального равнодушия. Однако даже если она вела себя профессионально, то пудрово-сладкий аромат ее парфюма был более радушным в приветствии. Фиалка, как обычно была настойчиво нежной, ваниль сладкой, скрывая за собой гипнотические древесные ноты, а сочная нота цитруса, отдаленно напоминающая апельсин – освежающей. Кенс сделал глубокий вдох, позволяя аромату примкнуть в своем объятии сильнее. -Мисс де Мериндоль. – протянул он. – рад видеть вас в бодром…- он едва заметно подмигнул и получил закатывание глаз и кривую усмешку женщины. – расположении духа. Изма. Кивнув секретарше Кенсингтон сел напротив нее и лениво произнес: -Надеюсь, в этот раз вы не будете меня выставлять с охраной? -Прошу прощения мистер Миллер. – учтиво произнесла Изма, но было слишком очевидно – в ней нет ни капли сожаления. – Я не была осведомлена. -Мгм. – Кенс достал из тонкого портфеля из кожи страуса ярко-розовую папку и протянул Сас. – Это нужно прикрепить к остальным документам. Смоленная бровь подпрыгнула в удивлении, а пронизывающий зеленый взгляд, не выражающий казалось не одной лишней эмоции, холодно проводил Кенса в его движении назад, когда он сел на стул. Саския открыла папку и пробежалась взглядом по документу, отмечая про себя категоричность в изъяснениях. А также то, с какой дотошностью было подчеркнуто право Кенса поставить подпись. «Видит Дух, они бы вписали время и дату, если бы были уверенны в них». – озадаченно нахмурилась Сас. Она быстро прочитала заверенный у семейного нотариуса Миллеров документ длиной в десять страниц. Адвокатесса аккуратно посмотрела на Кенса, который писал, что-то в небольшом блокноте. Трепет который стал столь привычным в его присутствии сталкивался с жгучей несправедливостью. Все в этом документе выглядело так, будто Кенсингтон имел тайный план по свержению Джека с его позиции в «Miller’s Century». Ей захотелось обнять Кенса. Только одна подпись. Только в документе по данной сделке и всё. Память услужливо подкинула ей воспоминание о надменном Вэлосе, который вызывал в ней чувство липкости одним только сальным взглядом. Брр… Сас остановила себя от передергивающего движения плечами. И усмехнулась цвету папки. Если бы в мире существовал еще более отвратительный цвет, чем розовый, особенно в таком ядрёно-кислотном оттенке, как этот, то Сас непременно поменяла папку. Но Кенс справился с этим вполне успешно, судя по всему, выказав молчаливый посыл ко всем сдохшим крысам через цвет папки. Что ж… Послышался звонкий цокот, а после явила себя присутствующим Дебора Лаберт. Слишком высокая, статная и ухоженная женщина за пятьдесят, которая вопреки тяжелой кости двигалась подобно ласке. Мягко и элегантно. Не мешал этому и толстый свитер на молнии, что была наполовину расстёгнута, открывая вид на льняную рубашку грязно-желтого цвета. Ярко бирюзовые джинсы с лохматыми прорезями то тут, то там испачканные краской, обтягивали стройные длинные ноги. Меховые сандалии на высокой подошве, позволяли Деборе выглядеть еще выше, чем обычно. Но то, что можно было назвать взрывом банки с краской, все же обыгрывалось исходящей от женщины энергетикой. И она оставалась манкой, даже вопреки своему стилю в одежде. Махнув Саскии в знак приветствия и, проигнорировав вид влюбленной собаки, который послала в ее сторону очарованная ее творчеством Изма, Дебора посмотрела на Кенса. Который ощутил каждый вздрогнувший позвонок, потому что это был именно тот взгляд, от которого вздрагивали даже самые ярые нарушители спокойствия в Нью-Йоркском университете искусств. В дополнение к этому Дебора откинула с плеча длинные густые черно-красные волосы, заплетенные в средней толщины, косички бусинки которых угрожающе столкнулись друг с другом. Тык-тык-тык-тык… -Неделя… я знаю. – кивнул Кенс, а потом извиняющееся улыбнулся, вставая. – Привет. -Вообще-то пошла уже третья неделя. Когда Дебора гораздо более тепло поприветствовала Кенса, сгребая его в сокрушающее объятие, Саския сначала нахмурилась, а потом оценивая происходящее, откинулась на спинку стула и с кривой усмешкой покачала головой, покручивая ручку в ожидании. Кенс увидев ее выражение лица через плечо тети и губами произнес «она – моя тетя». Саския кинула на стол ручку с достаточно громким и саркастичным: -Так и знала… -Саския! – шикнула Изма и перевела взгляд с адвокатессы на клиентов и обратно. Когда объятие закончилось, Кенс отодвинул для Деборы стул и пожал плечами, снова сталкиваясь глазами с Сас, но она лишь прищурилась в ответ. Чуть менее часа спустя, знаменательные бумаги были подписаны и теперь, как послевкусие от встречи все слушали третий по счету «забавный» случай рассказываемый Деборой, веселость которого по достоинству мог оценить лишь художник. Или Изма, смотрящая в рот женщине. «Я думаю, она захочет это отметить… ты как?» Сас немного нахмурилась, прочитав сообщение, и стрельнула взглядом на Кенса, ухмыльнувшись. «Если это приглашение то оно – дерьмовое. Попробуй еще раз. Например, с указанием места и времени или… с объяснением на какой черт ей понадобился ее адвокат на празднестве?» Кенс фыркнул, чем привлек внимание остальных. -И конечно же, я надеюсь, что мой племянник наконец-то уделит мне больше времени. – ткнула парня в бок Дебора. – в любом случае, спасибо девочки, ваша фирма, как всегда отвечает всем моим ожиданиям. -Мы всегда рады таким клиентам, как вы, мисс Лаберт. – улыбнулась Сас и взяв телефон, указала Изме на остальные свои вещи. – Возьми с собой. Они вышли одновременно и встали недалеко от переговорной. Все работники были на своих местах, но некоторые все же проносились мимо спеша выполнить поручение. Саския облокотилась плечом на стену и с удовольствием вдохнула аромат парфюма Кенса, который теплым облаком долетел до нее, когда парень встал рядом. Кенс немного наклонился к Сас. -Я не знаю, нужен ли Деборе адвокат на ее вечеринке, но… одна моя подруга косвенно поучаствовала в моем знакомстве с одной очаровательной брюнеткой. – протянул Кенс, вызывая кривую полуулыбку у Сас и она посмотрела ему в глаза, незаметно оглядевшись. – Вот только она всегда слишком неуловима, для меня. Возможно, она могла бы посетить праздник. -Вы латентный нахал, мистер Миллер. – негромко произнесла брюнетка, плавно блуждая взглядом по его лицу. – Бедная женщина отдала вам лучшее время прошлой ночи, а вы и не заметили? -О, так это была она? Думаю это повод для полемики. -Не уверенна, осмеливались ли тебе такое говорить прежде, но пикапер из тебя отстойный. -Я шифруюсь. – подмигнул ей Кенс. – Тот, кто рискнул, не пожалел. Но, если серьезно… ты придешь? -Ты еще даже не знаешь, где она будет отмечать. – проследив взглядом за проходящей мимо них сотрудницей, негромко процедила сквозь зубы Сас. – Ты ничего не знаешь и уже зовешь меня. -Оу…- Кенс сделал вид, что задумался, прежде чем щелкнуть пальцами и искрометно улыбнуться. – А кое-что я все же знаю. Саския посмотрела на Дебору, которая старательно пыталась выйти из переговорной, переступив через восторженно щебечущую Изму, у которой не было проблем с тем, чтобы пытаться выжать максимум из знакомства с художницей. Затем адвокатесса перевела взгляд на парня и не сдержала смешок. Он был похож на щенка лабрадора, которого привели знакомиться с новыми людьми. Не хватало только виляющего хвоста. Сложив руки на груди, она вопросительно подняла брови, наморщив лоб. Кенс огляделся с напускной осторожностью и наклонился чуть ближе. -Кажется, я… уже больше пяти минут как перестал быть твоим оппонентом. – когда смысл прошептанных слов достиг Саскии, Кенс неожиданно чмокнул ее в щеку и резко отстранился. Они переглянулись. -Ты нарываешься, Миллер. – опасным голосом прошептала Саския. -Возможно, - согласился Кенс. – но теперь у тебя есть небольшой стимул прийти. Я напишу. -Лучше позвони, я буду рада…- Сас оглянулась на усиливающийся голос Измы. – рада тебя услышать. - И было их всего лишь двое, В томление сердца заключенных. Он был солнцем, а она луною что царствовала над каждою звездою, а он на глади небесной лазури буйством пурпура с вечерней авророй украшал для нее восхождение в чертоги ее правления…- закончил Кенс более вяло, промурлыкав в оконцовке не большой мотив. Саския с любопытством смотрела на него, и когда Кенс столкнулся с ее взглядом, то коротко улыбнулся. -Очередная бардовская бредятина, не обращай внимание. У меня бывает. Я с удовольствием позвоню тебе…- он прикрыл рот ладонью, поглядывая на снующих работников. – моя дорогая Саския. -О Дух…- вздохнула она от томности его шепота, и широкая улыбка Кенса показывала, что он точно знает о эффекте этого поддразнивания. – Я тебя толкну если ты не прекратишь и мне плевать… -Нет. – чуть громче прежнего ответил Кенс. – тебе не плевать и мне тоже. Мы на связи и я добьюсь от Деборы результата в ближайшие часы. Дебора подошла к ним, спровадив Изму за стаканом воды. -Какое-то сумасшествие… эта девушка слишком привязчива. Еще раз спасибо мисс де Мериндоль. Идем!– улыбнулась женщина и кивнула Кенсу на холл с лифтами и быстро пошла в ту сторону прежде, чем вновь пресечётся со столь нежеланной фанаткой. -Саск… -Что-то еще? – вскинув бровь, спросила она. -Я скучаю. – Кенс едва заметно дернул губами, как бы посылая поцелуй и крутанувшись вокруг своей оси, пошел в след за тетей. В то время как Сас провожала его удаляющуюся фигуру мечтательным взглядом. *** Воскресенье. «И все-таки чувства нужности, важности формируют не деньги и не материальные вещи». – подводя мысленный итог, подумал Кенсингтон выдувая струйку призрачно-белого дыма. Он редко курил, но сейчас ему этого захотелось. Последние пару дней привели его к некоторой мыслительной перегрузке. Дебора всегда была желанной компанией, но за эти дни они так стремительно наверстали упущенные три недели его пребывания здесь, в Мельбурне, что Кенс – устал. Затяжка. Выдох. Поэтому когда они договорились о импровизированном длинном ужине на винодельне, Кенс попросил Алекса о возможности разместиться под деревянным навесом за виноградником. Одному. Результатом чего парень с наслаждением ловил единение с природой и отдыхал в компании разведённого, в специальной металлической чаше, живого огня, бутылки свежего виноградного сока и сырного ассорти. Наконец-то, можно было полностью расслабиться. Широкое ротанговое кресло с мягчайшими подушками удобно принимало в свои объятия, как и кашемировый плед, цвет которого был коричнево-оранжевым в свете огня. Несмотря на усталость Кенс был рад проведенному времени с тетей, понимая, что впервые за несколько лет весьма близок к самоощущению домашности. Знать, что у тебя есть родные люди где-то там, и быть в их компании, общаться, обниматься – две сильно разные вещи. В чем Кенс убедился снова. И то, что с уходом мамы и тети из семьи, их дом стал, некой пустой формальностью для всех, подчеркивалось очень хорошо в этих сравнительных моментах, которые невольно возникали во время каждого взаимодействия с Деборой или же визитом к Бренде в Англию. Первый день они проговорили вплоть до самого вечера, пока Дебора, верная своей нынешней политике «нет запретам!» быстро переоделась и уже в более гламурном вечернем наряде схватила Кенса за руку и потащила в путешествие по клубам. Перезнакомившись с сотней новых для себя людей, Кенс обнаружил себя в караоке-баре в компании тети и нескольких друзей, что присоединились к ним в процессе танцев в клубах. «-Кенсингтон – ты мне не откажешь. -Тетя, ты увлеклась своими манипуляциями, нет? – Кенс смущенно провел рукой по лицу, с опаской поглядывая на музыкальное меню в руках женщины. – То, что мы не виделись так долго… -Сильвия, радостно ноет над тем, что ты дал ее мужу новую работу. – протянула женщина, не отрывая глаз от перечня песен и потянулась губами к высокому стакану с молочным коктейлем и трубочкой. Слюрп. – Ты завален бизнес-дерьмом, выстраивая здесь новую веху со своей фирмой. А я вопреки твоим возможным ожиданиям прекрасно помню, что было в первый раз. У тебя снова может не оказаться времени на меня в течении ближайшего месяца. Ты – причудливая копия своих родителей, дорогой. – Кенс закатил глаза, на комплимент, который был похвалой и оскорблением в одном лице. – А это означает, что в сфере бизнеса ты трудоголик. Без обид чувачок, - она толкнула его плечом. – но до конца воскресенья ты со мной. Кенс коротко хохотнул. О, да. Он мог понять, почему отец не желал общаться с Деборой. Из элегантной женщины, которая всю жизнь прожила, как олицетворение классической красоты и стиля, ума и чуткости, она резко изменила себя во всем, и Джек Миллер воспринимал это личностным оскорблением. Эдакая профессор МакГонагалл, которая в одночасье стала хиппи. Образ, щедро предоставленный воображением, был достоин еще одного смешка сорвавшегося с губ парня. Его не смущала перемена в тете, хотя ко многому пришлось привыкать заново. -Ага! – воскликнула она, привлекая внимание всей компании за их столом и тыкая пальцем в меню. – Нашла! Вот эту, дорогой! Надеюсь, ты ее помнишь… Сердце Кенсингтона предательски дрогнуло в груди и, не поддаваясь уговорам, поползло в пятки. «За наших женщин» - была его смелым экспериментом с одним полу-пьяным немецким студентом, которого он встретил в одной из музыкальных вылазок Итана, который в тот период жизни пытался доказать отцу, что сможет стать вторым Бон Джови. -О Боже… - протянул Кенс, потирая лоб и со всей неловкостью смотря на улыбающуюся ему родственницу. – Я не люблю петь… тем более на публике. -Мгм…- кивнула Дебора. – и обычно ты не делаешь это достаточно часто, чтобы сделать сейчас. Медленное моргание со стороны блондина. Когда подошел официант, Кенс с тяжелым вздохом назвал ему номер песни и стал ждать своей очереди, оглядывая переполненный бар так, словно перед ним были голодные звери. Нет, правда, в такие моменты он ненавидел то, что Дебора была его первой и главной фанаткой, отбирая большую часть этого титула у его матери. Она знала все написанные тексты, все проданные песни другим и все изданные под своим псевдонимом «Ромэм». Кенс осушил недавно заказанный коктейль Тринити и поморщившись поплелся в сторону сцены под ободряющие возгласы Деборы и ее друзей. Ту-дух, ту-дух. Сердце ухало в груди, а на голову и лопатки горячей покалывающей волной опускалось внимание присутствующих. Кенс сделал тяжелый вдох-выдох, крепко заламывая пальцы рук. «Всего лишь песня. Как и многие другие. Все в порядке». – попробовал настроить себя Кенс, но продажные глаза сразу же нашли около десяти любопытствующих глаз приковавшихся к нему. Сглотнув, Кенс перевел взгляд на софит, ослепивший его. И в этот момент… Бодрая волынка разрезала пространство, уничтожив весь белый шум бара, что заставлял нервничать. Низкое рычание гитары подобно резвящейся молнии и самоуверенные биты барабанов, подхватили ее мелодию, сливаясь в общую тяжёлую гармонию. О, да… нет ничего проще. Самоуверенно ухмыльнувшись чувству восторга, от переполнявшей тело энергии, Кенс поднес ко рту микрофон и начал петь. «Уже вечность ничего не меняется, Ибо в любом мужском отважном кровавом споре Шпага вытаскивалась слишком быстро. Да, мы создали мужской мир, И все палачи, судьи, князья и священники Украсили себя лавровым венком». Затем был музыкальный переход между волынкой и гитарой, словно они передразнивали друг друга, восходя динамикой к припеву. «До чего же мы дошли? Так не может продолжаться,Мир не может вечно вращаться вокруг мужчин*. За наших жён и за наших любовниц, Чтоб вы никогда их не встретили! Вы как любовь и война, вы как танцы и музыка В этом мрачном и сером мире.» Когда песня стала более привычной, а память подкинула воспоминания о некоторых рокерских концертах, который посещал блондин, Кенс начал пританцовывать, с ухмылкой наблюдая за Деборой, которая на другом конце зала быстро вытащила всех своих друзей из-за стола и устроила мини-танцы поддерживая его исполнение. К слову и многим другим посетителям понравился попадающий в ноты и хорошо обуздывающий песню бессмертных мушкетеров незнакомец. Кто-то подпевал, качал головой, более дерзкие тоже вставали танцевать, устроив повсюду легкий хаос. «Всем матерям, и дочерям, и сёстрам:Встаньте, ибо вы можете сделать этот мир лучше, Вы — героини нового времени. Имейте смелость, ибо она города берёт, И ваша борьба только началась. Мы всегда готовы и прикроем вас. До чего же мы дошли? Так не может продолжаться, Мир не может вечно вращаться вокруг мужчин*». *** Большой и медленный глоток виноградного сока. Кенсингтон возвращаясь от воспоминания, простонал от вкуса. Терпкая сладость от сока гармонировала с сигаретной горечью, создавая запретное послевкусие во рту. Тем временем, попрощавшись с караоке-баром, мысли Кенса перескочили на следующий день. Суббота выдалась на редкость динамичной за счет того, что Дебора спустя пару часов после ночного загула, прогнала Кенса по всем полюбившимся ей маршрутам, которая она успела создать в парке Марунда Резервуар. Да. Она жила не далеко от Кенсингтона и фактически, дорога 15 теперь имела отдельно проложенное дополнение для того, чтобы можно было подъехать к их домам. И только Денежный Бог знает, сколько это стоило. Спустя шесть часов пеших прогулок, они подошли к дому Дэборы, который находился в полуторе миль от дома Кенсингтона. Поздний завтрак, несколько очередных историй от Дэборы, и потом они отправились в студию. Художественная студия в Мельбурне – это место, в котором можно встретится с инвестором, адвокатом или любым другим представителем социума. Также там можно было внести последние правки… Но местом где истинное вдохновение снисходило со своих райских чертогов прямо в голову художнице и она могла творить часами, как заведенная – было другим. И, оказавшись там, Кенс не мог обвинить ее, еще более взбалмошную музу, чем его собственная в том, что она пометила место клада творческих задумок здесь. Это был третий этаж огромного дома в стиле шотландского шале, полностью отданный под написание картин. Часть крыши и стен были выполнены из прочного стекла и если шикарного освещения, в котором бы чудесно выглядела любая инсталляция для написания, по какой-то причине не хватило, то был еще и он. Изумительный вид на эвкалиптовую рощу, водохранилище, дамбу и часть природного парка с различным ландшафтом. -О, Боже мой… - восторженно произнёс Кенс, замирая у стеклянной двери. Дэбора позволила себе самодовольную улыбку. -Да, я знаю. Выйди на балкон, там еще и ветер дополняет картину. Кенсингтон моргнул, увидев дверную ручку, которая причудливо скрылась от его взгляда ранее. -Здесь еще и балкон. – он издал смешок и воспользовался предложением, оставляя Дэбору расставлять места для работы. Они планировали пописать картины. Импровизация. Но Кенс, был уверен, что сегодня отдаст предпочтение виду из окна и зарисует его. Ветер и правда дополнял этот дикий вид, заставляя забывать о том, что парень стоит на балконе частного дома, а не на деревянном помосте смотровой площадки. И в очередной раз за последние дни, в моменты одиночества, Кенс понимал, что ему здесь нравится. Его сердце словно сливается с невидимым духом этого леса и селит в его груди очень свободное и одновременно трепетное чувство принадлежности. Иначе говоря, в такие моменты Кенсингтон был крайне близок к тому, чтобы сказать: здесь мой дом. Звук открывшейся на долгое мгновение двери, позволил услышать знакомую песню Love me or Leave me Alone. Кенс улыбнулся самому себе, вспоминая, что на протяжении всей его жизни блондинка с уверенно-сладким голосом – Триша Йервуд, четко ассоциировалась с тетей. По какой-то причине именно эта канадская певица стала любимицей Деборы и любой опыт творчества начинался именно с ее песен, дальше вступала в свою роль современная скрипка или же кантри, но начало прокладывала всегда Триша. -Некоторые вещи никогда не меняются. – в размышлении сказал Кенс, оглядывая водохранилище. Могучая гладь воды была воодушевляющей. -Верно. – оперевшись на перила поддакнула Дебора. – Знаешь, среди тонны той болтовни, что уже была – мы не обсудили главное. – Кенс заинтересованно посмотрел на тетю, прогоняя отрешенность, что грозилась захватить его в свои цепкие путы. – Почему? -Извини? -Почему ты решил построить здесь дом Кенс? Я бесконечно рада, что ты остался на нашей с Брендой стороне, особенно после их развода с Джеком, но, каким бы хорошим племянником ты не был, навряд ли я могу быть той причиной, что толкнула тебя на такие шаги, как покупка земли и постройка дома в национальном парке в пригороде Мельбурна. -Вообще-то, виной всему действительно ты потому что я искал возможности для тебя, если ты помнишь. – попробовал отшутится Кенс, выигрывая время. Дебора скептично посмотрела на него. -И это не ответ на мой вопрос. -Для начала я не выбирал ничью сторону. – Кенс прочистил горло. – просто на тот момент я уже устал пытаться впечатлить отца и… пока он не был погружен в свою фирму по уши, он учил нас, что женщина всегда слабее и нуждается в поддержке. – он пожал плечами. – Так что я просто последовал тому, чему меня учили. Дебора медленно кивнула, давая возможность собрать слова для ответа. -А на вопрос, почему здесь, я отвечу вопросом, а почему бы и нет? – он косо улыбнулся. – Я уже начал задумываться о своем доме. Не квартире, апартаментах или таунхаусе, а именно доме. Где, может быть, у меня получилось бы построить то гнездо, о котором не затыкаются влюбленные. -Но… здесь в Австралии, Кенс. Большая часть твоей жизни находится в Нью-Йорке. – она положила руку на его плечо и, позволив теплой заботе отразиться во взгляде, сжала его. – Я знаю, какого это начинать все с нуля в чужой стране, где нет никого знакомого. Это сложно приобретаемый опыт, Кенс. Я переживаю, за то чтобы тебе не пришлось потом жалеть. -Я не один. – тихо сказал блондин, обнимая ее за плечи и молча радуясь тому теплу, что разлилось в груди от проявленной заботы. За последние года он успел отвыкнуть от такого. – У меня есть Сильвия и Джимми, чудокаватая тетя Де-е-ебора. – протянул он и услышал хихиканье женщины. -И искрометная адвокатесса, к которой ты подбиваешь клинья. -Я не подбиваю клинья. – отмахнулся Кенс и сделал шаг в сторону. – И я не хочу вешать такой камень ответственности на ее прекрасную шею. -Если ты не пытаешься за ней приударить, то ты идиот, дорогой племяш. - фыркнула женщина, тряхнув своей плетенной шевелюрой. – Даже я бы достала набор собственных клиньев, ради ее ирландской задницы. Уж больно хороша и строптива! – Кенс в шоке посмотрел на женщину, которая выдержав паузу рассмеялась. – Но я стара, а ты еще нет. Хотя я, кажется, вижу несколько седеющих волосков на твоем затылке... и то, что ты закрашиваешь их пепельным, не помогает. -Спасибо, я только что почувствовал себя старым, тетя. – проворчал Кенс.- А Саския…- он мечтательно улыбнулся, вопреки пробежавшей по сердцу тоске. - она действительно замечательная. Очень… я чувствую, что у нее есть своя история. И мне бы хотелось, чтобы она ее рассказала мне. -Видимо это репейная цепкость передается по ДНК. – со вздохом сказала Дебора. – Тебе главное не давить на нее, эта женщина из породы тех, кто подобно согнутой линейке больно отстреливает по лбу. Кенс тихо засмеялся, вспоминая, как Сас почти выбежала из магазина. -В свою защиту хочу сказать, что…- они столкнулись взглядами. – я ей нравлюсь. И… я постараюсь найти все возможные компромиссы. -Значит… вы с Фурнье заложили первый камень совместной деятельности, ты ищешь ключи к сердцу девушки и… планируешь остаться? Отец Кенса всегда говорил, что его сине-голубые глаза – это подарок со стороны матери. И сейчас, Дэбора с очень похожим оттенком глаз, прогнав все напускное с сосредоточенной серьёзностью смотрела на него, ожидая ответа на вопрос. А сам Кенс пусть еще и не был уверен, но все же сказал то, на что по детски масштабно надеялся. -Да. *** Воскресенье. -О Дух, ты не мог забраться еще дальше. – проворчала Саския появившись из прохода между виноградными деревьями с бокалом вина и телефоном в руках. Яркий фонарик слепил глаза с непривычки. Яркие воспоминание привели утомившегося Кенса в состояние глубокой дремоты, поэтому когда знакомый голос прорезался сквозь поволоку сна, что пытался утащить Кенса в царство Морфея, парень резко дернулся несколько раз сильно моргнув. Саския широко улыбнулась, видя поднимающегося с кресла Кенса, который сонно улыбнулся ей в ответ. -Я думал, ты никогда не придешь. Привет. – Кенс на сонном автопилоте чмокнул ее в щеку. -Привет. – тихо сказала она, с удовольствием наблюдая, как он потянулся. Вопреки всему к чему привыкла Саския, сейчас на первом плане у нее был трепет от встречи и чувство некого изменения, а не возбужденное влечение, что раздражающе привычно курсировало в ней последние недели. Изменения чего-то между ними. Ушла сдерживающая их рамка, но вместо нее пришло это, странная свобода, которая связывала их вместе. Словно они уже были в отношениях и сейчас встретились после долгой разлуки. Саския тряхнула головой, прогоняя эти мысли. Невозможно. В особенности потому что, в дополнение к этому в голове царил туман незнания и неопределенности. Саския сделала глоток вина и поставила свой бокал на столик, а после снова посмотрела на Кенса, который тер глаза. -Поверить не могу, что ты уснул. – поддразнила она, отвлекаясь от своих мыслей. -Это был не совсем сон, хотя я выгляжу именно так. – он подавил зевок. Признаю. -Дебора – активная женщина. – кивнула Саския и сделала шаг к Кенсу, кладя руки ему на грудь. Упругие мышцы подтянутого торса, но при этом достаточно мягкие. Ей было приятно касаться его. Саския улыбнулась самой себе. Он был горячим. Не в плане сексуальности, что само по себе неоспоримо, а именно в плане температуры. Что усиливал контраст с прохладным вечерним ветерком, что то и дело возвращался к ним своими радостными касаниями. Кенсингтон мягко улыбнулся тому, как Саския залипла изучая его медленным движениями пальцев и ладоней. Это было очень приятно, и вместе с подогревающимся в груди бочонком меда, Кенс словил идею научиться мурчать. Что идеально показало бы его нынешнее состояние. Зеленые глаза нашли его голубизну, что была искажена живым огнем. -Она является причиной того, что я задержалась. – хмыкнула Саския, упав взглядом на губы Кенса. Парень нежно сжал одну из ее рук, что упиралась в его грудь и кивнул. -Да. По этой причине я вступил в сговор с Блейком. – Саския издала смешок, вскидывая бровь. – Я люблю ее, но два дня почти без сна в ее компании – это слишком. Сас сделала шаг в сторону второго кресла, стоявшего рядом с тем, на котором сидел до этого бард и, стянула плед с него, укутываясь. -Я даже не буду спрашивать, ты слишком теплый. Он тебе не нужен. – она помахала Кенсу уголком пледа, и парень заулыбался. -Всё для тебя, Саск. Саския села удобнее, с замершей на губах улыбкой, наблюдая, как Кенс вернулся в свое кресло и немного привалился на бок. Тот, что был ближе к ней. Между ними повисла тишина нарушаемая треском огня и шумным ворохом мыслей в голове Саскии. Вопреки собственным ожиданиям она нервничала больше, чем ей хотелось бы. Пальцы рылись в кашемировом ворсе, надеясь как то успокоить возрастающее в груди цунами. Кенсингтон вздохнул, чувствуя, что им нужно поговорить о том, как теперь все будет дальше. Но вопреки внутренней тревоге и, то и дело подпрыгивающему сердцу, ощущалось своеобразное спокойствие. Саския была рядом и от этого было хорошо. И все еще сонно… Он закрыл глаза, погружаясь в звуки ночи, которые наполняли винодельню. Треск костра, стрекот цикад, шелест прохладного ветра, шорох одежды сбоку. Нежная фиалка в отдаленном сладком облаке ванили, а следом терпкая вишня с тёплым неровным дыханием, которое защекотало кожу. Мягкие губы коротко прижались к его щеке и Кенс открыл глаза, посмотрев на Саскию. Она выглядела очень мягкой, ранимой и совершенно неуверенной, и сама того не ведая, разжигала настолько восхитительный трепет в сердце Кенса, что мгновениями было даже больно. Освещённая пламенем огня, она выглядела ещё более красивой чем обычно, но эта трогательность перемешанная с страхом, который брюнетка пыталась не показывать, делала ее обезоруживающе очаровательной. Кенс медленно моргнул и с призраком улыбки на губах подставил щеку, наклоняясь чуть ближе к женщине. Сас с улыбкой снова поцеловала его несколько раз, задерживая прикосновения дольше положенного. Она обняла вторую щеку парня ладонью, посылая мягкие поцелуи по сладкой выбритой коже. Кенс нежно сжал ее руку и тихо прошептал. -Не закрывайся от меня, пожалуйста. Саския со вздохом прижалась лбом к его скуле. -Это сложно. - она несколько мгновений просто сидела рядом, обуздывая бурю эмоций, что бушевала в груди. Кенс несколько долгих мгновений слушал тихое тяжелое дыхание Сас, выжидая того, что она собиралась сказать ему. Они находились в точке принятия решения. Он это знал и был уверен в том, чего хочет сам… но была Сас и слово здесь было больше за ней. Справившись со своими эмоциями, брюнетка решила озвучить самое нелепое, но такое знакомое предложение. Вдруг, ей повезет и Кенс согласится, и тогда ей будет куда проще пойти по знакомой дорожке не принятых чувств. Она тихо сказала.- Давай просто по трахаемся, Кенс? Не пробуя всей этой романтической темы с отношениями. М? Несмотря на резкие слова, Голос Сас звучал по-своему ранимо. Она не была той, кто легко показывает свои эмоции, но теперь когда ее сердце ожило, это не было большой проблемой. Яблоком раздора выступала борьба привычки и страх неудачи. Да. Неудачи. Что если все-таки она окажется именно такой, какой изо всех старалась казаться? Что если это не ее осознанный выбор избегать отношений, а она просто для этого не предназначена? Сможет ли она оттолкнуть свои нескончаемые сомнения и открыть сердце Кенсу? Действительно открыть и довериться. А сможет ли он пойти на самую важную уступку для нее? Кенс сглотнул, подбирая слова и обдумывая. Очень хотелось бы поговорить обо всем этом на более ясную голову, но некоторые вещи он понимал даже в таком разобранном состоянии, как сейчас. Конечно, так было бы проще, сойти на хорошо изученное – «отношения на одну ночь». Но он не хотел этого. -Я так не смогу и, прости меня, если я придумываю, но мне кажется, что и ты тоже. - они посмотрели друг другу в глаза, теряя четкость от близости, но выше всего этого был момент. Их момент. - Я не прошу называть это как-то Саския. Нам хорошо вместе и будучи честными мы сможем наслаждаться этой романтической темой между нами. -Честными... ты не представляешь что говоришь. - со смешком сказала Сас. - Я досконально честна. Я знаю, что это звучит лживо, учитывая... ох, точно, а что ты будешь делать с этим, Кенс?- она стала звучать язвительно и чувствовалось , что она хотела отстраниться, но потом все же осталась рядом лишь слегка откинув назад голову. Парень все еще держал одну из ее рук в своей и чувствовал, как быстро бьется ее сердце. Венка, что проходила по тыльной стороне ладони шептала его коже пульс, раскрывая карты против хозяйки.- Как насчёт того, что я трахаюсь с разными людьми? И лишь единицы повторяются. - она испытующим взглядом посмотрела на него, в то время, как Кенс из всех сил старался выглядеть спокойно, выжидая, когда она выговорится. Слишком долго это назревало. - Ты намекаешь мне всеми путями, что хочешь отношений, но я не предназначена для того что ты подразумеваешь под отношениями, а ты не способен на те, что нужны мне... - она резко запнулась и отвела взгляд на огонь, понимая, что выболтнула лишнего. - Никто и никогда не был способен. -тихо добавила она.- а все это, - она сделала жест свободной рукой между ними.- способно действительно разбить мое сердце, если не получится. Закончив мысль, Саския откинулась на спинку своего стула с тяжёлым вздохом, но не разорвала до конца контакт с Кенсом, положив руку ему на колено. Кенсингтон глотнул сока, выдерживая паузу. -Если ты думаешь, что твои привычки в личной жизни оттолкнут меня, то ты ошибаешься. – мягко, но уверенно произнес Кенс. Кому-то из них нужно было быть уравновешивающим грузиком на весах, и если ни природа, то ситуация точно говорила что – это он. – Еще в Нью-Йорке я понял, что ты из тех женщин, которые не привязываются. -И это не помешало тебе начать влезать в мою жизнь. – проворчала Саския, все еще глядя на огонь. -Мое присутствие в твоей жизни лишь череда случайных обстоятельств. В которые удачно вписалось то, что мы друг другу понравились и… вот мы здесь. – Кенс долгим взглядом посмотрел на ее профиль. – У меня не было цели симпатизировать тебе сильнее, но меня влечет к тебе с первой встречи. Извини, если в своих попытках узнать тебя лучше, я расколол вековой лед. Саския повернулась к нему и с кривой ухмылкой фыркнула. -Тебе нельзя быть серьезным – ты становишься чертовски обаятельным. Все женщины на работе, вероятно, как змеи перед флейтой, ходят вокруг тебя гипнотически очарованные. Кенс улыбнулся. Уход от темы. Классический ход. -Возможно, но меня они не интересуют. Слишком много тех, кто впечатлен больше размером моего кошелька, чем мной. Саския кивнула. У нее было парочка неудачных интрижек с теми кто пытался залезть даже не под юбку, а напрямую в кошелек. Чувства на который ссылался Кенс были ей хорошо знакомы. Даже если она вела себя, как девушка на одну ночь, сердце принадлежало той настоящей Саскии, которая пусть и была надежна спрятана от мира, но все еще прекрасно чувствовала обиды, радость или иные сильные эмоции. И эта внутренняя Сас, что смогла пару раз вздохнуть полной грудью, была категорически против того, чтобы ее более взрослая копия, отвергла Кенсингтона. -Расскажи мне про честность. Прозвучало так будто это один из главных камней преткновения. - с задумчивым интересом произнёс Кенс, вырывая девушку из мыслей. - Что именно ты имеешь ввиду, Сас? Она повернулась к нему лицом, прекратив разглядывать пламя, и долго смотрела на него прежде, чем что-то сказать. Кенсингтон мягко ей улыбнулся и нежно сжал ее предплечье, в знак поддержки. -Я параноик. - хмыкнула она. - Не в том плане, что я схожу с ума от этого. Большую часть времени. - Саския прочистила горло и наморщила лоб, стараясь объяснить ему. Она не делала этого со времен колледжа. - Но в отношениях... я этого требую. Я слышу ложь, понимаешь? А люди склонны врать мне на каждом шагу. -Неужели все отношения, в которых ты состояла... Саския отстранилась от него и подперла ладонью подбородок. -Состояла сильно сказано. Я не давала никому больше двух шансов Кенс, а сейчас... теперь это не нужно. Как я думаю. Ты говоришь мне правду, а я точно знаю, что это не так.- она долгим взглядом посмотрела на Кенса, а потом криво ухмыльнулась.- Ты не понимаешь, да? Кенсингтон немного нахмурился, воспринимая информацию. Чувствует ложь? Серьезно? -Не особо. – покачал головой Кенс. – Но меня больше смущает та часть про шансы. – он неловко улыбнулся, вглядываясь в салатовые глаза Сас, освещенные пламенем. -Ты пишешь только тексты? – неожиданно спросила она и Кенс немного удивился. -Нет. Еще я пишу музыку, но я учился играть проводя время с Итаном, так что навряд ли меня можно назвать музыкантом. А что? Саския закатила глаза и поджала под себя ноги, принимая немного другую позу в кресле. Устроившись, она снова посмотрела на него. -Но это не отменяет того факта, что ты попадаешь в ноты. – она дождалась кивка. – Вот представь, что у тебя внутри есть… своеобразная струна. Она имеет свой собственный звук, который нельзя ни с чем спутать. И при близком контакте с человеком, а романтические отношения это близкий контакт, - уточнила Сас, желая полно объяснить проблему. – ты очень хорошо чувствуешь, как время от времени эта струна звучит в тебе. Чем громче звук тем сильнее ложь, которую ты слышишь. Кенс погрузился в описания и еще раз кивнул. -Звучит, как мистический опыт, но хорошо я понял. – Саск тихо посмеялась и сделала глоток вина из своего бокала. – Так значит… это то, что ты чувствуешь, когда люди врут тебе? -Только те, кого я подпустила к себе близко и кто действительно важен для моего сердца. С остальными я научилась отгораживаться от этого…. внутреннего цензора. -А что с шансами? – уточнил Кенс, усваивая все услышанное. -М? Ох, шансы. Как бы тебе объяснить это…- задумчиво протянула Саск, а потом наморщила лоб вспомнив.- Если бы мы встречались и ты провернул ту штуку с вином, то твой первый шанс бы испарился. – она пожала плечом не акцентируя внимание на выражение растерянного замешательства, которое очень отчетливо заиграло на лице Кенса. -Но… это была недоговоренность. – пробормотал Кенс. – и… это то что я привык скрывать ото всех. -И я это поняла, поэтому все нормально. Но это то о чем я и говорю. Никогда и никто не сможет быть на все сто процентов честен в своих мыслях, чувствах и делах. Потому что это сложно. Как адекватный взрослый человек я это понимаю, Кенс. И меня это даже устраивает, если ты парень на одну ночь, знакомый, коллега по работе. Кенсингтон зачесал рукой волосы назад. Этот разговор определенно был для более бодрого расположения духа. Маленькой славное ведерко экспрессо вполне исправило бы картину. Хотя это было ложью… творческая деформация, давным-давно вывела кофе из списка бодрящих напитков. -И в ответ на это отсутствие отношений. Саския сделала глоток вина, тяжело вздохнув. - Бинго, Кенсингтон. Почему ты так хочешь узнать обо всем этом, а? Разве я не предлагаю идеальный вариант, как уйти ото всех этих сложностей. -А я не боюсь сложностей. И я не хочу, чтобы это было чем-то незначительным. – их глаза встретились. – Послушай, ты мне очень нравишься, Саск. И это не просто проявление неудовлетворенного влечения, это то, ради чего… я… готов говорить правду. Саския проглотила ком, что подступил ведомый искренностью слов Кенсингтона. -Твоя неудача будет стоить мне сердца. – тихо прошептала она, борясь со своими чувствами. -Тогда… - Кенс старался выглядеть и звучать более уверенно, чем себя ощущал. Если она рисковала сердцем, то он в комплект своему ставил еще и право на свои мысли, в некоторой степени отдавал на суд Саскии свою гордость. Это было слишком много, но… Саския этого стоила. Во всяком случае он надеялся на это. – давай сделаем эту попытку удачной вместе. Она долгим взглядом оглядела его лицо. Ее шея дрогнула от сглатывания и Сас бархатной немного дрожащей интонацией произнесла. -Постепенно.- Кенс улыбнулся когда ее рука легла на его бедро, и взяв упор Саския потянулась к нему начиная нежный поцелуй длинною в ночь.