Последняя капля крови

Дверь в главный офис Московского резко открывается, немного напугав того. Кто может вот так вломиться к Михаилу? Тот сам этого не ожидал, поэтому, кто бы это ни был, Миша хмурится и становиться раздражённым. На пороге стоит уж слишком знакомая фигура. Такую он видит на каждом собрании столиц округов. Это был Константин. Он выглядил сердито и серьёзно. — Стучать не учили, Уралов? — Но Костя молчит, он лишь заходит в комнату, и кидает небольшую стобку бумаг на рабочий стол Москвы. — Очень грубо и не вежливо, что ещё ожидать от города бесов? Конечно... Михаил смотрит на Костю, в надежде что тот хоть чего-нибудь ответит. Но тот лишь смотрит на него холодно, не меняя выражения своего лица. — Что это? — На этот вопрос Екатеринбург на секунду опускает взгляд на документы, и вновь смотрит на Москву, дав знак, что б он сам всё прочитал

***

Красной струйкой стекает кровь с рук Кости. Он практически не дышит, стараясь услышать своего друга за стенкой. Эта кровь вовсе не принадлежала ему, а Юре. По лицу текла тёплая слеза, давно таких горьких слёз он не пускал. За окном слышится сирена, сирена скорой помощи. А где-то за стенами громкий плачь, разрывающий душу на части. Он вздыхает, вытирает руки о грязное полотенце, выходит из ванной. Татищев лежал на диване в гостиной, весь бледный, словно труп, но пока что, к счастью, им не был.

***

— Читай. — Миша медленно взял стобку бумаг, распрямил её, и наконец увёл взгляд от злого Кости, посмотрев на текст на документах. Екатеринбург, убедившись что Московский на него не смотрит, опустил глаза, вся серьёзность ушла с лица, осталась лишь грусть и некая тоска, воспоминания вновь его настигли.

***

Те стояли на балконе, болтали и курили, больше, конечно же, курил всё же Юра, одну сигарету за другой. Костя же смотрел на друга. Тот смеялся и смотрел вдаль, на заводы и комбинаты своего города, на которых был идеальный обзор в квартире Юры, во всей красе их можно было увидеть только у Татищевых. Всё бы прошло гладко и хорошо, как в обычный поздний вечер пятницы, если бы не новый, более пугающий приступ Юры. Он упал на колени, сильно кашляя кровью, задыхаясь от собственных кусков лёгких. Костя опустился к нему, взглянув в глаза он взял его руку, поддерживая за плечо. — Юр! Ты слышишь меня? Держись, сейчас мы всё решим. Не паникуй только, понял? — Уралов пытался сохранять спокойствие, говорил чётко и громко, чтоб друг его точно услышал. Он был растерян, ведь такой сильный приступ случался впервые, по крайней мере, который он мог наблюдать.

***

— Ты совсем с ума сошёл?! Ты чем думаешь, Константин? — Крик Миши вывел Костю из воспоминаний. — Ты должен это подписать. — Ты совсем походу с дуба рухнул? — Он бросил бумаги к Косте. — Да ты можешь хоть 100 храмов поставить в моём городе! Только подпиши это, немедленно. — Екатеринбург поднял документы, пододвинув их прямо к Москве под нос. — Я свою подпись ставить тут не собираюсь. Если у тебя больше ничего нет, вон отсюда.

***

За ними слышится топот детских ног. У порога стоят Катя с Серёжей. Они смотрят на происходящее с огромной печалью и удивлением. — Серёж, вызывай скорую. Старший хватает сестру за руку. Она вот-вот разревётся, закатит громкую истерику. А Магнитке это будет только на нервы, да и видеть Катю всю в слезах никому не хочется. Они прибегают в комнату брата, там он достаёт телефон и набирает "103". Костя уносит Юру в зал, кладёт на диван, а сам уходит мыть руки. Тот более-менее успокоился, но дышит хрипло и громко, иногда покашливая, изо рта течёт густая красная жидкость, кровь запачкала всё лицо и футболку. На вид он выглядит очень жалко. Через некоторое время слышатся сирены. В гостиную заходит Серёжа, он оставил Катю в своей комнате и прикрыл дверь, что бы та не видела своего папку в таком состоянии. У самого же слёзы наворачиваются. Вот и не выдержала Катя. За спиной брата слышиться громкий детский плачь, из-за которого так и хочеться дать волю эмоциям, и заплакать тоже. Но Серёжа сильней, и в какой бы ситуации он не был, он не поддастся слезам, он ведь "мужик", как говорил папа. Из ванной выходит Уралов, тот открывает дверь врачам, которые сразу же бегут к больному. — Серёж, понимаю, сейчас трудно. Но ты должен ехать ко мне, — он достаёт ключи из заднего кармана, и передаёт ребёнку, — ты уже много раз ко мне приезжал, и в этот раз тоже сможешь. Бери Катеньку, складывайте самые необходимые вещи в рюкзак, и уходите. Я приеду домой через часов шесть, главное не волнуйся. — Он кладёт на плечо Серёжы свою руку, приобнимает парня, и выкладывает деньги на проезд на тумбочку, а сам открывает ящик в зале. Он отодвигает книги, доставая пыльные бумаги. Костя давно их туда положил, об их существовании даже сам Юра не знал.

***

— Сейчас это очень важно, Миш. Я готов потратить на это все свои деньги, только нарисуй тут свои каракули. — Ты не понял? Уралов, ты пьян? Может тебе скорую вызвать?! Тебе повезло что я сегодня добрый, и не вызвал охрану сразу, когда ты ко мне только ворвался.

***

Больница. Екатеринбург сидит на больничном стуле в коридоре. Из кабинета выходит девушка, в руках была папка с какими-то непонятными справками и бумагами. — Извините, но у меня есть только плохая новость. Ваш друг находится в критическом состоянии. Мы постараемся сделать всё возможное, что бы ему стало лучше. Находиться здесь вам больше смысла нет. Идите домой, мы позвоним сразу, как что-то случиться. Оставьте свой номер телефона на стойке регистрации. — Речи врача вывели Костю из раздумий. Он встал и медленно пошёл к выходу. На глазах пролетали все самые лучшие воспоминания с Челябинском. Вот он впервые познакомился с ним. А вот Челябинск отмечает своё день рождение, которому исполнился в этот день уже второй век. Жаркое лето, Юра пытался привыкнуть к маленькому Серёже, который постоянно вертелся и плакал на руках у папы. Или вот его первая победа над соперником в хоккее. Или же вот Катя. Её первые шаги, первое слово, первое выступление на утреннике. Костя всегда был рядом с Татищевыми, в самые печальные моменты, или наоборот, в самые счастливые. Такие воспоминания в голове пробегают быстро. Губы начинают дрожать, такое ощущение, будто это последние часы жизни Челябинска. Но Екатеринбург не верит, и не желает верить в это. Челябинск сильный город, сильный народ. Вряд ли вот так просто он умрёт в больнице, на какой-то койке, где лежали обычные люди. Он сделает всё, лишь бы спасти друга.

***

— Сколько раз повторять тебе?! Я не собираюсь тратить кучу денег, лишь бы перестроить заводы! Это бред сумасшедшего! Не приходи больше ко мне до собрания! Ты меня понял? — Московский кидает бумаги в руки к Уралову. Тот молчит, понимая, что так он не сможет что-либо предпринять. Он выходит из главного здания Москвы. На лице горькая печаль и ненависть к Мише. Костя достаёт телефон. На весь экран высвечивается новость:

"С этого дня город Челябинск не считается пригодным для жизни"

Юры больше нет