M'amour et ma mort

Разбудил громкий и навязчивый звук будильника. Хёнджин вздрогнул и быстро выключил его. Оглядев пустую кухню, парень глубоко вздохнул. Во сне всё было слишком хорошо и реалистично, он уже поверил, что Ликс и правда вернулся. Но это всего лишь сновидение, которое создал мозг, видимо из-за того, что весь предыдущий день Хён только и думал о Ёнбоке. Первым делом была ещё одна попытка дозвониться до Ли. Но и она стала безрезультатной. Теперь даже гудки не идут. Хотя вполне логично – если Феликс прилетел домой, значит поменял сим-карту. Получается, теперь надежды нет. Только если голубей с письмами слать, хотя Хван сейчас готов даже на это. Ладно. Что говорят в таких случаях? «Главное – отвлечься». Вот, нужно заварить себе кофе, послушать музыку. Всё равно думать надо «холодной» головой. Думая об этом, тот неохотно принялся за приготовление завтрака. С улицы (видимо, из чьей-то машины) как раз послышались негромкие слова песни: «Oh, to see without my eyes The first time that you kissed me Boundless by the time I cried I built your walls around me»* Джин резко захлопнул окно, понимая, что музыка только раздражает, особенно такая. Сконцентрироваться на готовке невозможно, поэтому сегодня на завтрак только кофе. Стоя над кофемашиной, парень изо всех сил попытался думать о чём-то другом. О погоде, о делах, о работе. Как раз работы по горло, так что стоит ею и заняться. В конце концов, если погружаться в труд и заниматься делами целый день, будет некогда раздумывать о плохом. Это проверено. Молочная пенка уже начала выливаться через края чашки, когда Хён вспомнил, что он делает. Сев за стол, отпил тёплый напиток, глядя куда-то в одну точку на стене. Во рту осталась неприятная горечь. Конечно, потому что из-за своей рассеянности он забыл добавить сахар, да ещё и сам кофе сделал слишком крепким. Но вкуса так и не заметил – настолько было не до этого. Лишь слегка поморщившись, отодвинул чашку и в своих мыслях ушёл в отдельную небольшую комнату. Там всё для его творчества и работы: запачканный мольберт, палитра, кисти, пастель, краски, карандаши. Освещение неяркое, но холодное. Ближе к стене стоит круглый прозрачный столик, на котором обычно располагаются композиции из предметов, если Хван рисует натюрморт. Но чаще заказывают портреты. Подписчиков в Инстаграмме однажды так удивил портрет, на котором изображён Феликс, что Хёну начали поступать заказы на новые работы. Так он и начал зарабатывать на своём прекрасном таланте. А тот рисунок до сих висит на стене в их спальне. Ликс на нём так же ослепительно красив, как в жизни. Живопись – это то, при чём эмоции выплёскиваются наружу, как их ни удерживай. И, начиная творить, Хёнджин чувствует, как по щекам начинают бежать тёплые ручейки. Нет, невозможно изобразить ещё кого-то, когда у тебя в голове застыл один-единственный образ. И на холсте из солнечных пятен светлой краски начинает ясно вырисовываться обворожительное личико Феликса. Его аккуратный носик, завораживающие веснушки, карие счастливые глаза. Во рту становится снова так горько, словно парень опять пьёт этот ужасный кофе. Как отвлечься? Как? Разве люди умеют занимать себя чем-то другим, когда они теряют частичку себя? И некого даже винить, кроме себя. Хван не отрицает этого у себя в голове. Ведь из-за кого всё это? Ликс человек с огромным терпением, особенно к тем, кого любит. Он бы не ушёл после мелких ссор, не подумав. А значит, вся вина оправданно лежит на Хёнджине. И душит его, душит комом в горле. Пришло время терпеть ему. Кто знает – может быть, это не так уж тяжело? Возможно, через пару месяцев всё забудется, сгладится. Или даже недель. Главное – найти способ. А их у людей не столь и много.. Пытаясь успокоиться, Хён включил первое попавшееся видео в соц.сети. Из динамика мелодичным голосом зазвучало: «How much sorrow can I take? Blackbird on my shoulder And what difference does it make When this love is over?»*