M'amour et ma mort

После стадии отрицания неизбежно наступил гнев. Хван не мог ни минуты усидеть спокойно, руки тряслись от переизбытка эмоций. Открыв шкаф, он достал оттуда небольшую коробочку, доверху заполненную фотографиями. Глядя на счастливые лица – его и Феликса – запечатлённые на глянцевой бумаге, парень сжал зубы и швырнул коробку об дальнюю стену. Все фотокарточки разлетелись по полу цветным ворохом. Другой на месте Хёнджина сжёг бы, вероятно, всё, что напоминает о бывшем. Но для Хвана главное выплеснуть злость. Подойдя к стенке, он наклонился, рассматривая фото. В каждом из них своё воспоминание, свой сюжет. И как он мог всё это не сберечь? «Придурок ты, Хван Хёнджин. Тварь, безмозглое животное!» - всё это убеждающее кричал ему внутренний голос. Но заполоняющая мысли агрессия была сильнее. Все вокруг виноваты, все до единого – как же иначе? - И ещё делают вид, что хотят помочь. Надо же, помощники! Я сам справлялся всегда. И сейчас справлюсь. Никого мне не нужно. Можно и не притворяться, что я нужен вам, понятно?! Если бы его друзья сейчас слышали эти слова, они бы сильно разочаровались. Но их тут нет. А значит, можно накричаться вволю. - Бедняжка, укатил домой, значит! Вот такой гордый, такой уверенный. Ничего себе, решил показать, что я ему не нужен нахер. Ну и ради Бога! Скатертью дорожка. Пусть всё у тебя дома будет хорошо. Лучше чем тут. А я и сам справлюсь. Да, справлюсь. Пусть никто и не сомневается. Посмотреть на это со стороны сейчас было бы страшно. Парень метался по всей комнате, крича просто в пустоту ругательства и прочие неприятные вещи. Переодически останавливаясь, хватал воздух пересохшими губами и вздрагивал от нервного напряжения. Нет, ему просто хочется показать, что уход Феликса не сделал ему хуже. Вот только удаётся очень плохо. Да и показывает он это самому себе. Остальным и так предельно ясно, что сейчас происходит у Джина внутри. Сквозь звон в ушах Хван услышал рингтон на телефоне. На экране высветилась надпись «Хо ». - Что, звонит опять спросить «Как ты»? Да никого это не ебёт в самом деле, я же знаю. Бросив трубку, Хёнджин ушёл на кухню. *** - Не берёт, - слегка встревоженным голосом сказал Минхо. - Ну ничего, побесится и позвонит сам. Или приедет. Ты же его знаешь, так что не мне объяснять, - Джисон выглядел довольно спокойным, даже равнодушным. Он всё же затаил небольшую обиду на Хёна за то, что тот был так груб с ними. - Я это знаю, и ещё знаю, что он может натворить. Не удивлюсь, если вся его квартира сейчас находится в полном хаосе. И всё же никогда не знаешь, что этот невротик выкинет в этот раз. - Ну и ладно. Не думаю, что что-то ужасное. Знаешь, я больше переживаю за Феликса. - Да они оба хороши. Но всё-таки нам не стоит лезть в их дела. Они уже взрослые и разберутся сами. Мы с тобой должны думать прежде всего о наших отношениях, чтобы всё было хорошо. - Ты как обычно прав, Лино. *** Сидя на кухне, Хён открыл бутылку крепкого вина и довольно быстро принялся за её опустошение. Нет, он не был алкоголиком (как бы глупо это не звучало), хоть и находил в спиртном спасение нередко после ссор с Феликсом. И пил не ради веселья, а ради успокоения. Вроде как в состоянии опьянения проблемы кажутся такими ничтожными, мелкими. Вот и сейчас все переживания понемногу растворяются, как будто и правда не произошло ничего страшного. - Минхо прав – найду себе другого. Или другую. Да без разницы. Уж точно будет получше. А Феликс пусть сидит там себя дома. Пожалуйста. Бокал за бокалом, и ярость уже перестаёт бурлить внутри так сильно. Откидываясь на спинку дивана, парень прикрывает глаза и усмехается. - Не так уж и велика потеря. Но так ли невелика? Или всё-таки ощутима, если уже около трёх суток он тратит силы лишь на то, чтобы забыться хоть на секунду?