Август.

хан джисон это ветер в волосах. хан джисон это розовая сахарная вата. хан джисон это хаос. хан джисон это громкий смех. хан джисон для хёнджина это счастье. –хён, вот если бы у тебя спросили: "правда или жизнь?" что бы ты ответил? –правда, наверное. что вообще значит "жизнь" в этом вопросе? мы ведь уже живём и без того всё познаем, так что да – правда. –хм, я думаю, что правда и жизнь взаимосвязаны. одно без другого невозможно. не будет правды не будет и жизни. – джисон ведёт свой велосипед, держа его за руль, по тропинке ведущей к их селу, – подумай о том, что именно для тебя является жизнью, а потом расскажи мне, хорошо? хан джисон это странные вопросы. хан джисон это долгие телефонные разговоры обо всём и ни о чем одновременно. хан джисон для хёнджина это комфорт.

***

жизнь. что для хёнджина является жизнью? этот вопрос крутится в его голове на повторе весь день и всю ночь. он не может уснуть, ворочаясь и переворачиваясь с одного бока на другой. –жизнь, – хёнджин подскочил с кровати и подошёл к письменному столу, – жизнь это... – он шепчет себе под нос и хватает блокнот и ручку, на чистом листе появляется запись, выведенная корявым почерком:

«жизнь – это рождение солнца, рождение луны, рождение земли, моё рождение, жизнь это мамина улыбка и нежные руки. разбитые коленки, когда из раны хлещет кровь, невозможно не чувствать себя живым...»

на этом запись обрывается и хёнджин засыпает со спокойной душой.

***

–хён!! смотри, бабушка купила мне новые джинсы, правда классные?? – джисон подбегает к парню, сидящему на ступеньках у дома, и начинает крутиться вокруг себя, показывая обновку со всех сторон. –вы в город что ли ездили? – джисон кивает в ответ, – когда? –вчера вечером. ну так что? смотрятся с моими кедами? – хёнджин закатывает глаза, – что угодно, что будет полностью прикрывать твои кеды, будет с ними смотреться. классные джинсы, мне нравятся. – спасибо, джинни! – джисон счастливо улыбается, – покатаемся сегодня? можем в соседнюю деревню съездить, говорят, там дискотеку собираются устраивать. заодно джинсы выгуляю. –дискотека это здорово! давно мы не выбрались вместе за пределы наших двенадцати улиц. –тогда встретимся в семь? – джисон развернулся в сторону калитки. –встретимся в семь. до встречи, сони. у хёнджина не было новых вещей. у него и старых то было не особо много. он надел чёрные брюки, которые остались у него со времён средней школы (сейчас он уже в старшей, большая разница вообще-то!) и были слегка коротковаты, лёгкую рубашку с коротким рукавом и красивые лакированные полуботинки. ровно в семь часов джисон уже стоял напротив дома хёнджина. на самом деле, он давно уже знал о готовящейся дискотеке, просто не было подходящего случая, чтобы позвать на неё своего хёна. это ведь дискотека!! серьёзный шаг, между прочим. когда хёнджин вышел из за калитки и посмотрел на джисона, глаза второго увеличились, а рот открылся в изумлении. хён красивый. очень красивый. –меня с тобой не пустят. – серьёзно проговорил джисон, еле взяв себя в руки. –это ещё почему? – хван изогнул бровь в недоумении. –фейсконтроль не пройду. –ха-ха, очень смешно, хан. –хёнджин закатил глаза. –ты выглядишь так, будто идёшь не на сельскую дискотеку, а в загс! – джисон перекинул ногу через сидение велосипеда, –а я, словно к соседкам, ежедневные сплетни послушать, да семечки пощелкать! –ой, да ладно тебе! неправда это всё, – хван проделал то же самое и залез на велосипед, – и вообще, у тебя джинсы новые! считай, первый парень на деревне, с таким грех в загс не пойти. –хёнджин игриво заиграл бровями и подмигнул парню. –иди ты! – хан засмеялся над действиями друга и шутливо хлопнул его по плечу. они начали крутить педали, покидая родное село. дискотека в самом разгаре. это единственный ангар на несколько селений, находящихся по близости. музыка в нём играет современная, да и молодёжи здесь полно. вообще, дискотека действительно является удачным местом для свидания. ну, точнее, так здесь считают. хан хватает хёнджина за руку и тянет в самый центр. музыка бьёт по ушам, но это не нервирует, а наоборот прибавляет больше уверенности. тело само отзывается на каждый бит и они начинают двигаться. движения парней совсем не ритмичные, они машут руками и ногами в разные стороны, невпопад, дёргаясь так, словно изображают осьминожек и громко смеются (этого не слышно, но они это чувствуют). –я устааал, – джисон хнычет, покидая местный клуб, – ноги еле передвигается, а нам ещё ехать! –джисони, не ной, пожалуйста, голова гудит. дорога до дома впервые кажется ужасно долгой, но это не делает вечер плохим. эйфория разливается приятной волной по венам, будоражит кровь. летние вечера в деревне тёплые, воздух чистый, а лёгкий ветер приятно обдувает лицо.

***

уже дома, хван хватает знакомый блокнот и продолжает корявую запись:

«жизнь – это рождение солнца, рождение луны, рождение земли, моё рождение. жизнь – это мамина улыбка и нежные руки. разбитые коленки, ведь, когда из раны хлещет кровь, невозможно не чувствать себя живым... это горячий чай, обжигающий горло, новые джинсы, звонкий смех и танцы...»

***

–джисони, смотри, мой новый рисунок! – хван протягивает другу аккуратный лист. –вау, это прекрасно хён! это же наш любимый лес! о, – он тычет пальцем в мелкую фигуру на листе, – это что, я? – он проводит пальцем по маленькому человечку, который сидит на велосипеде и крутит педали. этот маленький человечек, с большим красным рюкзаком и, еле проглядывающими из под длинных джинс, красными кедами едет прямиком в гущу леса. –конечно ты! мне этот момент запомнился, захотелось изобразить. – хёнджин смущённо отвёл взгляд. –чудесный рисунок, хён! – он протянул руки к другу, – спасибо тебе! – и притянул его к себе, обнимая. хёнджин с удовольствием ответил на прикосновения хана. его тёплые руки нежно поглаживают хвана по спине и смыкаются в замок где-то в районе рёбер. –ты замечательный, хёнджини. в груди разливается тепло. хёнджин кидает маленькие камешки в окно хана и зовёт друга. когда окошко открывается и оттуда появляется заспанная макушка, он говорит: –мы с семьей в город собираемся, тебе привезти чего нибудь? –себя привези. и поскорее! я устал сидеть дома, мне грустно, скучно и холодно. – хан уже неделю как сидит дома из-за простуды, а хёнджина к нему не пускают из осторожности. –хорошо, лапа! я забегу к тебе, когда вернусь. хёнджин привёз джисону новые цацки. хан любит всё яркое и блестящее, как сорока. джисон надевает новые украшения, смотрится на себя в зеркало и хрипло смеётся – пока хёнджин за ним наблюдает. любуется. «ты красивый» вылетает раньше, чем он успевает сообразить. хёнджин густо краснеет, а хан улыбается ещё сильнее. и улыбка его такая яркая, такая широкая, заразительная, и... целовательная. эта мысль пугает, но из головы не выходит. –спасибо, джинни! и снова это странное чувство – в груди жар.

***

даже спустя три дня мысль о целовательной улыбке джисона не выходит из головы. хёнджин просыпается – и перед глазами эти губы, завтракает – и снова они, ложится спать с этой улыбкой в голове, спит и видит эти губы. он быстро забегает в комнату, хватает блокнот, открывает его на злосчастной странице и продолжает запись:

«жизнь – это рождение солнца, рождение луны, рождение земли, моё рождение. жизнь – это мамина улыбка и нежные руки. разбитые коленки, ведь, когда из раны хлещет кровь, невозможно не чувствать себя живым... это горячий чай, обжигающий горло, новые джинсы, звонкий смех и танцы. жизнь – это поездки в город, это выбирать подарок для друга, это делать других счастливыми. жизнь – это тёплые объятия хани, это его мягкая улыбка (которую хочется зацеловать) и любовь к ярким вещам...»

хани. хани, хани, хани... жить становится гораздо труднее именно в тот момент, когда хёнджин осознаёт свою влюблённость в лучшего друга. влюблённость в человека, который знает его буквально целую вечность. он понимает и принимает эту влюблённость.

***

хан джисон это мятая постель, потому что он не видит смысла в том, чтобы заправлять её. хан джисон это красные кеды и штаны, которые обязательно их прикрывают. хан джисон это жар в груди. хан джисон это первая влюблённость хёнджина. –хён, поехали на поле, посмотрим на звёзды! – джисон подходит к дому друга с велосипедом, – на небе созвездия видно! вообще, хёнджин уже готовился ко сну, но перспектива ночного свидания ему нравится гораздо больше, поэтому он быстро собирается, накидывает тёплую кофту и бежит на улицу. на столе остаётся блокнот, открытый на странице с коряво написанным:

«жизнь – это рождение солнца, рождение луны, рождение земли, моё рождение. жизнь – это мамина улыбка и нежные руки. разбитые коленки, ведь, когда из раны хлещет кровь, невозможно не чувствать себя живым... это горячий чай, обжигающий горло, новые джинсы, звонкий смех и танцы. жизнь – это поездки в город, это выбирать подарок для друга, это делать других счастливыми. жизнь – это тёплые объятия хани, это его мягкая улыбка (которую хочется зацеловать) и любовь к ярким вещам. жизнь – это звёздное небо, это солнечные лучи пробивающиеся через окна и которые будят по утрам. это облепиховые деревья в нашем саду и ежегодный сбор урожая. жизнь – это музыка и стихи, это движения, это эмоции. жизнь чувствуется тогда, когда в ней есть хан джисон.»

джисон для хёнджина первый знакомый, первый друг и первая влюблённость. будет ли он его первой любовью пока неизвестно. он узнает, это позже. сейчас, лёжа на поле рядом с любимым лесом и любимым человеком, наблюдая за звёздами, хёнджин отвечает на вопрос хана без сомнения. –правда или жизнь, хён? – джисон переводит очарованный взгляд на хёнджина. –ты мне покажи, хани. – хёнджин мягко улыбается и придвигается к джисону, сокращая оставшиеся миллиметры.