Стейтен Айленд

1 сентября 2012 год Сегодня этот сносный парень переходит в среднюю школу, что дает знать, что парень растет и развивается, годы идут, время не стоит. Светловолосый парень с фингалом под левым глазом, одетый весь ну уж слишком официально, что никак не похоже на него. Первое сентября как никак. Белая, идеально выглаженная матушкой рубашка, черный идеально ровно завязанный галстук, черные штаны и vans old school на ногах. На плечах черный портфель от той же фирмы, что и кеды. Ветер играет в веселую игру с немного растрепанными волосами парня, что только начинало раздражать Трэвиса. В ушах со старенького плеера играет "i can't handle change" – его любимая песня. Наушники тоже были не новые, да и в такое время не очень то и качественные. Была слышна маленькая хрипотца, биты издавались странным звуком, иногда наушники вовсе отключались. Родители не хотят покупать новые наушники. Собственно Трэвису на это как-то плевать. Достав с кармана маленький телефон-раскладушку, парень мельком посмотрел на время. 7:50. Надо поторапливаться. У многих его ровесников уже были те самые сенсорные телефоны с надкушенным яблочком на задней панели телефона, один он ходил со старенькой раскладушкой, которую ему подарили еще в 2010. Деньги были, достаточно, чтобы купить своему сыну новые наушники и сенсорный телефон, как у многих ребят его возраста. Вот мама купит себе новую шубку, папа дорогие туфли с таким же дорогим официальным костюмом. Новый дорогой сервиз, который будет пылится на полках дорогого позолоченного стенда в одной из гостиных, новое колечко для матушки с красивым камушком svorovski. Тогда почему их сын должен ходить со старой раскладушкой в потертых кедах? Зайдя в здание школы он сразу поймал на себя большое количество взглядов. Разных взглядов. Кто-то смотрел со страхом, кто-то с отвращением, даже были люди с восхищением в глазах. Но никто так и не подошел к парню. У Трэвиса была парочка друзей. Конечно, Трэвису было неизвестно, они и вправду с ним хотят общаться или им просто нужна репутация и защита Фелпса? Он никогда не умел читать людей, даже не мог различить простые вещи: как к тебе относится человек, хочет ли он общаться с тобой, интересен ли ты ему вообще. Трэвис жил в мире лжи. Просочившись через всю толпу, Трэвис дошел до нужного кабинета, закинув на вторую парту свой старенький портфель, тем самым заняв место, он удалился и почапал на линейку, где уже стояли его одноклассники с классным руководителем. Окинув всех быстрым взглядом, Трэвису будто становилось тяжело дышать. Во дворе школы сейчас находились все ученики и учителя, а это около 700 человек. Фелпс никогда не любил большое количество людей. Немного пройдя через весь двор, мальчик нашел свой класс и, пристроившись где-то сзади, начал рассматривать оценивающим взглядом одноклассников. За лето много кто изменился. Вот та самая тихоня, которая сейчас стоит с короткими крашенными волосами, крестами на ушах, с черным лаком на ногтях и непонятными цепями на шее. Вот тот самый страшненький одноклассник, который еще в мае был пухленький с прыщами на лице и в очках. Сейчас же он никак не выглядел на свой возраст, кожа лица была приятно ухожена, а сам парень был стройным, с линзами вместо очков на глазах. Вот еще один парень с темными волосами по плечи, в ухоженной и глаженой одежде, с новым портфелем, с сенсорным телефончиком в руках, а на ногах новые кеды черного цвета, converse all star, или как многие говорили "Чаки". Совершенно новые, не потертые, без каких либо царапин или грязи. Трэвис всегда хотел себе конверсы. Остановив взгляд на этом парнише, Трэвис понял, что его совершенно не знает, а значит, это новенький. Простояв 40 минут на улице, смотря глупое выступление первоклашек, вся школа разбежалась по кабинетам. Теперь то можно рассмотреть новенького получше. – Я Ларри Джонсон, переехал сюда из Детройта, надеюсь, мы подружимся, – рассказывал новенький, стоя у доски и одаривая всех очень радостным взглядом. У него были густые брови, а под правым глазом красовалась родинка. Также у него были красивые, выразительные глаза карего цвета. Ларри сел обратно за третью парту, за Трэвисом. – Педик! – обернувшись, крикнул Трэвис в лицо новенькому, но тому вовсе не было дело до него. Отсидев четыре часа занятий, Трэвис вышел самый последний с класса, как раз таки после Джонсона. – Эй, педрила! – крикнул блондин вслед Джонсону, – ты тип не такой как все или реал пидор? – улыбнувшись, Трэвис сплюнул на пол подходя к парню. Ларри обернулся в самый последний момент, когда тот уже преодолел все расстояние между ними. – За языком следи, и вообще, к чему такие выводы? – уверенность в голосе было слышно отлично, что как раз таки и бесило Трэвиса. – У тебя волосы как у девочки! – Трэвис взял одну прядку волос и, накрутив ее себе на палец, потянул вниз, – как тебе идея сделать из такого пидора, как ты, нормального парня? – Ларри начал шипеть от боли, после чего Трэвис зарядил ему в нос. Взяв его за подбородок и притянув ближе к своему лицу, он произнес: – Получил, педрила? Сегодня твой счастливый день, Джонсон! – сделав свою работу, Трэвис уверенно пошел домой.                                                 Тем же вечером в доме Фелпсов Трэвис находился у себя в комнате, лежал на полу, разглядывая "очень" интересный потолок. Свет в его комнате был выключен, только фонари на улице и луна проникали в комнату. Зачем я существую? Почему он меня еще не убил? А может самому это сделать? Кроме этих мыслей ничего в голову не лезло, каждый раз, когда он так ложился на пол, рассматривая потолок. А так было каждый вечер. Услышав тяжелые шаги отца в сторону его комнаты, Трэвис моментально встал с пола, включил настольную лампу и принялся делать вид, что чем-то очень занят. Взяв первую книгу, которая ему попалась под руку, сделав умный вид, он начал читать содержимое этой "очень" интересной книги. Щелчек. Открытие двери. Трэвис, готовься к новым синякам. – А чего это ты мне не рассказал, что у вас новенький в классе появился? – в руках у огромного мужчины был кусок каната, что был весь уже потертый, на котором красовались старые пятна крови. Это означало одно – синяки ему точно обеспечены. Отложив книгу в сторону, Трэвис повернулся к Кеннету. – Извини, я забыл, – опустив взгляд, сказал Трэвис. И это тот самый задира школы? – Да? А то, как ты ему нос разбил, ты не забыл? – отец начал переходить на крик. Откуда он знает? – Я тебя таким растил?! – он начал медленно подходить к кровати подростка, – Ты кусок паршивого дерьма! – одним толчком он повалил Трэвиса, из-за чего тот из сидящей позы принял лежачую. Завалившись на сына, он сжал его горло рукой. Меж их лицами было всего-то десять сантиметров. – Думаешь, раз ему все можно, то и тебе тоже? – его рука начала сжиматься, кислорода становилось всё меньше, – Ты поплатишься у меня, сучка! – разжав руку, он слез с парня, а после потянул его к себе. Держа того за шиворот, он замахнулся со всей силы и кинул Трэвиса в стенку. Подойдя к своему сыну, который лежал уже полуживой на полу, он принялся избивать его канатом. Первый замах, второй, третий. Тринадцатый, пятнадцатый. Семнадцатый. И вот он, последний и самый сильный из всех, двадцатый. Чуть отступив от блондина, отец сказал: – Надеюсь, ты меня понял, ничтожество, – выйдя из комнаты, он закрыл дверь подростка, оставив того истекать кровь в собственной комнате от рук собственного отца. 7 октября 2012 год Эта дата запомнится Трэвису навсегда, она отпечаталась в его памяти как самый худший день, который забрал у него все, как и психику, так и девственность. Выходной день холодного октября. Трэвис, сложившись калачиком на уютной и теплой кровати, наблюдал как капельки дождя приятно постукивали по стеклу окон и подоконнику. Ну что может испортить такой прекрасный день, когда на улице дождь, а тебе никуда не надо и ты можешь весь день пролежать на кровати под одеялом? Правильно, Кеннет Фелпс. На часах 11:00. Парень совсем недавно проснулся, и, как подобает утренней рутине, он взял полотенце с нижним бельем и направился в ванную комнату. Пройдя по коридору на вид дорогого дома, везде стояли какие-то дорогие вазы из Египта или Германии, позолоченные сувениры, стеклянные журнальные столики, которые тоже стоили дорого, ковры из натуральной норки, красивые картины знаменитых художников и тому подобное. Зайдя в ванную комнату, он положил полотенце с боксерами около раковины, которая также выглядела дорого. Зеркало около раковины было практически на всю стену, также у этого зеркала была подсветка, состоящая из 15 ламп накаливания. Стены были из настоящего темного мрамора, а пол из такого же мрамора, только светлого. В комнате была душевая кабинка и огромная гидромассажная ванна, над которой был небольшой шкафчик со стеклянными дверцами, за которыми стояло множество гелей, шампуней, скрабов и прочих средств гигиены. Сняв с себя одежду, он аккуратно сложил ее около полотенца, а боксеры полетели в корзину грязного белья. Тело мальчишки оставляло желать лучшего: много синяков, ссадин, следов от избиения, а также шрамы от селфхарма. Настроив комфортную температуру воды, Трэвис залез в ванную, предварительно заткнув слив пробкой. Горячая вода приятно разливалась по изувеченному телу парня, из-за чего шрамы на теле немного ныли. Трэвис привык к такой боли, она для него казалась приятной. Удобно уложившись в ванне, Трэвис прикрыл глаза и наслаждался горячей водой, в то же время греясь в ней. Послышались шаги у ванной комнаты, но Трэвису вовсе было плевать, ведь он закрыл дверь на замок. Или нет? Послышалось открытие двери. Черт, нет. Дверь тут же с грохотом закрылась, и, как подумал Фелпс младший, он остался один в комнате. Но не тут то было. – Ты что, решил мою жену спровоцировать?! – Трэвис резко открыл глаза, когда понял, что Кеннет находится вместе с ним в комнате. Отец быстро подошел к ванне, поставив руки на бортик, он начал осматривать обнаженного сына. Не поняв вопроса, Трэвис поднял голову, которая изначально была полностью погружена в воду. Послышался звук бляшки на ремне. Опустив взгляд вниз, блондин понял что он собирается с ним сделать. – Вылазь из ванны! – послышался звонкий и строгий голос мужчины. На глазах начинали появляться слезы, а руки тряслись. В голову лезли самые худшие мысли и последствия, которые могут быть. Трэвиса накрывала сильная паника и страх, понимая, что самые ужасные за всю жизнь муки для него будут сейчас. – Нет... – Трэвис прижался к стенке ванной, чувствуя, как струя воды мирно текла по его плечу. – Нет! – сказал чуть громче Трэвис. – Да! Мелкий ты засранец! Что из тебя вообще вырастет?! – Кеннет откинул джинсы куда-то в сторону, наклоняясь к парню. – Ты мужик! Ты должен тренировать терпение! А вдруг ты вырастешь педиком, а? – мужчина взял парня за подмышки и всячески пытался вытащить его. Трэвис сопротивлялся, брыкался, как-то пытался бить отца, но все попытки оказались крахом. Трэвиса полностью вытащили из ванны. По нему стекали капельки горячей воды, а кожа вовсе была красной и мягкой. Из-за того что его резко вытащили, так еще и из горячей воды, в глазах начинало темнеть. В помещении было душно из-за высокой температуры воды, он чувствовал как вот-вот потеряет сознание. Но не потерять сознание ему помог Кеннет Фелпс. Развернув сына спиной к себе, он надавил на его спину так, чтобы тот находился под углом девяносто градусов, или же раком. Немного сдавив нежную после горячей воды кожу, он медленно провел ногтями по его спине, да провел с такой силой, что остались красные следы, которые отдавались немного жгучей болью. Взяв парня за горло, он резко прислонил его ягодицы к вставшему члену, который начинал болеть из-за натянувшейся ткани боксеров. – Нет! Папа, пожалуйста! Не надо! – по щекам лились слезы, спина начинала болеть от позы, в которой он находился, и от ногтей Фелпса старшего. – Надо, сыночек, я не хочу, чтобы из тебя вырос пидор! – мужчина со всей силы шлёпнул мальчика по ягодице. Этот шлепок отдался звонким гулом от всех четырех стен этой душной комнаты. Ткань, которая так натирала, мирно лежала на полу. Он все так же держал сына за шею, слушая, как тот просит о мольбе и часто всхлипывает, пытаясь хоть немного глотнуть воздуха. Послышался сильный крик, который буквально оглушил его отца. Крик, в котором было так много боли, крик, от которого сжимается сердце и хочется помочь человеку, будь он твой самый страшный враг или самый дорогой человек. Но это уже не имело значения. Он в него вошел. Вошел на сухую, без какой-либо растяжки и смазки. Просто резко. Просто на сухую. Послышались хлопки одного тела о другое, сильные крики и всхлипы, стоны, но не от удовлетворения, а от отвращения и боли. Сильные толчки и новые накаты боли буквально отрезвили разум мальчика. Мальчика. Ему ведь всего лишь двенадцать. Почему он терпит это? Кеннет начал менять темп на более быстрый. Крики и мольба о помощи удвоились. По ноге Трэвиса стекала небольшая струйка крови. Конечно, он его порвал. Эта струйка крови с каждым разом становилась все больше и больше, пока по его ногам не начал течь целый водопад из крови. Он его буквально втрахивал в эту злосчастную ванну. Спустя минут тридцать таких пыток, он вышел из сына и, развернув к себе лицом, он резким движением повалил того на пол так, чтобы он стоял на коленках у его паха. Засунув два пальца в рот, он засунул ему в рот свой член, доставая пальцы оттуда. Положив одну руку ему на голову, он начал двигать его головой туда-сюда, доставляя себе удовольствие. После еще двух минут этих пыток, он кончил прямиком ему в рот, и, погладив по головке, сказал: – Молодец, ты справился со своей задачей. Теперь то ты понимаешь что чувствуют гомосеки? – надевая нижнее белье, спросил он. На полу образовалась лужа крови, Трэвис прижал к себе ноги, ткнулся в угол комнаты. Его взгляд был стеклянным, он ничего не чувствовал, он больше не плакал. Ответ на свой вопрос мужчина не получил, поэтому, повысив голос, он спросил: – ТЫ ВСЕ ПОНИМАЕШЬ? – этот крик буквально вывел Трэвиса из транса, заставляя вновь почувствовать вкус этого ужасного мирка и страх. Страх, который он чувствует уже на протяжении двенадцати лет. Трэвис нервно начал кивать головой, на глазах образовывались новые слезы, а сам мальчик вжался в угол еще больше. – Хорошо, – спокойным голосом произнес Кеннет, застегивая ремень на джинсах. Справившись с ремнем, он вышел из комнаты, закрывая дверь.

***

19 мая 2014 год Последствия 13 марта прошлого года оставили большой отпечаток на Трэвисе и его репутации. Ну и кто же теперь попадается под школьный буллинг? Джонсон или Фелпс? Ответ очевиден. У Джонсона после того случая появилось много друзей и лучшая подруга Эшли Кембелл, которая так же как и все ненавидела Фелпса. Но не как Ларри. Конец учебного года дает о себе знать, судя по посещаемости учеников. На улице уже совсем тепло, поэтому на Трэвисе надета легкая толстовочка, розового цвета и светлые джинсы. Решив прогулять последний урок, блондин направился на задний двор школы, чтобы покурить, успокоив немного нервы. В принципе, он бы мог спокойно покурить в сторонке, но после своего не самого лучшего поступка с Ларри до него мог докопаться кто угодно. И сегодняшний день не исключение. Двое парней, Чак и Бенджамин, были еще теми выскочками. Парни заканчивали одиннадцатый класс, и за все семь лет Трэвис ни разу не попадался под их взор. И надеялся, что не попадется. Но нет. Точно не сегодня. – Эй, чудак! – услышав знакомый голос, Трэвис мысленно перекрестился и помолился, чтобы остаться в живых. Повернув голову, его ожидания оказались верны, это был Бенджамин Кэмбелл. Не потеряв самообладания, Трэвис с такой же грубостью в тоне ответил: – Че высрал только что? – уверенно сказал Фелпс. На самом деле было пиздец как страшно. –Что слышал, придурок! Ты зачем слабых обижаешь? – сплюнув, Бенджамин начал направляться к Фелпсу. Трэвис не отступил, он уверенно начал подходить к старшему. – Это давно было! Тебе вообще какое дело? Или ты новый защитничек этой уебы? – встав почти вплотную, спросил Трэвис. Мне очень страшно. К горлу подступал ком, кажется, вот-вот и Трэвис расплачется, как мелкое дитя. Почувствовав сильное давление и опору сзади, он понял, что его прижали к стенке, взявшись за его же горло. Не плачь, сопля. – Че сказал? – еще более агрессивно отрезал Бен, после чего сразу же последовал удар в левый глаз Фелпса. Ответа так и не последовало. – Я повторяю: Как. Ты. Его. Назвал. –выждав тройку секунд, ответа вновь не было, из-за чего он получил в нос, а после в солнечное сплетение. Надеюсь, я сегодня умру. Фелпс начал истерично кашлять кровью от сжимающейся руки на его горле. Отпустив его горло, он ударил его ногой в живот, отчего тот не удержался и упал. Избей меня до смерти. Сев в районе паха мальчика, он начал безжалостно бить его по и так изувеченному телу. Так продолжалось около пяти минут, пока Бен не увидел, что тот уже и вовсе двигаться не собирается. А ведь за все это время Трэвис даже не кричал о помощи. А зачем? Мне надоело так жить, пусть убьет меня. В ушах был жуткий звон, все тело болело, нет, горело. Да горело так, будто это самый настоящий котел в аду. В глазах виднелись размытые очертания двух парней, которые все отдалялись и отдалялись, а в глазах начинало темнеть. Трэвис потерялся во времени, он не знает сколько здесь лежал.

***

Белый свет буквально ослеплял, а ударивший в нос неприятный запах медикаментов давал легкую подсказку, что свет этот не иного мира, а всего лишь больницы. Его всего лишь кто-то спас. Неприятный писк аппарата искусственного кровообращения отдавался с неприятной болью в районе висков. Взглянув на левую руку, он заметил трубку, идущую вверх до самого пакетика с лекарством. Капельница. Его голова была перевязана, а на уже давно не белоснежных бинтах виднелись капельки крови. Бинты были буквально по всему телу. В каких-то местах им удалось все же сохранить свою белоснежность. Открыв глаза, ему понадобилось еще секунд 15, чтобы хоть немного сфокусировать зрение. В глазах все плыло, но он увидел какое-то коричневое пятно в конце палаты. Простонав от боли, это коричневое пятно начало приближаться, и только тогда Трэвис понял, что это его бывшая жертва. – Очнулся наконец-то, – безразлично вздохнув, сказал Ларри, сложив руки на груди. – Где я? Что произошло? – хриплым и усталым голосом спросил Фелпс, немного поморгав, он начал сверлить взглядом Ларри. – Ты в больнице. Я не знаю что произошло, я просто увидел тебя полудохлым на заднем дворе школы, вот и решил помочь. Трэвис в миг отвел взгляд на потолок, заливаясь краской. Он ведь всегда издевался над ним, а он пришел и помог? Чувство стыда с каждой секундой появлялось все больше и больше. – Но... – протянул Фелпс, – зачем ты меня спас? – все так же смотря в одну точку, спросил блондин. – А мне надо было оставить тебя помирать? Манипуляция. – Что? Нет! Просто... Просто я завидую тебе, Ларри. – Просто что? – твердо и уверенно спросил шатен. Просто я хочу быть твоим другом. – Я... я не думал, что мне кто-то поможет... – чувство стыда начало драть изнутри еще больше, а Трэвис старался хоть как-то скрыть свое покрасневшее от неловкости лицо. – Ну, знаешь ли, я не настолько жестокий, как ты. Жестокий, как ты. Эти слова словно эхом отдались в ушах блондина. Он сразу вспомнил отца. Посмотрев еще пару секунд на своего обидчика, Ларри решил прервать эту неловкую тишину: – Слушай, Трэвис, я уверен, что ты хороший человек, правда! И я знаю, что у тебя есть какая-то причина твоей агрессии, и, видимо, она не из самых лучших. – сказал Ларри, смотря на Трэвиса сверху вниз. – Сколько заплатить? – ни с того ни с сего сказал Трэвис, зарываясь под одеяло. – Чего? – не поняв вопрос спросил надоумивший Ларри. – Сколько заплатить тебе за мое спасение? – Фелпс наконец-то смог направить взгляд на свою бывшую жертву. – Трэвис, ты серьезно? Ничего мне не нужно от тебя, я всего лишь помог тебе! – агрессивно ответил Джонсон. – Ты не просто помог, ты меня спас... –чуть тише сказал Трэвис, вновь отводя взгляд. Ларри расплылся в доброй улыбке, после чего осторожно сел на край кровати пациента. Повернув голову на Трэвиса, Ларри начал осматривать бинты проходящие вокруг его головы. – Трэвис, мне правда ничего не нужно. Я просто буду тебя навещать и все. – положив руку на Трэвиса, сказал Джонсон. Вновь повисла неловкая тишина. – Спасибо тебе, Ларри... Правда, большое спасибо...

***

5 марта 2016 год Именно в этот день парень впервые попробовал наркотики. Конечно же, в секрете от Ларри и Эшли, знал только он сам и тот странный голубоглазый пацан, который как раз таки ими и торговал. Чувства были незабываемыми, хоть и последствия были ужасными. Как только узнав, что в таком маленьком городке как Ноксвилл появилась компания наркоторговцев, Трэвис и сам решил попробовать этот ужасный препарат. И кто же знал, что с одним парнем из этой компании они встретятся спустя два года. Время было позднее. Фелпс, который только что сбежал из дома, сейчас направляется в какой-то совершенно неизвестный ему район, за гаражи. Во дворах старой хрущевки, на каждом доме красовались граффити, облезшая краска и сколки от строительных материалов. Фонари еле как освещали тусклым светом дорогу, создавая некие островки. Детские площадки уже давно изувечены и побиты жизнью, на которых уже несколько лет не играют ребята. Вся растительность буквально вымирала от количества мусора во дворах. Подъезды были старые, а домофоны без того самого всем знакомого маленького экранчика, на котором можно посмотреть цифры, на которые ты только что нажал. Лавочки, стоящие возле каждого подъезда, буквально были завалены пустующими бутылками из-под алкоголя и бычками. Этот райончик явно видал деньков получше. Пройдя через весь двор, состоящий из четырех домов, Трэвис завернул за один из домов и направился к гаражам. Здесь картина была не лучше. Света вовсе не было, все такие же кучки везде разбросанного мусора и граффити буквально на каждом гараже. Пройдя пару рядов, состоящих только из гаражей, Трэвис дошел до того самого гаража, о котором знали многие, но никто о нем не говорил. Этот гараж единственный, в котором горел свет и который был открыт, что только привлекало внимание. Одолев пару тройку метров, с осторожностью и недоверием Трэвис встал у входа, чтобы хоть как-то привлечь внимание. – За колесами? – спросил светловолосый парень с черной шапкой на голове. – Да, – приподняв голову, уверенно ответил Трэвис. – Тогда че стоишь? Заходи! – дополнил голубоволосый парень, сидящий слева от светловолосого. На стенках была куча всяких вырезок из различных журналов, различные рисунки, граффити и наклейки. В гараже стояла старенькая колонка, с которой играли AC/DC. Посреди гаража стоял советский журнальный столик, который весь был измазан какой-то краской и еще какой-то грязью. Впритык к стене стоял такой же старый диван, который был весь грязный и порванный, а в некоторых местах виднелись пружинки. На этом самом столе как раз таки и лежал товар. Героин, маковая палочка, ацетилированный опий, метадон, эфедрон, экстазис, молли: выбирай что хочешь! Зайдя в гараж, в нос сразу ударил запах табака, который сейчас находился между указательным и средним пальцами голубоволосого, и смешанный запах травки. – Первый раз? – спросил юный наркоторговец, развалившись на весь диван. – Да, – не стал врать и перечить Трэвис. – Ооо, все мы начинали с этого, – улыбнувшись, сказал парень на диване. Его зрачки уже были расширены, – тебя как зовут хоть? – наклонившись к столику, спросил длинноволосый парень. – А вот это тебя ебать не должно, – Трэвис не доверял ему. – Ох, какие мы борзые! – наклонив голову, сказал голубоглазый. Он обратно откинулся на спинку дивана и, повернув голову вправо, потушил сигарету о ручку дивана. – Хорошо, тебе какие? – А какие посоветуешь? – сложив руки на груди, на лице заиграли огоньки азарта. – Хм... – приложив указательный палец к подбородку, парень начал рассматривать все находившиеся препараты. Взгляд остановился на небольшом зип-пакетике, который наполовину заполнен белым порошочком. – предлагаю вот эти, – показав пальцем на пакет, он начал рассказывать о наркотиках. – это кокс, ну, или всем известный кокаин. Ты можешь его вдыхать через трубочку или добавить в, например, воду, а еще его можно вводить в вену. Эффект отменный, правда кратковременный, но зато какой интенсивный! – обкуренным голосом начал объяснять парень. – Тебе пойдет? Все бы ничего, Трэвис бы оставил пару сотен баксов, забрать товар, развернуться и ушел, но не тут то было. Мысли о будущем, об отце-священнике мгновенно начали появляться с каждым разом все больше и больше. Трэвис, ты должен вырасти толковым человеком в будущем! Не будь тряпкой! Не подводи меня! Его голос становился все громче и громче, Трэвис будто выпал из реальности. Вот дошло до того самого пика: он не слышал парня сидящего напротив него, с голубыми волосами, в черной толстовке "Thrasher" и таких же вансах, как у него. Видимо, тот испугался не на шутку. Встав с дивана, парень начал махать руками перед блондином, в то же время что-то трепетно повторять. Чего он, конечно же, не слышал. – Эй! Чувак, все в норме? – его зрачки уже не были такими широкими, а голос постепенно приходил в нормальное состояние. – А? – испуганно произнес Трэвис, – Да, все хорошо, – он неловко почесал затылок. – Точно? Помощь не нужна? – парень вышел к Трэвису, встав напротив него. – Я хоть и торгую колесами и видел многое, но, чел, ты меня знатно напугал, – длинноволосый блондин, который сидел в коляске около дивана, внимательно наблюдал за происходящим, вовсе наплевав на то, что их покупатель сейчас буквально одурел. – Слушай, продай мне этот ебаный порошок и все! – чуть ли не прокричал Трэвис. – Не так быстро, чувачело. Не хочешь нам составить компанию? А то что-то совсем грустно нам, правда, Сиджей? – парень сымитировал фальшивую грусть, поворачиваясь к инвалиду. – Точно сказано, Фишер! Что-то уж совсем скучно стало, – подхватывая, ответил парень, ставя руку на подлокотник инвалидной коляски. Повернувшись обратно к Фелпсу, Фишер заговорил: – Ну так что? Составишь нам компанию? Ты все таки первый раз пробуешь, а вдруг передоз? – все так же с фальшивой грустью произносил Сал. – Да черт с вами! – Трэвис начал злиться, срываясь на парней, – Хорошо! Хорошо! – на второй раз он развел руки, это звучало более убедительно, – Я останусь с вами, черти! Вновь расплывшись обдолбанной улыбкой, Салли удовлетворённо ответил: – Так бы и сразу!