Па-па-па спасёт мир!

Того что его впечатают в стену Беттериан не ожидал, не то чтобы он был против. Просто такое действие было неожиданным. Мягкие губы Аракиеля непозволяли вдохнуть, а язык хозяйничал во рту рыцаря. — Нас могут увидеть, – отпустить эти губы оказалось не легко, но Ростби имел железную выдержку. — Переживаешь о репутации, милый? – кажется герцогу было всё равно кто и что может увидеть. — Тебе ведь хуже будет, – вопреки своим словам Беттериан крепко сжимал его талию. Через одежду Аракиель чувствовал рельеф пресса и жар кожи. Губы снова встречаются, идёт борьба за первенство в этом поцелуе. И, черт, герцог играет грязно, развязывая хвост и оттягивая волосы на затылке. Бет уступает. А после разрывает поцелуй и хмыкает слышать недовольное мычание Кьяри. — Я тебя предупреждал, не жалуйся потом. – Они оба знали что это блеф, но обоим чертовски плевать. Сейчас горячий шёпот на ухо возбуждает герцога. — Ах, – тихий стон, больше похожий на вздох, срывается с губ, стоит рыцарю прикусить жилку на шее. Одежда медленно покидает тела, сваливаясь в бесформенную кучу на полу. Первыми под угар попали дорогая рубашка и штаны герцога. Схватив рыцаря за руку Аракиель поднёс её к губам и прикусил край печатки, осторожно стягивая её с пальцев Беттериана. Румянец выступивший на ушах рыцаря много говорил внимательному Кьяри. Маленькая месть была совершена в момент когда язык рыцаря прошёлся от ключицы до края губ. Снова поцелуй, жаркий, страстный, мокрый. Мягкие подушки радушно встретили два разгореченых, но ещё недостаточно раздетых тела. Когда раздражающая обоих ткань покинула их и нашла своё пристанище на полу, Беттериан выудил из-под подушки специальное масло и смазал пальцы. Отвлекая партнёра на поцелуй и ласки он осторожно ввёл палец. Медленно рыцарь оградил стенки, герцог громко застонал. Тихо хмыкнув Беттериан ввёл ещё один палец иногда специально обходя стороной чувствительное место. Волны наслаждения прокатывались по телу Аракиеля, заставляя двигать бёдрами. Когда чувствительный проход парня был достаточно растянут Ростби вытащил пальцы, оставляя неприятную пустоту внутри Кьяри. Стоило ему почувствовать обжигающую головку чужого члена как он немного напрягся. — Расслабься, солнце, я не сделаю тебе больно, – черт, это обращение заставило герцога сильно смутиться и в то же время успокоило. Стараясь расслабиться он прикрыл глаза и кивнул. Прикусив губу Аракиель чувствует как медленно и осторожно рыцарь заполняет его. Давление на стенки ощущает восхитительно и чертовски правильно. Он тихо выдыхает чувствуя соприкосновение с его бёдрами. — Подожди минутку, – голос дрожит. Воздуха в комнате ужасно мало. —Как ты? – лёгкая хрипотца заставляет вздрогнуть и оседает где-то внизу живота. А его беспокойство приятно греет душу. — Всё хорошо, мне не больно, просто. Ммм... Ты больно большой, – видя как Беттериан сильнее краснеет, герцог улыбается и тянет его на себя. – Продолжай. Рыцарь улыбается, чмокая его в нос, и начинает движение. Медленно наращивая темп, придерживая его ноги. Кровать скрепит под таким напором. Аракиель бы вознес мольбу к богу, но сейчас он не могу здраво мыслить, да и не хотел. —Бетт... Я... Мх... Скоро, – сосредоточиться всё труднее, а фраза прерывается громким стоном. Ростби понимает его и кладёт руку на забытый ими член герцога. Рука рыцаря дрочащая ему в такт толчкам, заставляет Аракиеля потерять жалкие остатки самообладания и практически кричать от наслаждения. Мышцы непроизвольно сжимаются когда Кьяри достигает пика, сжимая Беттериана в себе и утягивая с собой за кай. Отойдя от бурного оргазма рыцарь выходит из герцога. Отбтирает себя и неспособного к функционированию Аракиеля и ложится, осторожно поглаживая талию парня. — Всё в порядке? – тихий вопрос нарушает устоявшуюся тишину комнаты и герцог лениво и сонно смотрит на него ярко-голубыми глазами. —Ты серьёзно? Мы только что занялись сексом,но знаешь я в порядке,спасибо что спросил. Бетти, – кажется у кого-то остались силы дразниться и паясничать. — Я рад. Знаешь зови меня так всегда, – герцог не ожидавший такой реакции покраснел от кончиков ушей до шеи. Тихо посмеиваясь рыцарь притянул его поближе и прижал к себе. – Сладких снов, золотце. Люблю тебя. — И я тебя.