Вишнёвое дерево с рассвета.

Можно было вдохнуть полной грудью. Наконец, то, чего он жаждал, обретено... Свобода. На душе рассвет. Тепло и хорошо. Ничего не помешает. Можно улыбнуться, ничего не скрывая. Это именно та свобода, которой так жаждал Гоголь. Чтобы было так хорошо на душе, так тепло и приятно. И ни единой мысли в голове. Только беззаботность и радость. – Коля, куда ты так ускакал, я за тобой не успеваю… – Бубнил Сигма, смотря на спину своего друга. Он был примерно в метрах пяти от него. – Да ну! Пошли быстрее! – Николай схватил юношу за руку и повёл за собой. Ноги Сигмы уже немного подкашивались, но ходить можно было. Всё-таки бегать было не его. Уже на месте открылся просторный вид на очень красивый пейзаж: где-то рядом стояли заброшенные деревянные домики, уже гниющие посреди леса и лучей, пробивающихся через листву. Это смотрелось просто великолепно. Птицы щебечут и перелетают с одной ветви на другую, смахивая с тонких веток и листьев утреннюю росу. Ничего больше не мешало, а Гоголь прошел несколько шагов, вплоть до поляны, что была прикрыта густым слоем кустов и высокой травы. Тепло улыбнувшись, юноша рукой пригласил Сигму пройти туда. Немедля он прошёл. Роса на травинках блестела благодаря летнему тёплому солнцу. Рядом со всем этим дивным местом виднелось дерево вишни. Хоть сейчас и лето, на удивление ягоды были, даже ярко красные. – Сигма! Смотри! – С радостью сказал Гоголь, показывая пальцем на вишнёвое и улыбаясь. – Закрой глаза! – Зачем? – Так надо! – Когда Сигма закрыл глаза, Николай тут же подбежал со своей сумкой к дереву и начал собирать ярко-красные ягоды. Хоть руки и измазались, но одежда, к счастью, нет. Быстро собрав все ягоды, юноша подошёл к другу и прощебетал: – открой рот! – Послушавшись Гоголя, Сигма открыл рот. На язык попало что-то кругловатой формы, с лёгким кисло-сладким привкусом. Легко было догадаться что это. На удивление, когда парень съел приторную вишню, обнаружил, что косточки не было. Возможно, Николай её оттуда достал. Мальчики разговаривали ни о чём, перескакивая с темы на тему. Порой её даже не было. Они могли смеяться с какой-то глупой шутки Гоголя, чувствуя тепло где-то в стороне сердца. За всё это время они успели съесть все яркие ягоды, собранные Николаем. Сигма изрядно устал. Хотелось прилечь отдохнуть, да на что положить голову не было. Тут, Гоголь что-то придумал, и с ярким блеском в глазах подполз ближе. После послышалось лёгкое: – Ложись, – и прихлопывание по ляшкам. Конечно, бёдра Гоголя были очень мягкие, ими можно легко заменить подушку — разницы ноль. Сигма от такого заявления друга аж покраснел, но всё же не отказался от предложения. Положив голову на ляшки, парень закрыл глаза. На удивление сон приходил очень даже быстро. А Гоголь лишь напевал что-то под нос. «Он поведёт тебя в новое завтра. Слушай его — нет дороги обратно…», – тут пение почему-то становится просто почти не слышным. «Закрой глаза и просто послушай», – последнее, что можно было услышать от Гоголя, перед тем как он сам задремал.