Я иду искать

Наше время.       — Ты все документы подготовил на завтра? — думая о предстоящих сделках, спросил японец.              Идя по коридору, одна из стен которого была полностью стеклянной, Кацуки вместе со своим подчинённым могли наблюдать прекрасный вид на Токио из небоскрёба. Стёкла были отмытыми до состояния хрусталя, ничего не мешало разглядывать яркие пейзажи сбоку, где танцевала свой жизненный танец рутина обычных людей, и природа, что с удовольствием подставлялась под ласку ветра.       Это было одно из самых высоких зданий в Японии, где у Босса Якудза есть свой кабинет. Солнечные лучи садившейся планеты наполняли пространство своим теплом, от чего на душе становилось чуть легче.       Однажды Юри предложили купить весь Бизнес-центр, но он отказался, ведь в Токио он бывает лишь по работе, и честно говоря, с небольшой неохотой (но это знать никому не обязательно): не любит суету столицы, каменные леса из домов.        — Да. Вот соглашение с итальянцами, а это договор с китайцами, — монотонно говорил Алтын, ступая позади Юри. Кацуки закатил глаза, предаваясь воспоминаниям о всех тёрках с китайцами за время работы со своими первыми партнёрами.        — Напомни, — он пригладил волосы, — Почему мы с ними всё ещё работаем?       — Потому что у них выгодные связи с остальными странами, — немного растерявшись, ответил Отабек. Его иногда обескураживали вопросы начальства, но со временем он приноровился, и даже сам начал мыслить и высказываться как он.        — Хах, верно… — усмехнулся он, — Ками-сама, ну почему Си вечно что-то не устраивает?       Они приехали сюда под конец рабочего дня не просто так: появилась новая информация по русским, которые опять пропали из виду. Юри нужно было проверить всё, что подчинённые прислали ему на компьютер.       — То человек ненадёжный, то место ему не нравится, то товар… Боже! Да как ему вообще можно угодить?! — уже более раздражённо бурдел человек с прекрасными чёрными волосами.       А ведь всё было действительно так: китайского партнёра вечно не устраивали мелочи, из-за чего большинство сделок, а вместе с ними и товара ушло в никуда. Под ложечкой неприятно сосало, и не скрывая подступившую неприязнь, Юри слегка дрогнул от пробежавшей волны мурашек.        — Бек, — обратился он уже к своему подчинённому с серьёзностью в голосе, — Покажи согласие с Си, Пхичиту сначала. Слышал, он скоро собирается навестить нас.        — Хотите, чтобы он помог «сгладить углы»? Обернувшись, Юри по-доброму посмотрел на него:       — Ну… Попытка не пытка, как говорится у вас в России.       Отабек немного удивился, насколько быстро его Босс ввёл в свою речь русские поговорки и выражения. И даже умудрился их на японский перевести. Брови, недавно поднятые к верху, как-то расслабленно, опустились, а лицо приняло довольно-спокойное выражение лица, всё-таки, необыкновенным человеком был его «начальник». Он ему нравился, после неудачного опыта работы и трусливого босса, нынешний чувствовался как давний друг, некто родной.       Говоря об Отабеке, он отнюдь тоже приспособился, хоть и не так быстро. После вступления в организацию Юри, прошёл 2-ух годичные курсы японского, курсы, чтобы разбираться в документации, законах, правилах и этикета внутри Японии — личные, с весьма настороженным и скрытным возрастным японцем — Мэзэру*-сама. Он объяснял сухо, с каплей фанатизма, но доходило до альфы быстро.       Два года различных единоборств и тира, куда он по сей день ходит, дабы улучшить свои навыки, ну и спустить, как модно говорить, экологично пар. Со стрельбой у Отабека было меньше всего проблем.       Японец открыл Алтыну глаза на снайперские винтовки. Казах с лёгкостью попадал в перемещающуюся с очень большого расстояния цель, а само оружие лежало в огромных ладонях как влитое и было словно продолжением конечностей.       Кацуки настолько удивила и приятно шокировала страсть нового друга к данному оружию, что он подарил ему одну, сделанную на заказ. На ней было выгравировано три флага: Казахстана, России и Японии. Горящие вулканическим огнём глаза Отабека было сложно не заметить, чёрными очами разглядывал дорогущее оружие, в том, что оно дорогое, сомнений не было никаких — ложа и приклад были выполнены из красного сандалового дерева*, мастерски отполированного и сочного, яркого цвета. Ствол был блестящим, и проведя шершавым пальцем по металлу понял и ахнул — сплавB95*. Почти весь последующий месяц Отабек ходил за Юри как благодарный щенок, с огромными блестящими от восторга глазами.       Однако это было единственным, что далось ему легко. Язык Алтын до сих пор нормально не может выучить. Пусть и «правила жизни» он с Мэзэру-сама выучил быстро, и знал к кому как обращаться, значение тех или иных вещей, но разговаривать с обычной продавщицей ларька рыбы в темпуру, он не мог. Хмурился, раздувая ноздри дулся, молча тыкал пальцем, кивал, протягивал купюру и уходил, но не издавал и звука. Ходил недовольный и жевал кальмаров в кляре. Нашей тёмной лошадке настолько тяжело выучить родной язык своего нового друга, из-за всех известных ему языков, которые ложатся друг на друга, что он частенько общается с Юри на английском. Хотя очень старается, после всего того, что для него сделал японец, общаться на родном для близкого человека, языке.       — Кстати, нет вестей от Минами? — уже зайдя в кабинет, невзначай спросил Кацуки.       — К сожалению, он не выходит на связь… уже год, — Отабек выдохнул, — Мы даже не можем нарыть информацию о нём и его местонахождении, — чуть замолчав, он добавил, — Сразу видно, кто его учитель, — и ухмылка стремительно расплывается на его смуглом лице.       — Хех, — повторив жест, Юри продолжил, — Этот сорванец у меня ещё получит по заслугам, как только покажется на глазах, — с насмешкой, словно отец, сказал японец, садясь в кресло и включая компьютер.       — Наши парни делают всё возможное.       — Верю, — ответил Юри и уткнулся взглядом в компьютер, — Сядь пока, тут много интересного, — с азартом в глазах напоследок сказал он.       Отабек решил послушаться и не отвечать, было видно, что его Босс сразу погрузился в работу, за все годы они научились друг друга чувствовать и понимать без слов. Взгляд скользнул по стене, в поисках часов, чтобы рассчитать насколько они возможно сегодня задержатся. Пока глаза бегали, выслеживая хронометр, казах невольно осмотрел комнату.       Кабинет не выглядел вычурно: не было дорогих картин, пышного кричащего интерьера. Было видно, что хозяин кабинета приезжал только по работе и надолго не оставался. Не было даже угрожающей серьезности и минимализма. Стол и кресло стояли напротив панорамного окна, откуда также как и в коридоре открывался просто потрясающий вид на центр Токио. Единственное что было, наверное, самым дорогим, но очень необходимым в рабочем кабинете Главы Якудза — сейф. Большой, пуленепробиваемый из сплава кевлара, надёжный секретор для хранения компрометирующего материала, черных досье и документы, которые нельзя доверить даже людям из организации.       Часы висели прямо над тушным важным шкафчиком, не исключено, что в них встроена скрытая камера. В незамысловатом кружочке стрелки стояли на 21:35, и лишь секундная стрелка второпях мчалась по кругу, не останавливаясь.       «Что Си задумал?» — подумал японец, когда увидел информацию по русскому Боссу. В отчёте подчинённых сказано: «Последние 3 месяца Гуанхун наблюдался в Москве с разными мужчинами сильного пола. Также часто встречался с Виктором Никифоровым.»       После последнего предложения Юри стало немного противно от сложившегося в голове паззла: Босс Русской мафии — альфа, а китаец — омега. Теперь Юри примерно понял, что Гуанхун использует свой вторичный пол, чтобы подобраться к Виктору. Только вот зачем?       Его мыслительную цепочку прервал юный бета, постучавший в дверь кабинета.       — Мы вроде ясно выразились — нас не беспокоить, — немного агрессивно и надменно начал Отабек.       — Прошу прощения, Господин Кацуки, — парниша сильно поклонился, — Но наш Бизнес-центр закрывается. Юри взглянул на часы: 23:53.       — Действительно, припозднились мы, — отметил Юри и с выдохом встал, — Мы сейчас кое-что обсудим и выйдем через 5 минут. Приношу свои извинения, — И кокетливо улыбнулся работнику штаба, он отметил, что тот был ниже него. Взгляд зацепился за бейджик — Ясу, тут же засмущался, ещё раз извинился и быстро выбежал.       — Бек, мне не нравится, что Си расширяет свои связи по миру… — Озадаченно и напряженно пробормотал японец поворачиваясь к окну, за которым уже не было того теплого света, лишь темное небо и светящиеся точечки.       Его напрягало то, что его китайский партнёр заключал сделки со странами, которые ему даже никакой выгоды не приносили. С Америкой, Канадой, Италией… Вот зачем они ему? Что он пытается провернуть?       Также ему несильно нравилось количество не состыковок в отчётах, что Гуанхун присылал ему. Будто он пытался что-то спрятать, увильнуть, хоть и выходило плохо, раз Юри это заметил.       Японцу не симпатизировала ситуация, складывающаяся с его партнёром.       Алтын долго не мог понять, что ему ответить, но этого и не требовалось. Чуть подумав, Юри резко развернулся, забирая со стола телефон.       — Так. Всё! — чуть вскрикнул он, — Я задолбался! Надо выпить.       — Я видел тут недалеко открылся новый ресторан. Слышал, там готовят вкусный кацудон.       — Мне нравится твой ход мыслей, — приобняв Отабека по дружески, Юри вышел из кабинета, другой рукой ослабляя галстук.       Спускаясь в лифте, Кацуки и Алтын ещё много чего обсудили: новую поставку оружия, выступление японского фигуриста, одним из спонсоров является, как раз-таки Юри. В общем, обсудили и работу, и повседневную жизнь.       — Хорошей дороги, Господин Кацуки! — выбежав из-за стойки регистрации, молодой бета крикнул в спину японца и поклонился.       Токио. Центр. Ночь. Пятница. Эти факторы прямо кричали о том, что на улице будет много людей. Много шума. Кто-то уставший после работы бредёт домой. Кто-то беззаботно гуляет по ночному городу. А кто-то также как и они, шёл выпивать в компании коллег, друзей, семьи. Семья…       — Бек, ты скучаешь по своей семье? — внезапно и серьёзно спросил Юри. Казах вопросительно посмотрел на него.       — Ну, с тех пор, как ты начал работать на меня, ты ни разу не выезжал из Японии, кроме как со мной по работе, — будто с виной признался рядом идущий Кацуки.       — А. Есть немного, — неловко потерев голову, ответил Отабек, — Однако вы разрешили с ними списываться, так что я скучаю лишь по живому общению с ними.       — Вот как?..- чуть приуныв, отвернулся японец, осматривая теперь идущих им навстречу людей.

***

      К этому времени они уже подошли к ранее упомянутому ресторану.       Несмотря на то, что это заведение располагалось на одной из самых оживлённых улиц в центре и только недавно открылось, людей внутри почти не было. Лишь редкие офисные работяги в костюмах сидели и обсуждали работу за стаканчиком крепкого напитка.       — Добро пожаловать! Вам столик на двоих? — их встретил молодой человек, который явно здесь только подрабатывает. Слишком уж молодо выглядит. И образ говорил о том же: чёрные брюки прямого кроя, белая футболка с рукавом в ¾. А ещё, как заметил Юри, от него приятно пахло корицей.       — Да. И если можно то, чтобы рядом не было других столиков, — вышел из-за Босса Отабек.       — Конечно. У нас есть VIP- комнаты. Прошу сюда, — быстро сообразил парнишка и рукой указал на проход, выходя вперёд, чтобы показать дорогу.       — Отлично.       Пока их провожали до комнаты, Юри успел осмотреть интерьер общего зала и отметить традиционный стиль ресторана. Зал выглядел в точности, как горячие источники родителей японца, которые он унаследовал. Правда тут было всё чуть подороже чем у них, ведь они не могли себе позволить богато обустраивать парадную.       Низкие столики, подушечки на полу, бумажные двери… Не хватало только традиционных гейш, которые развлекали бы гостей. Всё напоминало ему дом, в который он с горечью возвращается каждый месяц.       Кацуки иногда не понимал: Сделал ли он правильный выбор? Что сказали бы его родители, узнав, кем стал их сын? Смогли бы они его простить и принять?       — Босс?..       На Юри снова опустились тяжёлые мысли, к которым он не любил возвращаться. Если посчитать сколько раз он хотел всё бросить, то не хватило бы и 30 человеческих пальцев.       Пальцы… Кстати скоро надо будет ему разобраться с одной крысой…       — Юри! — снова повторив обращение к другу, Отабек схватил его за плечо, — Ты где витаешь? — уже шёпотом сказал Алтын, чтобы не испортить их имидж.       — Что? А. Всё нормально…- немного повертев головой, пробормотал он, — Это наш столик? Спасибо.              Он одарил небольшой улыбкой парня, что привёл их. А Бека тихо наблюдал за своим другом, ведь ему казалось, что что-то ЯВНО не так. Он чувствовал как надвигается буря.       У Отабека вообще с раннего детства инстинкты работали на все 1000%. Он так в восьмилетнем возрасте предупредил болезнь брата, уговаривая маму отвести его в больницу: у брата оказалась ранняя стадия туберкулёза, которую своевременно начали лечить.       Казах наблюдал, как Юри садится за низкий столик в традиционную японскую позу, на колени. Сам парень очень обрадовался углублению под столом, что означало возможность сесть нормально. Он еле-еле высиживал по 30 минут во время уроков этикета, а высидеть ужин… Нет уж, увольте! Хочется провести его с комфортом.       — Принесите мне саке… Хотя нет. Давайте сётю*- Юри многозначительно посмотрел на официанта, оторвавшись от меню.- Бек, что будешь? Я угощаю.       «Такое ощущение, что этот парень специально выпускает феромон. Что с ним не так?» — подумал вернувшийся к меню японец.       — Хорошо, — не стал сопротивляться смуглый парень, — Тогда пожалуй возьму коньяк.       — Вам Hennessy, Martell или Remy Martin? — Вежливо перебил их молодой официант.       Отабек задумался, ведь обычно он пьёт не слишком дорогой алкоголь:       — Ээ…       — Hennesy. Сразу бутылку, — перебил его Юри, — А также сашими из тунца, морского ежа и кальмара… И две порции кацудона.       Молодой человек не ответил, лишь поклонился и удалился оформлять заказ. Юри сразу обратился к своему другу:       — Мне ведь не показалось, что он будто высвобождал свои феромоны намеренно?       Отабек — альфа, так что должен был первым это заметить. Однако его несильно интересовали омеги, беты, да и отношения в принципе. Он знал, что с такой работой лучше не связываться ни с кем, чтобы не доставлять им проблем. Так что вопрос Босса застал его врасплох:       — Ну… Если честно, я не обратил внимания, так что не знаю. Прошу прощения.       Алтын был убеждён, что если Юри и не альфа, но как минимум бета, хотя смотря на своего друга, мысли о том что внешность у него… женственная что ли, часто посещали его голову.       — Чёрт! — тихо выругался японец и быстро достал телефон.       Кстати о феромонах… «Да нет… Я же помню, что должно завтра прийти! — разнервничался омега, — Ладно, сейчас подавитель. На вечер хватит. Не хватало ещё перед Отабеком раскрыться.»       Дальше события в глазах у Чёрного Золота (именно такое прозвище получил казах после вступления в организацию) происходили настолько быстро, что он в полной мере ничего не успел осознать: парень с раскосыми глазами быстро вылетел из комнаты и сбил официанта с ног. Он быстро вскочил следом, предварительно помогая симпатичному парню собрать упавшие вещи. Однако это его замедлило. Тяжело дыша от непредвиденной нагрузки он выбежал и судорожно стал искать своего начальника друга.       — Юри! — чуть ли не надрывая голос, с ужасом звал его Бека, — Юри, твою мать!       Смуглый парень, чьи глаза застыли от страха и непонятного чувства тревоги, пробегая мимо небольшого помещения рядом с их комнатой, остановился и… принюхался.       Запах вишни, что он почувствовал в начале, усилился, и молодой человек чисто инстинктивно обернулся.       Его друг сидел, забившись в угол, с прижатыми к груди ногами и тяжело дышал. Грудь томно поднималась, из открытого рта почти шли клубы горячего дыхания. Руками он закрыл голову и, что сразу расставило точки над И, шею. Почуяв знакомый запах, Юри поднял свой взгляд, который, казалось, был затуманен от алкоголя, но они не успели выпить. Пока альфа соображал, что следует сделать, к ним прибежал кто-то из обслуживающего персонала.       — Извините, но мы вынуждены попросить вас удалиться.       Кацуки собрал все оставшиеся силы, жестом подозвал своего подчинённого и, опираясь на него, выпрямился.       — Да. Прошу прощения за проблемы. Мы уже уходим. Прошу, — Он протягивает свою карту.       Персонал быстро сообразил, провёл оплату и отдал предмет владельцу. Всё это время Отабек в который раз поражался выдержке своего друга и Босса. Всё же он ни на единую секунду не пожалел, что решил последовать за столь удивительным человеком.

***

      Через 4 дня — столько длилась течка Юри, казах решил навестить его.       Он точно не помнил, что именно произошло после того, как они покинули ресторан. Но дальнейшие дни он усердно старался не забивать на работу, чтобы не оставлять японцу завал, да и по-человечески не расстраивать.       Зайдя в весьма скромную квартиру, что находилась всё также в Токио, он стал рассматривать хозяина обители. Юри вышел к нему совсем домашним: клетчатые штаны, белая футболка, очки, растрёпанные волосы, которые не были по-привычному залачены назад. Лицо его всё также отдавало болезненной бледнотой, но уже получше.       — Привет, — будто виновато поздоровался альфа, — Не потревожу?       Юри лишь отошёл в сторону, приглашая жестом, и направился в спальню. Там омега распылил на себя нейтрализатор запаха, чтобы не провоцировать своего друга.       — Сядь. — строго сказал японец.       Рабочий, серьёзный стиль общения сейчас сильно разнился с внешним видом начальника, от чего парень с пакетом вкусняшек, который он купил как гостинец, не сразу понял приказ, однако всё же сел.       — Как ты понял: я — омега, — отойдя к окну начал Кацуки, — Я особо не парюсь на счёт этого, так что жалости к себе не приемлю. Скажу лишь одно: хоть некоторые и знают это, но остальные не должны. Ясно выразился?       Смотря через плечо, Юри приковал альфу к дивану своим взглядом. Карие глаза истощали власть, от чего тот ещё раз усомнился в сущности своего Босса и друга.       — Так точно.       — Вот и молодец. Пошли чай пить, я видел у тебя сладкое, — вновь переключившись на неофициальную речь, выпалил хозяин квартиры. Довольно, почти подпрыгивая пошел к кухне.       После этого они обсуждали, что японец пропустил на работе, хотя… Как Босс может пропустить работу? Так что дискуссия перешла на предстоящие сделки.       Через минут 15 азиат вспомнил, что собирался позвонить своему закадычному другу: Пхичиту Чуланонту. Альфа, что основал свою организацию, как говориться из воздуха и палок, чей легальный бизнес процветал лучше чем у кого либо из преступного мира.       Отправив Бека домой он зашёл в дальнюю комнату, которой оказался кабинет, достал из тумбочки личный телефон и набрал. Прошло долгих 6 гудков, пока по ту сторону не взяли телефон.

***

      — Привет, Зайчик! — c удивлением выпалил таец в трубку, — Чего так неожиданно?       — Решил узнать как скоро собираешься приехать ко мне с визитом. — голос Юри вдруг резко прозвучал неуверенно, и от дыхания и тона друга, его ухо невольно обдало теплом.       Юри догадывался и предполагал, чем может быть вызван такой тон общения Пхичита, но предпочитал не представлять, боясь своей слишком красочной фантазии, но он не успел продолжить разговор: на другом конце трубке кто-то очень отчаянно простонал. Омега стушевался, выдержав неловкое молчание.       — Я смотрю, я отвлёк тебя.       — Что ты?!.. ух, — выдохнул он, — ни капли… Я приеду через неделю.       — Не так скоро, как я думал. — японец прикрывает глаза, проводя рукой по подбородку. Он осматривал свой кабинет, стараясь абстрагироваться от громких звуков шлепков и сорванного дыхания тайца, прямо в ушную раковину. Он обреченно выдыхает.       — Ради моей сладости могу и завтра явиться.       — Ну это совсем. Приезжай через дня 3. Думаю, тогда ты успеешь развлечься.       — Хах, спасибо. А сейчас я пожалуй пойду.       Он бросает трубку на пол (благо там лежал ковёр, хотя его это особо не волновало) и силой вжимает голову молоденькой омежки в постель. Наклоняется и шепчет на ухо, обдавая его своим горячим дыханием и низким басом:       — Я вроде блять предупреждал…       Смуглые руки обхватывают светлые кудрявые волосики, сжимая их у самой точки роста, и тело под ним, болезненно пищит. Альфа, сам не зная почему, раздраженно закатывает глаза, продолжая безучастно и рвано входить в чужое податливое и такое мокрое тело — от последнего он ведет щекой. Либо пора менять партнёра, либо ему хотелось бы попробовать что-то более исключительное?       Довольная улыбка посещает тонкие губы, и острые зубы кусают матовую кожицу. Запах зефира и кокоса. Морщит нос — действительно надоел. Хотя пару недель назад, вожделенно окружал омегу ухаживаниями, и смущенный румянец вкупе с круглыми бедрами, просто сносили голову.       Омега под ним стонет, тает в умелых грубых руках. Если для Лао (так звали парня, который сейчас с усердием насаживался на член тайца) этот секс был из разряда вон, то для Пхичита — способом расслабиться и успокоить своего внутреннего дикого зверя, мешавшему работать. У него не было тех самых пресловутых бабочек в животе, порхающих своими тонкими бархатными крылышками у лобка. Он просто… трахал, давая своему органу так жаждущую им тесноту и влажность.       Переворачивал бедного юнца, вертя словно игрушечной куклой, продолжая размашисто двигать бедрами, растягивая такую блядско хлюпающую дырку. Он нагибается, змеем искусителем пленяет тело, и шепчет так, что золотистые глаза закатываются, а пушистые русые реснички дергаются.       — Стони, стони так будто твоя жизнь от этого зависит, — Чуланонт заливается недобрым смехом, отчего пухленький животик напрягается, а дырка плотно сжимает член.       Небольшой для альфы ладонью хлопает по заднице, оставляя багряный ноющий след. И наконец, приглушенную в темно-фиолетовом свете комнату наполняет крик. Рычит от удовольствия, хватает светлую копну волос, оттягивая на себя.       — Пхичит, пожалуйста, мне больно, — жалобно скулит Лао, ухватываясь пальчиками за гладкую простынь, и та, не хотя ему помогать, выскальзывает из рук.       — Я разрешал называть себя по имени? — голос звучит убийственно холодно. И от этого тона, блондинчика обдает волной пота прежде, чем по кругленьким щечкам прилетает небрежный шлепок.       Таец резко останавливается, выходит, и вцепляясь в сладкую шейку ногтями, поворачивает его лицом к себе, щурит взгляд и смотрит прямо тому в глаза. Омега испуганно сглатывает колючий комок в горле, всхлипывает, стараясь удержать в глазах слёзы. Роковая атмосфера становится почти осязаемой, колкой.       Лао давится слюной, откашливает, отчего его собеседник резко выныривает из абстракции, и кивнув, откидывает его на кровать обратно. Нервно встает с кровати, и сквозь дымку благовоний и фиолетового цвета, исчезает в тумане, разглядеть куда не было возможности.       Из дальнего угла доносится одобрительный смешок, когда он видит снова приближающегося альфу, который держал в своей руке бутылку спиртного. Испанское вино.       Парень обескуражен, испуган и вовсе не знает что ожидать... пока до слуха не доходит почти безумный шепот альфы.       — Ты ведь, послушная шлюха? — темные глаза бегают. Он точно под чем-то. — Отвратительное пойло от отвратительных людей, — стеклянная бутылка прокручивается в чужих руках, отсвечивает, — не понимаю, как можно дарить такое откровенное дерьмо. Но ничего, мы с тобой найдем ему применение, — он скалится, почти нежно, как казалось омеге на какой-то момент притягивает его себе для поцелуя, — я ведь еще не кончил.       В какой-то момент, Лао показалось, что он просто заставит его выпить или обольет его им. Наивный. Чужие пальцы хватают его за щеки, надавливают, грубо всовывают в рот горлышко, отчего стекло болезненно бьет по зубам. Он не успевает прочувствовать вкус алкоголя, когда он осознает, что снова стоит раком.       — Повеселимся, зефирка? — Пхичит так называл его на свиданиях, когда... был обходительным.       Что-то твердое, холодное варварски входит в него, и циничный смешок сзади, заставляет паренька гортанно закричать во всю силу. Боль пронизывает тело тысячами маленькими ножами, а темные вспышки перед глазами не дают видеть. Легкие немеют, дышать становится невозможно.        Бездушные толчки размазывали внутренности о кости. Стенки внутри него горели, покрывались трещинками и жгли. Хотелось умереть...       Чуланонт наслаждался такой гнусной, но просто чертовски возбуждающей картины. Вот сейчас он чувствовал внизу живота щекотливые движения. Сердце бешенно билось, и налитый кровью член, был готов вот-вот кончить. Альфа наклоняет бутылочку, и жидкость спешно вытекает из блестящего отверстия, отчего тело перед ним надрывно заревело.       Мышцы свело, и остановив рьяное движение руки, брюнет вскидывает голову и по-животному рычит от удовольствия. Выкидывает бутылку на пол, прежде чем лениво потянуться к кошельку и достать оттуда несколько банкнот, кинув перед лицом сжавшегося блондина.       — Убирайся.

***

Несколько дней спустя. Москва.       Держа сжатые кулаки в карманах брюк, мужчина и не думал посмотреть в сторону парня, что пытался с ним поговорить:       — Ну Ви-и-ить, — выл молодой омега, раздосадованный безразличием со стороны собеседника.       Виктору Никифорову было привычно сдерживание эмоций, хладнокровность, поэтому ему в голову не приходила мысль ответить. Хотя он всё же посмотрел на Си. Посмотрел своим фирменным взглядом — испепеляющим всех и вся. В светлых, голубых глазах не отражалось ничего, кроме отвращения, от чего его очи становились чернее самой глубокой впадины в океане. Тяжёлый характер альфы выносили далеко не все: как партнёры по бизнесу, так и партнёры в постели, из-за чего он последние лет 7 ни с кем не заводил отношений. Собственно по этому поводу его и донимал китаец.       — С тебя же не убудет, а мне приятно, — подлизываясь и притираясь к боку альфы, затараторил он на русском, но с сильным акцентом.       Виктор лишь жёстко скинул с себя руки, что успели обвить его шею, и, цедя каждое слово так, чтобы до того наконец дошло, выговорит совершенно холодным тоном:       — Не появляйся. У меня. На глазах. Я, кажется на понятном языке говорю.       Гуанхун, поняв, что такие методы и прямь на него не действуют, решил перейти на метод, который он откладывал.       — Виктор. Ты же понимаешь, что я добьюсь своего… И тебя.- Последние слова он сказал с отработанной, лукавой улыбочкой. Он конечно не привык к отказам, но что поделаешь, если этот человек упрямый как баран.       Никифоров лишь хмыкнул, забирая пиджак со спинки кресла, убедившись, что данный разговор и впрямь не стоит его внимания — в принципе, как и предполагалось. Он за прошедшую неделю невольно понял тактику китайца, который навязывался ему в любой части города, даже в загородном доме. Собственно где события сейчас и разворачивались.       Выйдя из дома, параллельно давая указания своим парням насчёт гостя, он позвал блондина, разговаривавшего с накаченным телохранителем Виктора:       — Юра. Уезжаем.       Тот сразу направился к машине, но садясь не на место водителя, а рядом. Всё же был более опытный водитель.       — Куда едем?       — Неважно. — жёстко отрезал альфа, отвернувшись в окно, — Подальше. Блять, придумай что-нибудь.       Было не только видно и слышно, что платиновый блондин в ярости, но и чувствовалось. В буквальном смысле, такое случалось очень редко, когда совсем выведешь его из равновесия — он неосознанно выпускал феромон ярости. Плисецкий будто выпил холодной воды после мятной жвачки — обжигающая лёгкие свежесть, смешенная с еловой смолой, в которой ты можешь увязнуть.       Юра закашлялся и сразу достал из внутреннего кармана таблетки: блокаторы. Они притупляют твою восприимчивость к феромонам на небольшое количество часов. Не будет же сейчас он пытаться успокоить Босса, лишь потому что ему видите ли мешают феромоны. Он не был бы главой безопасности Никифорова с такими мыслями.       А вот Виктору было абсолютно всё равно. Его кровь бешено лилась по вздутым венам от ярости, зрачки закрыли его прекрасный небесный цвет глаз. Нечасто он такое испытывает, но сейчас он дал небольшую волю эмоциям, ведь сейчас он чувствует, как его откровенно хотят использовать.       Причём как для бизнеса, так и для постели, а второй аспект ему особенно не нравился. Повидал он таких омег, как Си: ласковые поначалу, а как покажется истинный характер Вити, так всё: «Ой смотрите, бешенный альфа хочет на меня напасть». От этого ему хотелось бешено смеяться… И стереть их с лица Земли… Но смеяться больше.       — В аэропорт. Задержался я тут. — Виктор отдал приказ, даже не взглянув в сторону Юры и водителя. Он сразу вспомнил Маккачина, что уже извёлся наверное по хозяину, ведь его нет уже 2 месяца дома. Хотя изначально он собирался на недельку заглянуть, решить дела и упорхнуть на крыльях любви свободы обратно в Петербург, но тут прилетел Си, и все партнёры как с цепи сорвались, так ещё и этот китаец пристаёт… Однако представив счастливую морду пса, Никифоров даже немного успокоился. Даже феромоны не так сильно давили.       Вот она — сила милых животных.       Спешишь к ним так, как к никому не спешил, и переживаешь о них больше чем о ком либо. По крайне тот, кто верен ему всецело за всю жизнь, это его милый пудель.