Поворот

Нина Нежинская с отвращением дотронулась до заскорузлых бинтов. Армейский медбрат полностью замотал ей лицо, оставив лишь щелки для рта и глаз, и теперь скулы невыносимо чесались. В раздражении она дернула узелок. Ей нестерпимо хотелось сорвать эту маску мумии, и останавливало только беспокойство за щеки, которые не смогут зажить нормально. - Руки бы оторвать этому коновалу, - фыркнула Нина, а затем подошла к обитому металлом окошку двери и прокричала: - Эй, охрана! Позовите врача, мне надо сменить повязки! - Дамочка? - удивленно воскликнул кто-то рядом. - Как вы здесь оказались? Нежинская прижалась к окошку, но не увидела ничего, кроме стены напротив. Здание не было настоящей тюрьмой - по дороге из Михайловского из разговоров охраны Нина поняла, что до приезда следователя её поместят на гауптвахту гарнизона. «На гауптвахту! Меня, фрейлину Её величества!» - про себя возмутилась женщина, понимая, однако, что карьера её уже закончена. «Надо думать, как сбежать отсюда», - напомнила себе Нина, - «а не сокрушаться о предательстве Жана». Она сжала губы. Когда раздался взрыв, Лассаль даже не подумал вернуться в лабораторию, поэтому и на него, а также на князя, рассчитывать было нечего. Разумовский легко оставлял в беде тех, кто его подвел, это Нина знала уже давно. И сейчас ей придется полагаться только на себя. Прямо в окошко она произнесла, будто на светском рауте. - Добрый день! Я - Нина Аркадьевна Нежинская, фрейлина Её величества государыни Марии Федоровны. Меня заключили сюда по какой-то страшной ошибке. Мужчина из соседней камеры присвистнул. - Ух ты ничего себе! О, простите мое бескультурие, забыл всё в этой глуши. Голос мужчины был молодым и веселым. Нина приободрилась. - А я - штабс-капитан Гнездников, Николай Палыч. Я-то не по ошибке, - рассмеялся приятным смехом сосед. - Люблю, знаете ли, покутить. Проигрался в увольнении, в Затонске поляк один, морда жидовская, облапошил меня как зеленого прапорщика. А я денег у ротмистра занял, да и опоздал еще... Но что я всё о себе, расскажите, каким ветром вы здесь оказались? Нежинская вспомнила, как еще вчера увидела у гостиницы двух типов, которых встречала в Петербурге. Парни с острыми чертами лица были мелкими сошками у Гроховского, карточного шулера из Варшавы, которому Штольман в свое время проиграл крупную сумму. Фрейлина сразу доложила о появлении поляков Разумовскому, но тот лишь накричал на неё. Хотя Нина полагала, что не допустила никаких намеков, он почему-то решил, что у него вновь просят деньги для Штольмана. В результате князь разобрался с проблемой в свою пользу - он приказал Нине взять в охранники Лассаля и вместе с ним склонить на свою сторону нового химика. «Из огня да в полымя», - вновь пожалела себя Нина Аркадьевна. «От поляков ушла, на гауптвахту пришла. Но судя по голосу штабс-капитана, мы с ним поладим». И будущая бывшая фрейлина с удовольствием занялась любимым делом - демонстрировать, как она мила, и какой уступчивой может стать при должном напоре мужчины. ... Анна посмотрела на пузатый будильник, перевела взгляд на Штольмана и поправила на нем одеяло. - Яша, скоро должен снова прийти доктор Милц. Пожалуйста, не упрямься и расскажи ему честно, как себя чувствуешь. - Я - хорошо, - буркнул Штольман. С самого утра жена порхала над ним, будто он был тяжело ранен, а не просто получил по шее. К тому же завлечь Анну себе под бок так не удалось - в комнату то и дело вбегала Мария Тимофеевна с новыми вкусностями, что-то вносила и выносила Прасковья, с предложением целительных напитков заходил Петр Иванович. Больной терпеливо сносил все визиты и отказывался от яств, но к обеду решил, что с него хватит. - Аня, давай вернемся к себе, - проворчал он, не выпуская из ладони руки жены. Собственная тихая квартира с запертой изнутри дверью и табличкой "не беспокоить" уже казалась ему вожделенным раем. Анна погладила Якова по плечу. - Завтра вернемся, Яшенька. Тебя ударили по шее, да ещё и по голове, ты полночи пролежал в лесу без сознания - нужно время, чтобы ты поправился. Кстати, мама до сих пор думает, что ты перебрал спиртного, и даже визит Милца её не насторожил. - Я так и понял, - кивнул он. - Но почему-то она относится к тебе гораздо мягче, чем к Петру Ивановичу. Ему она в таких случаях только выговаривает. Ой, ты знаешь, куда она поехала? В город за новой периной! Сказала, что в нашей квартире её надо заменить. Ты, Яша, маменьку просто околдовал. - Я редко пью, - улыбнулся Штольман. - Твоя мать - золотая женщина, а ты вся в неё. Склонившись, Анна обняла его крепко-крепко. - Так ей и передам. А ты перед Милцем не геройствуй, не говори, что у тебя всё прошло. Я же вижу, что тебе больно поворачивать голову. - Не больно, - он подоткнул подушку под спину и сел прямо. - Я прекрасно себя чувствую. Притянув жену к себе, он глубоко вздохнул. - Анечка, мы могли бы... - Отдохни еще денек, Яша. И не спорь, а то скажу доктору, что ты стонал во сне. Смягчив угрозу улыбкой, Анна поцеловала его в щеку и убежала. Штольман подождал, пока дверь закроется, повел шеей и коротко выдохнул сквозь зубы. Это было больно. Но дело с Лассалем было срочным, и для его продвижения требовался телеграф. А еще, к превеликому удивлению самого Якова, ему было нужно кое-что другое. ... - Проходите, Александр Францевич, - Анна пропустила доктора в комнату. - А где больной? - огляделся Милц. - Якову Платоновичу рано гулять, я же его предупреждал. Анна всплеснула руками. Постель была пуста. - Сбежал! - огорченно воскликнула девушка. - Ну, Яков Платонович! Прошу прощения, доктор, что вам пришлось зря потратить время. Немного подумав, она предложила: - Александр Францевич, давайте я вас чаем угощу, у нас как раз свежие пирожные. А затем можно я доеду с вами до города? Я догадываюсь, куда отправился наш больной. ... Оставив Милца наслаждаться пирожными, купленными Марией Тимофеевной для зятя, Анна вернулась в спальню. - Духи людей, убитых Жаном Лассалем, явитесь, - воззвала девушка. Из ниоткуда появились призраки. Из тёмного угла выступил ещё один. Затем ещё. Анна попятилась. - Останьтесь те, кого Жан убил на этой неделе! - быстро выкрикнула она. Духи послушались, и в комнате остался лишь мужчина, одетый в простую одежду сельского жителя. - Расскажите, что с вами произошло, - попросила Анна. Через минуту она вскрикнула - сведенные на шее духа чужие руки будто сломали саму Анну. Когда отвратительное ощущение прошло, она присела на стул. - А до этого? Убитый не мог говорить. Он показал, и картины его последнего дня быстро промелькнули перед медиумом. Увидев всё, Анна вскочила. Новые сведения определенно помогут её любимому следователю, но сперва его надо найти и уложить в кровать. ... В укромном месте недалеко от особняка Разумовского Штольман отыскал Франта. Бодрясь, тот доложил, что из-за отсутствия смены ночью ему пришлось спать на посту, но конных повозок мимо не проезжало, сон у него чуткий. Пожав сотруднику руку и сообщив последние новости, Яков отправил его отдыхать. От Жука известий не было. Штольман понимал, чем это вызвано - тому не следовало возбуждать подозрений несвоевременными отлучками с места службы. Именно поэтому о последствиях взрыва следователь ничего не знал. С Царицынской он отправился в управление, там передал телеграфисту описание Лассаля, и ориентировка тут же была послана в столицу. Оттуда по инструкции полицейского ведомства она разошлась по губерниям, городам и участкам. ... Армейское следственное управление получило приметы злоумышленника от охраны Михайловской усадьбы, и также распространило их по своим каналам. Сеть для поимки Жана Лассаля раскинулась по всей империи. ... В камеру вошел служивый, который перевязывал Нину сразу после ареста. Он закрыл за собой дверь, крикнул в коридор, что можно запирать, и Нежинская ядовито заметила: - Опасаетесь, что ударю вас кроватью? Почему вы так долго не приходили? В вас совсем нет человеколюбия! Пожилой медбрат хмыкнул. - Это койка, а не кровать, и она к полу привинчена. Что, кожа чешется? Бывает. Надо было утром бинты смочить. - Я не могу умываться этой водой, она ржавая! - Другой нету. Мужчина безо всякой осторожности ткнул в лицо арестованной ножницами, разрезал бинты, а затем размотал их почти до конца. - Готовы? - спросил он, и не дав ни секунды на ответ, дернул присохшую к коже ткань. Фрейлина взвизгнула. - Не обижайте госпожу Нежинскую! - раздался голос из соседней камеры. Критически осмотрев лицо арестованной, медбрат закрыл приготовленную сумку и бросил: - Не нужна вам перевязка, на воздухе лучше заживет. - Охрана! - крикнул он в дверь. - Можно выводить! Нина успела привести в порядок волосы и оправить помятую одежду, когда снаружи послышался лязг. Появившийся солдат с винтовкой вывел из камеры Нежинскую, приказал ей стоять смирно и стал возиться с замком. Женщина тем временем сделала три шага вбок. - Господин штабс-капитан, я была очень рада познакомиться с вами. Даст бог, еще встретимся, - прощебетала она в соседнюю дверь и мило улыбнулась. - Очень на это надеюсь! - весело произнес арестованный офицер, приникая к окошку. Затем он поднял взгляд, и лицо его исказилось. - Свят, свят, свят, - пробормотал штабс-капитан. - Мать моя женщина, а я чуть было не купился... ... Проходя между армейских построек и ловя на себе взгляды военных, в которых преобладала оторопь, Нина все больше погружалась в уныние. «Плохо выгляжу? Понятно, царапины, но не так же, чтобы шарахаться! Или они женщин давно не видели?» Утром она действительно лишь брезгливо ополоснула руки, поэтому и лица старалась не касаться, но сейчас, встретив застывшего на дороге солдатика, в глазах которого был ужас, не выдержала и дотронулась до подсохшей корочки на подбородке. Затем фрейлина остановилась. - Дайте мне зеркало! - топнула она ногой. - Никуда не пойду, пока не сделаете это, хоть несите меня на руках! Выругавшись, один охранник велел другому найти зеркало. Тот побежал куда-то и через минуту вернулся с добычей. Нина с опаской поднесла зеркальце к лицу. Дыхание её пресеклось. На неё смотрело чудовище. ... Костюм, хоть и почищенный Прасковьей от лесной грязи, вид имел не слишком потребный, и Яков зашел домой переодеться. При виде супружеской кровати на него вновь нахлынуло желание. Криво улыбнувшись сам себе, Штольман встряхнулся. Аня... Анечка... Как он жил без неё раньше? Без этой строптивой и ласковой красавицы, что дарила ему счастье уже несколько дней и ночей... Он вздохнул и приказал себе не думать о ласках. Их всё равно придется отложить, пока жена не убедится, что он выздоровел - в этом Яков убедился еще в доме Мироновых. - Подождите здесь! - донесся с улицы любимый голос. Взглянув через стекло наружу, Штольман воочию увидел свое счастье. Кровь его тут же вскипела, а разумные доводы забылись. Ведь к нему пришла Анна. ... В квартиру на Сиреневой девушка вбежала быстрее ветра. Она хотела как можно скорее обнять Штольмана, и если дома его не окажется, она тут же помчится в управление. Гостиная была пуста. Комната, выделенная под кабинет, тоже. А в спальне теплые руки схватили её за талию, теплые губы уткнулись в шею. - Анечка, - прошептал Яков. Огненный спазм прошел по телу Анны. Во рту мгновенно пересохло, ноги подогнулись. - Я искала тебя, - выдавила она. - Ты нашла... С трудом вспомнив, зачем она здесь, Анна развернулась и невесомо стукнула мужа по плечу. - Яков, зачем ты сбежал? Тебе надо в постель! - Да-да, - пробормотал он, зарываясь ладонями в её волосы. На пол упала шляпка, а затем и жакет. - В постель... Руки его легли на полную грудь. - Только с тобой... Анна видела, что муж не вполне хорошо себя чувствует - он тяжело дышал, на лбу его появился пот. Но на лице Штольмана была такая жажда, что девушка не решилась на отказ. - Ложись, Яша, - сказала она. Он на секунду замер, а затем отступил на шаг и глубоко вздохнул, смиряясь. Она провела пальцами по ткани, натянутой напруженной плотью. Расстегнула брючную пуговицу. - Ложись, - прошептала Анна. - И говори мне, что делать, когда я буду... «Сверху» она выговорить уже не смогла. Яков сверкнул глазами, опрокинул её на себя и надолго занял её губы жадным, горячим ртом, не дававшим ни секунды пощады. ... Армейский следователь сумел скрыть удивление при виде арестованной, чьё лицо было покрыто сине-фиолетовыми разводами, а вот сидевший рядом юный помощник вскрикнул. - Гедеон Бонифатьевич, что это? Это ведь не трупные пятна, нет? Она вообще жжж...живая? - Не дурите, Леонтий, - буркнул Никишин, - это краска. - Нина Аркадьевна, вот мы и снова встретились. Да вы садитесь. Нина, усаженная было на стул, тут же поднялась и подошла к столу, охрана вскочила, а следователь успокоил солдат жестом. - Госпожа Нежинская, вы хотите что-то заявить? - Разумеется, - милостиво кивнула женщина. - Вы такой симпатичный. Я с прошлой встречи вас часто вспоминала. Скажите, вы женаты? Юный Леонтий вздрогнул, а Гедеон Бонифатьевич закашлялся. - Бог миловал, - пробормотал он. - Давайте к сути. Как вы оказались в Михайловском на этот раз? - Очень люблю умных, - шепнула Нина заговорщицким тоном. - Химики обычно очень умные, а у меня к таким просто страсть. Она кинула короткий взгляд на Леонтия, отчего тот покраснел, а затем посмотрела на следователя. - Мне и молоденькие нравятся, если с мозгами, а уж мужчины в возрасте... От них я просто таю. Говорят, что красота страшная сила, но я полагаю, что ум. Гедеон поправил очки. - Довольно, госпожа Нежинская. Я буду задавать вопросы, а вы на них отвечать. Знаете ли вы господина Змеева, Александра Михайловича? Женщина постучала пальчиком по фиолетовой губе. - Конечно, знаю. Года четыре назад, в Петербурге, он был руководителем моего жениха. - А Семена Петровича Захарова? - Так он и был жених. Симон был таким милым мальчиком! Он подавал такие надежды! И вы, Гедеон Бонифатиевич, вижу, крайне умны. Кстати, вы химией не увлекаетесь? Никишина передернуло. - Почему взорвалась лаборатория, где погиб Захаров? - Не ведаю, - вздохнула арестованная. - По Симону я плакала, но немножко. А знаете, мне ведь и господин Змеев авансы делал! Глаза армейского следователя полезли на лоб. - Вчера? - Да ну что вы. Тогда, в столице. И вчера, когда я узнала, что приехал новый химик, я подумала - а вдруг это он, Змеев? Я его тогда обидела, конечно, сказала, что верна Симону, а потом долго думала, что зря... Александр Михайлович ведь ни в чем не виноват, просто не смог передо мной устоять. Нежинская вновь прошлась по комнате, вернулась к столу, повела точеным плечиком. - Вот скажите, господа, только откровенно... Грохоча стулом, Леонтий в панике отодвинулся к стене. Нина тут же проскользнула к Никишину, присела перед ним и нежно погладила пухлые следственные коленки. - Я вам нравлюсь? ... Когда в дверь квартиры постучались, Анна лежала рядом с невозможно довольным Штольманом и, хихикая, гладила его по влажной груди. - Яша, это оказалось совсем нетрудно. Ты уверен, что это мужская работа? - Чуть позже я покажу тебе, что такое мужская работа, - улыбаясь, прошептал он. - Но это было волшебно. Надо мне почаще... Она помотала головой. - Не надо, Яшенька, пожалуйста! Ой, там кто-то стучит. - Мы заняты, - он склонился к её губам. Этот поцелуй был уже не страстным, но таким мягким и сладким, что Анна тут же забыла о настойчивом госте. Она определенно была занята. ... - Что скажете, Леонтий? - спросил Никишин, когда арестованную уже увели. Юноша покрутил пальцем у виска. - Ку-ку она. От взрыва, очевидно, или просто от страха. Ну чучело же, как она может думать, что кому-то нравится? - То, что она нимфоманка, мы и раньше знали, - пожал плечами следователь, протирая очки платком. - Личико попорчено, это да. При взрыве что-то в кожу въелось. - А вдруг она на почве этого и свихнулась? - Предполагаете, Нежинскую так впечатлила потеря привлекательности? Леонтий воодушевился. - Именно! У неё же действительно было много любовников, и сама она ничего себе... Под удивленным взглядом начальника юноша торопливо продолжил: - ... была. Ведь и Штольман тот, и Браун, и князь Разумовский её привечали! А теперь... - А теперь она нас дурит, Леонтий, - заключил следователь. - Отправим её на освидетельствование, там разберутся. Ступайте туда, где она содержится, и проверьте, чтобы рядом не было романтичных идиотов. С неё станется организовать побег. Он тяжело встал и сложил вместе листы бумаги, на которых делал записи. Леонтий открыл дверь. От сквозняка последний лист вспорхнул в воздух, а затем приземлился к ногам помощника. Юноша поднял бумагу. На листке были заштрихованы синие пятна, вполне узнаваемо повторявшие разводы на лице арестованной. А поверх пятен шла затейливая надпись: «Красота - страшная сила». ... Вернувшись в столовую, Штольман сообщил: - К нашей двери прислонена перина. Похоже, что её привезла Мария Тимофеевна, а мы не открыли дверь. - Я передам маме твою благодарность, - улыбнулась Анна. Она потрогала чашку с заваренным ею напитком, вдохнула аромат и подвинула мужу. - Вот, выпей, пожалуйста, уже остыл. Это розмарин, он снимает мышечные боли. - У меня нет мышечных болей. - Яков! - девушка метнула грозный взгляд. На лице Штольмана появилась широкая улыбка. - Хочешь сказать, что если не послушаюсь, они появятся? - Да ну тебя, - засмеялась Анна и, увидев, как муж пьет из чашки, спросила: - Вкусно? - Да, благодарю. Ты за этим меня искала? Анна покачала головой, а затем почему-то порозовела. - Не только. Он накрыл ладонь жены своей и вновь улыбнулся, а она вдруг вспомнила: - Яша, чуть не забыла. Я же действительно хотела сказать тебе важное - я поговорила с тем утопленником. Его точно убил Лассаль, потому что дух явился, как его жертва. Штольман вздохнул. Скрывать от жены-медиума служебные дела становилось всё сложнее. - Жан называл его Василием, фамилии не говорил. Мне показалось, что они знакомы недавно, и Жан его нанял. Но в лесу Василий попросил больше денег за то, что сведет с охраной особняка, а еще сказал, что иначе расскажет тебе, то есть Штольману. Они поругались, и потом француз свернул ему шею. - Неосмотрительно поступил Василий, - качнул головой Штольман. - Но картина убийства ясна. Конечно, это ничего не доказывает, и к сожалению, для ареста этого не хватит - пока я объявил Лассаля в розыск лишь как важного свидетеля. Кстати, откуда ты узнала, что Василия нашли, как утопленника? Смутившись, Анна отвернулась. - Поговорила с Милцем? - догадался он. - Ох, Анна Викторовна, Анна Викторовна... - протянул он, ничуть, впрочем, не сердясь. - Что еще сказал дух? - Он показал, как они ехали на пролетке мимо нескольких мужчин. Те стояли плотной кучкой, как будто вместе собирались куда-то. Среди них я узнала одного, доктора Глебова, он как-то заходил к папе, а еще... Девушка помедлила, вспоминая. - ... еще один мужчина держал плоский ящик. Я не уверена, мужчина его не открывал, но ящик был похож на тот, в котором хранят дуэльные пистолеты. Жан еще дернулся спрятать лицо, но не успел, а потом они въехали в лес. Штольман потер щеку. - Утро. У леса. Несколько мужчин и ящик. Спасибо, милая, теперь я знаю, что и доктора, бывает, врут. - Почему, Яша? - Этот доктор Глебов заявил, что ехал на вызов. Но теперь мы знаем правду, и я найду их всех. - Кого? - Дуэлянтов, - серьезно сказал он. - А самое главное - свидетелей. ... Штольманы вместе вышли на улицу, и Анна сказала: - Яша, я съезжу к родителям, сообщу, что мы вернулись к себе, и сразу обратно. Ты поздно вернешься? - Если задержусь, обязательно пришлю записку или Антона Андреича, - он поцеловал ей пальцы. - Кстати, а вот и он. По Сиреневой бежал помощник следователя. Остановившись подле супругов, он набрал воздух в легкие и трагическим шепотом произнес: - Яков Платонович, беда! Только что городской глава получил записку с требованием выкупа! Анна вздрогнула, Штольман сжал её ладонь, а Коробейников выпалил: - Вы не поверите! Похищен князь Разумовский!