Поворот

Пройдя по коридорам охранного отделения, расположенного на Гороховой улице, Штольман поймал на себе пару странных взглядов. В начальственном кабинете он пожал руку Варфоломееву, сел в кресло, подождал минуту. Но тот не отрывал взгляд от бумаг, и сыщик начал первым: - Господин полковник, что случилось с Разумовским? Положив карандаш, руководитель охранной службы сжал веки, а затем снова их открыл. - Его зарезали. Вы. Штольман вздернул брови. - Уверены? - Вас видели три человека, из них двое наших. Проанализировав поведение кучера Беляева, а также самого полковника, Яков сделал вывод, что обвинение зыбкое, и он не на допросе. - Валерий Сергеевич, вы могли бы рассказать подробнее? - попросил Штольман. Из высокого графина Варфоломеев налил в стакан воды, отпил. Взглянул на лежавшие на столе бумаги, сдвинул их в кучку и только затем поведал предысторию. Оказалось, что в документах князя, отправленных Нежинской в Петербург "до востребования", нашлось упоминание о некоем важном событии. Оно должно было произойти в ближайшее время, и подготовка к нему, судя по записям князя, шла полным ходом. - Но мне необходима конкретика, и я распорядился получить ответ от князя во что бы то ни стало, - произнес Варфоломеев. Яков понял эту фразу вполне определенно - агентам было дано разрешение на использование силовых методов. Внезапно пересохло в горле, и сыщик взглянул на графин. Но лучше было не выдавать собственной озабоченности, причиной которой была отнюдь не судьба князя. Ведь если до полковника дойдут слухи о видениях Анны, ей не миновать службы на корону. Раскрывать без последствий методы работы охранного отделения не позволят даже беременной женщине. - Исходя из даты я предположил, что это будет свадьба Павла Александровича, брата государя-императора, - продолжил Варфоломеев. - Князь ничего не сказал, хотя по его виду было понятно, что я попал в точку. После обработки Разумовский сообщил, что на свадьбе планировалось покушение на кого-то из царской семьи. Но до конкретики мы не дошли. Полковник тяжело вздохнул. - Его убили. Штольман повел подбородком. - Как именно? - Я уехал на заседание. Голубицкий и Плетнев утверждают, что закрыли комнату, где оставили князя, чтобы тот еще подумал, и сели обедать в проходной. В квартиру вошли вы. Они вас знают, вас пропустил сотрудник, дежуривший на лестнице, поэтому у них не возникло и тени подозрения. Кашляя, вы сказали, что у вас к Разумовскому всего один вопрос, вошли, а через пару минут вышли. - И они не проверили князя? - спросил Яков. Варфоломеев хмыкнул. - Проверили. Когда доели пирожки. Вас к тому времени и след простыл. - Это был не я. - Можете доказать? Откинувшись на спинку стула, полковник пристально взглянул на подчиненного. - Яков Платонович, прошу меня понять. Ваша с князем обоюдная неприязнь, факт вашей с ним дуэли известны всем. Разумовский - заговорщик только для нас с вами, на самом верху этот факт меня просили не оглашать. И тем же людям мне придется сообщить, что князя убили. Лучше, чтобы я сделал это вместе с указанием виновника. Штольман понял, что начальник сомневается в его вине, но допускает её, и прошлые заслуги сейчас не помогут. Полковника Яков не винил. На его месте он действовал бы также. - Если позволите, я изложу свои действия письменно, - предложил он. Варфоломеев кивнул. - Кроме того, требует объяснения тот факт, что князь был заколот, а рядом с ним лежал нож с дарственной надписью. Взгляните, - он подвинул к сыщику нож. Внимательно рассмотрев рукоятку с надписью "П.Штольману от Н.Карсского", Яков нахмурился. - Отпечатков нет? - Нет. - Это мой нож, - подтвердил следователь. - Вернее, достался от отца. После взятия города Карса герой Крымской войны Николай Муравьев подарил нож Платону Штольману. Пару лет назад Яков рассказывал Варфоломееву эту историю. - Но я потерял его больше года назад, это может подтвердить тот же Плетнев. Значит, нож нашел кто-то, заинтересованный в моей компрометации. Проводившие допрос сотрудники сообщили еще какие-то детали? Как я выглядел? - Вы выглядели, как вы. Сюртук, галстук, котелок. При входе в комнату вы его не снимали, но бачки были ваши - перец с солью, как выразился Голубицкий. Рост ваш, походка. Перчаток на руках не было. Полковник взглянул на брегет и тяжело встал со стула. - Яков Платонович, арестовывать я вас не собираюсь, но и отпускать не имею права. Сейчас я уезжаю, вернусь после полуночи, будьте любезны к этому времени подготовить подробный отчет о ваших сегодняшних действиях. Можете располагаться на первом этаже. Несмотря на вежливые обороты, это был приказ. Штольман спустился вниз, взял у дежурного Кузнецова, с которым был давно знаком, письменные принадлежности, начал писать отчет. О помощи Анны в определении адреса поляков в нем, разумеется, не было ни слова. Почувствовав, как гудят ноги, Яков решил отдохнуть и спросил дежурного, где найти раскладушку. - Вздремнуть хотите? - улыбнулся тот и показал на обезьянник. - Так вон же, Яков Платонович. Там никого нет, заходите, располагайтесь. Запирать не буду, не было таких указаний. Сейчас даже матрас вам притащу, чтобы помягче было. Яков зашел в клетку и впервые за день с удовольствием вытянулся в горизонтальном положении. Спать он не хотел. Ему нужно было о многом подумать. О таинственном двойнике, заколовшем князя Разумовского. Об Анне, о том, как объяснить ей, что в мире есть не только черное и белое. О том, как справиться с её порывистостью. Штольман припомнил раскрасневшиеся в ссоре щечки любимой и мысленно застонал. Он не собирался так просто прощать Анне нелепые обвинения, но... Но хотел её даже такую, гневную и неправую. ... Через минуту в холле появился Варфоломеев. Натягивая на ходу плащ, он кивнул дежурному, подошел к двери. Та распахнулась навстречу. Едва не зашибив мужчину, в помещение ворвалась посетительница, в которой Яков с удивлением узнал собственную жену. Она кинула взгляд в обезьянник, охнула и тут же повернулась к полковнику. - Господин Варфоломеев, вы не имеете права! - громко заявила она. Начальник собственной охраны Его Императорского Величества заморгал. Дверная решетка обезьянника со скрипом качнулась, Яков встал со скамьи и вышел в холл. - Яков Платонович ничего такого не делал! Я ви... - девушка не успела закончить. - Анна! - рявкнул Штольман так, что в холле дрогнули стекла. - Я велел тебе оставаться в квартире! Изволь немедленно вернуться домой, или мне придется тебя наказать! Негодование на лице Анны сменилось шоком, а затем обидой. Девушка медленно развернулась и вышла на улицу. Покачав головой, Варфоломеев поправил цилиндр. Дежурный придержал полковнику дверь, а когда тот вышел, сочувственно спросил Штольмана: - Жена не слушается? Молоденькая совсем, поучить надо. Яков сжал кулаки. Сейчас дело было вовсе не в послушании. Хотя его своевольная, переменчивая в настроении жена как-то выбралась из запертой квартиры и примчалась спасать его от обвинения в убийстве, главным было не это. Только что Анна могла проговориться о своих видениях! Этого Яков не мог допустить. Возможно, Варфоломеев ничего не заподозрил, но... Словоохотливый Кузнецов продолжил: - Дать жене волю - не быть добру в доме. Как будете наказывать? Увидев, что сыщик открывает дверь, дежурный решительно вышел из-за стойки. - Яков Платонович, дружба дружбой, а служба службой. Вам нельзя выходить! Скрипнув зубами, Штольман отошел к окну. Его семейное счастье дало еще одну трещину. ... Немного постояв на Гороховой, Анна не глядя шагнула на мостовую. Раздался чей-то визг, встала на дыбы лошадь. Только ловкость кучера подъехавшего экипажа и крепкая рука Петра Ивановича спасли Анну от беды. Взволнованный Миронов ощупал племянницу и поинтересовался: - Аннет, жизнь надоела? - Нет, конечно, - пробормотала девушка. Промелькнувшие у виска копыта вдруг привели Анну в чувство и заставили задать себе вопрос: она что, так и будет кидаться из крайности в крайность, пока не доведет до сумасшествия всех родных, включая Якова? В его глазах была не злость, а тревога! Он же давно просил её не выдавать свое умение общаться с духами, а она... Поездка по Невскому была короткой, ни о чем Анна не подумала, с дядей не посоветовалась, в охранной службе чуть не проболталась. Только что на улице едва не попала под копыта. А ведь она теперь не одна, внутри неё растет малыш! Но предаваться самобичеванию было некогда. - Валерий Сергеевич! - припомнила Анна имя начальника Штольмана, в настоящий момент садящегося в пролетку. Тот уже занес ногу над подножкой, но обернулся. - Анна Викторовна, я спешу. - Простите, что так на вас налетела. Если позволите, я быстро, - сказала девушка, стараясь говорить спокойно. Об убийце Разумовского говорить было нельзя, но можно о том, что Анна узнала в реальности. - Я очень волнуюсь за Якова Платоновича. Мы дома поссорились, я побежала за ним, и конечно, не успела. Но я стала искать его, расспросила прохожих на ближайших улицах, и мальчишка видел, как мужа увез один человек. Тот говорил про Сампсониевский проспект и чью-то смерть. - И что? - нахмурился Варфоломеев. - До этого супруг поделился, что именно там обнаружил князя Разумовского. Тут Анна вступала на зыбкую почву, ведь этого Яков не говорил. Сглотнув, девушка продолжила: - Я испугалась, что Якова Платоновича обвинят в его гибели. Ведь дуэль... Хотя по глазам полковника, темным, с набрякшими подглазьями, понять было ничего нельзя, Анна видела, что уезжать тот не спешил. - Муж не мог этого сделать! Мы были с ним дома, вместе! - В какое точно время господин Штольман был дома? - пристально глядя на девушку, спросил Варфоломеев. Анна закусила губу. В углу комнаты, где незнакомец убил князя, стояли часы, и медиум заметила время убийства. Это было до того, как Яков взаправду вернулся домой, и значит, подозрение на него могло упасть серьезное. Но стоящему перед ней мужчине говорить о часах нельзя. Да и Полина! Полина же знала, во сколько ушла от Штольманов, а она - сотрудница Варфоломеева! Сердце Анны упало. Все её потуги были тщетны. Она ничего не докажет. Словно отвечая на ее мысли, полковник грустно улыбнулся. - Анна Викторовна, я понимаю ваше стремление защитить мужа, и это похвально. Но сейчас вам нужно успокоиться и вернуться домой. Он взглянул на брегет. - Ждите супруга дома. Возможно, утром вы встретитесь. Простите, я должен ехать. - Возможно? - горестно воскликнула Анна. Стоявший рядом Петр Иванович мягко потянул племянницу от пролетки, а из двери охранного отделения вышел дежурный. Подойдя к начальнику, он протянул ему сложенный лист бумаги. - Господин полковник, Яков Платонович очень просил прочитать по дороге. Сказал, тут все его передвижения по минутам, и он просто не имел возможности кого-либо... - понизив голос, служивый огляделся, - убить. И еще он попросил разрешения провести к нему жену. Варфоломеев взял поданную бумагу, развернул её, принялся внимательно читать. В одном месте взгляд его задержался. Через минуту полковник сложил показания сыщика в карман, взглянул на дежурного и произнес: - Кузнецов, господин надворный советник свободен. Передай, чтобы явился утром. Желаю здравствовать, Анна Викторовна. Попрощавшись, Анна повернулась ко входу в охранное отделение. Внутри нее всё мелко дрожало, а в голове бился единственный вопрос. Что скажет Яков?