Поворот

В ресторане на Большой Итальянской Анна то и дело поглаживала колье в вырезе голубого платья. Дома Штольманы нашли украшение на кухне, а один из бриллиантов - в клюве Гриши, так что пришлось потратить время на уговоры воришки и водворение камешка в нужное гнездо. Теперь сзади у замочка что-то царапало шею, а ограненные камни приятно холодили пальцы. Было приятно наблюдать, как косится на колье Яков. Остальные мужчины на декольте госпожи Штольман старались не смотреть, и она пыталась угадать, то ли муж заранее предупредил коллег, то ли те прекрасно знали о его нраве. Не придя ни к какому выводу, она задумалась - была ли в жизни Штольмана женщина, которую он ревновал так же яростно? - Яша, - шепнула Анна, переводя пальцы с ожерелья на выпущенный над ушком завиток. Муж отставил бокал и поднял взгляд. - Мы куда перед Парижем поедем? Ты мельком сказал, я не поняла. - Куда захочешь, - пробормотал Штольман, погладив её ладонь. Анна улыбнулась. После ничем не спровоцированного приступа ревности и последовавших затем объятий Яков действительно стал похож на большого ласкового кота - он постоянно дотрагивался до Анны и едва не мурлыкал. - Давай съездим в Венецию. Это же по дороге? Штольман серьезно кивнул. Анна подозревала, что предложи она Маньчжурию, муж тоже бы подтвердил, что та лежит по дороге во Францию. - И в Римини хочу, меня князь Разумовский приглашал, - расшалилась девушка. - Князь Разумовский? Кашлянув, Яков вновь взялся за бокал. - Алексей? - Конечно, Алексей, - прыснула Анна. - Он и тебя пригласил. Ты согласен? - Согласен. Значит, едем в Италию. Штольман отвлекся на новый тост за здоровье супругов, левой рукой прикрыл бокал от шампанского, которое разливал Миронов, а правой погладил Анну по бедру. - Еще посидим или ты уже устала? Сейчас уедет Варфоломеев, он предупредил, что надолго не задержится. Хочешь, мы выйдем с ним? Есть Анна не хотела, а пить шампанское и не начинала. Расслабленные хорошей едой и выпивкой мужчины постепенно становились все более разговорчивыми. Молодой блондин Знаменский в пересказе недавнего задержания даже обронил бранное слово. На это тут же нахмурилась госпожа Головлева, сидевшая рядом с Мироновым, и виновник начал многословно извиняться. - Да, пора, - решила Анна. - Твои коллеги не обидятся, если мы уйдем? - Нет. Плетнев сказал, что проследит за порядком. - А почему он сам не пьет? Внешность штабс-капитана Плетнева была заурядной, но в глазах его светился недюжинный ум, и Анне он очень нравился. - Ответственный, как и ты? Яков усмехнулся. - И это тоже. ... Поблагодарив коллег за честь работать с ними, Штольман обошел весь стол и пожал руку каждому, в том числе Шумскому. Над Знаменским, который подал руку не в ту сторону, Яков покачал головой. - Нашему другу уже хватит. Николай, помогите. Вместе они вытащили подвыпившего блондина из-за стола и отвели к выходу. - Вы тоже уходите? - спросил Штольман вышедшего в холл Миронова. Петр Иванович согласно кивнул. - Да, пожалуй. Яков Платонович, вы не против, если я приглашу Зинаиду Петровну к нам на Каменноостровский? Попьем чаю, послушаем граммофон... Догадавшись, что Миронов хочет потанцевать со своей избранницей, Яков улыбнулся. До этого он слышал, как Петр Иванович расспрашивал официанта о музыке и сокрушался, что той в ресторане нет. - Конечно, не против. Захватите с собой Анну, мне еще надо вон того, - Яков указал на блондина, - сотрудника отвезти, уж очень он налег на шампанское, так что встретимся дома. - Яша, я с тобой! - твердо сказала Анна. - Хорошо, - вновь согласился Яков. Когда Штольманы вышли на улицу, Варфоломеев пожелал им всего наилучшего, предложил воспользоваться служебной пролеткой и распрощался. Вместе с кучером Беляевым Яков загрузил в пролетку Знаменского, и та тронулась. Владимир жил с матерью где-то в конце Лиговской, так что ехать было недалеко. ... На Невском после перекрестка с Владимирским Штольман сказал: - Аня, через квартал мы повернем направо, сразу после поворота будет конфетная лавка. Я попрошу тебя привстать и вглядеться в витрину. - Зачем? - удивилась девушка. - Чтобы ты потом взглянула назад и проверила, следует ли за нами пролетка, на козлах которой сидит паренек лет пятнадцати, а за ним - мужчина. Сделай это как бы невзначай. Там освещение хорошее, дальше будет хуже. Держась за руку мужа, Анна выполнила задуманное и села обратно. - Да, Яков, все как ты сказал! Мужчина средних лет, кажется, невысокий, лица я не разглядела. Мальчик слишком молод для городского кучера. Ты думаешь, это слежка? Яков кивнул. - Стряхнуть, Яков Платонович? - азартно спросил Беляев, не оглядываясь. - Нет, Михаил, поезжайте спокойно. После того, как вручим нашего бедолагу матери, заедем к Танскому, а затем уже на Каменноостровский. - Но ты, - повернулся Штольман к Анне, - каждый раз иди со мной, в пролетке одна не оставайся. - Яша, почему ты не хочешь уйти от слежки? Он вернул съехавшего на повороте Знаменского в сидячее положение. - Потому что мы последние дни в городе, а те, кто едет за нами, вряд ли следят за Владимиром. Скорее кому-то опять нужны ты или я, - пояснил Яков. - Пусть они приступят к тому, что задумали, это лучше, чем в путешествии я буду постоянно оглядываться по сторонам. - Предупрежден, значит вооружен, - понимающе кивнула госпожа Штольман. - Именно так. Беляев, проверьте оружие. Сам Яков сделал то же самое. - Возможно, им нужен наш адрес, но мы уезжаем, так что скоро это станет неважным. ... Несмотря на поздний час, доктор Танский все еще был на своем месте. Штольман расспросил его о результатах обследования Григория Уланова и получил ответ. Оказалось, что молодой барон страдал необъяснимой слабостью уже довольно давно, и скорее всего, вчерашний его недуг был вызван именно этой болезнью. - Какой же именно болезнью, доктор? - не утерпела Анна, которой по пути сюда о случившемся с Улановым рассказал Яков. Танский пожал плечами. - Однозначно сказать нельзя. Конечно, первым в голову приходит отравление, но нет, это не оно. Тайный советник был недоволен, он сказал, что мы, доктора, как попугаи, твердим одно и то же, а я действительно не могу предположить ничего, кроме анемии. Раньше её еще называли болезнью девственниц, но это от мракобесия. - Анемия? - удивился Штольман. Хотя вчера барон выглядел бледным и слабым, в Царском Селе он казался полным сил. - Какая-то она у него переменчивая. То есть, то нет. Вам не кажется это странным, доктор? - И как он себя чувствует сейчас? - спросила Анна. - Когда я там был, он пришел в сознание, хотя был крайне слаб. Я рекомендовал тайному советнику вывезти сына на воды и обеспечить ему хорошее питание. Надеюсь, старший Уланов последует моему совету. Танский многозначительно посмотрел на часы. - Вы узнали то, что хотели, господин Штольман? Я бы хотел поужинать. ... - Я рада, что барон не умер, он еще так молод, - вздохнула Анна, когда они вышли во двор. - А ты, Яша, тоже иногда очень бледный. Не думаю, что у тебя анемия, но во Франции мы обязательно съездим на воды. Штольман стоически промолчал. В способностях любимой устроить ему надлежащее лечение он не сомневался. ... У нужного дома на Каменноостровском проспекте Яков подал руку жене и прошел в подворотню, а Беляев тут же отъехал. С ним было заранее уговорено, что он остановится там, где сможет привязать лошадь, и вернется наблюдать за наблюдающими. Как поняла Анна, охранка уже не раз проделывала такие фокусы. В квартире звучала музыка, везде горел свет. Петр Иванович со спутницей сидели на софе в гостиной и тихо переговаривались, руки их были сплетены. Заметив мечтательное выражение на лице госпожи Головлевой, Анна улыбнулась. - Дядя, как хорошо, что ты починил граммофон. Яков, потанцуешь со мной? - попросила она. Она уже подошла к мужу, как в квартиру постучали. Штольман ушел открывать дверь и через несколько секунд вернулся в гостиную. В руках у него была записка. - Аня, можно тебя на минуту, - сказал он. - Что там? - спросила Анна. В сердце закралось нехорошее предчувствие. Последний день мужа на службе, эта слежка... Наверняка случилось что-то неприятное, а Яков не хочет обсуждать это со всеми. Извинившись перед гостьей и Мироновым, сыщик вместе с женой вышел на кухню и уже там показал бумагу. - Это же на английском, - пробормотала девушка. Переведя про себя, она зачитала: "Если хотите узнать о заговоре князя всё, жду вас на углу Корабельной набережной и Мясной улицы в 10 вечера. Будьте один, или я не буду говорить". - Яков, ты что, поедешь? Уже четверть десятого, скоро совсем стемнеет! Ночь на дворе! Сузившиеся глаза Штольмана и прикушенный кулак говорили об одном - он напряженно думал. - Яша! Что скажешь? - Записку подложили те, кто следил за нами. Они не были уверены, во сколько мы вернемся домой, именно поэтому цифра 10 дописана чуть другим цветом. Ты прочитай подпись. - Блэкторн, - прочитала Анна. - Это же "черная колючка", тот, из стихотворения Элис! Член шайки Разумовского! - Вот именно, - бросил Штольман, второй раз за вечер проверяя револьвер. - Причем единственный, о ком мы так ничего и не узнали. Оставайся здесь и носу из квартиры не высовывай. Она положила бумагу на стол и, широко раскинув руки, заслонила собой выход. - Яков, не ходи! Не ходи, прошу тебя! Вдруг это ловушка? - Возможно, - напряженно улыбнулся Яков. Улыбка его вовсе не успокоила Анну. - Но ты все равно идешь? Тогда я с тобой, одного не пущу! - выпалила она. Штольман хмыкнул. Наклонившись к её уху, он пробормотал: - Милая, ты беременна. Ты обещала слушать меня. Ты... - Обещала, но не тогда, когда тебе грозит опасность! - Ничего мне не грозит, - покачал он головой. - Ты вообще в меня не веришь? Анна опешила. Как это она не верит? Просто она хочет защитить любимого, ведь... Ведь что? Муж её - сыщик с многолетним опытом, он умеет следить, прятаться, драться, он берет с собой оружие и готов его использовать, а она? Она, девушка, которая совсем недавно едва не погибла и ... Краска бросилась ей в лицо, когда она вспомнила, что случилось в порту. - Прости, я глупая. Я остаюсь. Но ты же не пойдешь один? - тихо спросила она, уставясь на туфли Штольмана. - Яшенька... Я так за тебя боюсь... Он обнял её и крепко поцеловал. - Всё будет хорошо, Аня. Пройдем в гостиную, мне нужна помощь твоего дяди. ... В гостиной Яков попросил Миронова захватить с собой сигару и прогуляться, а затем подробно объяснил, как именно. - Главное, Петр Иванович, ни с кем не разговаривайте и никуда не заходите. Минут через десять, не раньше, вернитесь домой тем же путем. Зинаида Петровна, я прошу прощения, что на время лишаю вас общества Петра Ивановича, но это очень важно. - Зачем всё это и почему именно с сигарой? - спросил обрадованный приключением Миронов, а госпожа Головлева лишь кивнула. - Дело в том, что за мной следят. Яков движением руки остановил посыпавшиеся вопросы и продолжил: - Это невысокий мужчина в темном костюме и мальчишка лет пятнадцати, думаю, за вами пойдет он. Светлые волосы, серая кепка, синяя рубаха, серые штаны. Сейчас они прячутся в парадной, во дворе или напротив нашей подворотни, а мне надо, чтобы их не было в переулке, - показал он на зарешеченные окна гостиной. - Так что вам, Петр Иванович, нужно хлопнуть дверью, а затем идти не таясь в противоположную от переулка сторону. Сигара нужна для того, чтобы в конце концов мальчишка понял - вы просто захотели погулять. - Для чего нужна прогулка, Яша? - поинтересовалась Анна. Усмехнувшись, Штольман подошел к окну и выглянул в переулок. - Для того, чтобы они не следили за мной. ... Через минуту, когда Петр Иванович был уже на улице, наблюдавший за пустым переулком Яков сказал: - Аня, найди в моих вещах ножную кобуру, но будь осторожна, в ней револьвер. - Хорошо, - пробормотала Анна. - Тебя когда ждать? - Скоро вернусь. На улицу не выходить. Он достал из кармана ключ, открыл окно и отпер решетку. - Яша! - ахнула девушка. - Закрой за мной окно, только неплотно. Подмигнув, Штольман спрыгнул в переулок. Анна бросилась к окну, но Яков уже бежал в сумерки. ... - Ну у вас и супруг, - покачала головой Головлева. - Вам за него не страшно? - Страшно, - выдавила Анна, пытаясь совладать с нижней губой. Та отчаянно дрожала, и девушка прикрыла рот ладонью. - Вы... вы простите, я... Она убежала в спальню, где лежали чемоданы, трясущимися руками разворошила содержимое. С трудом найдя то, что просил Яков, Анна зачем-то вышла в гостиную и положила на софу маленькую кобуру. - Ой, сейчас унесу... - Погодите, Анна Викторовна. Давайте выпьем чаю, - предложила Зинаида Петровна, пересаживаясь за стол, где стояли чашки, а на блюдечке лежали изысканные пирожные. - После ресторана мы с Петром Ивановичем сперва заехали в кондитерскую. Он выбрал на мой вкус и то, что вы любите, а как пришли сюда, мигом всё организовал. Сказал, что прислуга, как нарочно, взяла отгул, и сделал всё сам. - Но у нас пока нет... Догадавшись, что дядя, как всегда, наболтал лишнего, Анна попыталась исправиться: - То есть она будет, как только мы осядем где-нибудь, а пока мы часто переезжаем, ну и.. Она замолчала. Оправдываться дальше не хотелось, а дядя пусть сам выкручивается. - Да вы не беспокойтесь, Анна Викторовна, - улыбнулась вдова, - я про вашего дядюшку почти всё знаю, в том числе что он иногда преувеличивает. Я же с ним с юности знакома. - Правда? Хотя он мне что-то такое говорил... - Анна... Вы позволите вас так называть? - Да, конечно, - почти не понимая, с чем соглашается, кивнула девушка. Мысли её витали далеко. Яков же сейчас вернется. Он сказал, что скоро, значит, через несколько минут. Или что он имел в виду? Что вернется утром? Она сплела руки и постаралась успокоиться. Яков её никогда не обманывал. - Анна, вы присядьте. Я вижу, вы в положении, негоже долго стоять на ногах. Хотите, расскажу, как я влюбилась в вашего дядюшку? Оторопев, Анна взглянула на Головлеву. В глазах той было участие. - С удовольствием послушаю, - пробормотала Анна. - Я вышла замуж очень поздно и без особых чувств, - скрипучим голосом начала женщина, наливая чай. - Я уже рассказывала, что муж мой, Константин Вениаминович, получил свой бизнес в наследство, и до свадьбы его дела шли ни шатко ни валко. Потом он встретил меня, сделал предложение. После свадьбы наши роли постепенно разделились. Муж остался чиновником, я занялась бизнесом. Надо сказать, у меня это неплохо получается. Детей нам бог не дал. Есть только племянник мужа, Виталий, он некоторое время жил у нас, когда умерла его мать. Но я не об этом... Прервавшись, чтобы откусить крохотный кусочек пирожного, Головлева аккуратно вернула лакомство на блюдце и продолжила: - Мне было около тридцати, когда на одном столичном балу я увидела Петра и пропала. Анна удивилась, что и дядя, и Зинаида Петровна использовали одно и то же слово для описания своих чувств, но говорить об этом не стала. Было очень интересно услышать историю до конца. - Вы же знаете, как ваш дядя был красив в молодости? - спросила Головлева. Помимо воли Анна улыбнулась. - Он и сейчас ничего. - Это да, - вздохнула Зинаида Петровна. - Он был очень привлекателен. Такой кудрявый, стройный красавчик. Он узнал меня, пригласил на танец, и я первый раз в жизни ощутила всё то, о чем читала в романах: жар, сухость во рту, бабочки в животе... Старшая женщина вновь вздохнула и скривила рот, будто насмехаясь над собственной чувствительностью. Вздохнула и Анна, припомнив сны о Якове и свои метания в Затонске, что не давали ей спать по ночам. - В ту ночь я совсем не спала, да и в последующие частенько тоже, - будто услышав её мысли, продолжила Головлева. - Все мечтала об этом красивом юноше, но... - Но он уехал? - осторожно спросила Анна, припомнив, что в двадцать лет её дядя надолго уехал во Францию. - Я еще несколько раз встречала его в свете и каждый раз боялась даже заговорить, а потом он уехал. Но я и без этого знала, что у нас ничего не выйдет. Кроме практичности, я не могу похвастаться ни одним из чисто женских достоинств, поэтому знала, что рядом со мной он не задержится. - У вас очень красивые глаза, Зинаида Петровна, - вставила госпожа Штольман. - Да бросьте, девочка моя, речь не об этом. Глотнув чаю, Головлева продолжила: - Он уехал, я успокоилась. Через несколько лет он вернулся. Я старалась не думать о нем, но не выходило. Я слышала о его романах и понимала, что мы никогда не будем вместе, да и не собиралась я быть чьей-то любовницей. Потом от болезни скончался мой муж, царствие ему небесное. А потом, как вы знаете, случилась свадьба великого князя. Там мы встретились с Петром, и я не смогла отказать ему в ухаживаниях. Она грустно улыбнулась. - Хотя он ведет красивые речи, я умею отделять зерна от плевел. Но не это меня останавливает. Я просто уверена, что Петр не тот человек, чтобы искренне ответить на мои чувства. Теперь уже Анна подлила чай в чашки. Из последних слов Головлевой стало ясно, что болтовню дядюшки о мызе в Крыму она сразу отмела, как пустое бахвальство, но вопреки этому надежда еще не погасла. Иначе вдова бы не пошла с ним в ресторан и не приехала бы сюда, в крохотную квартирку, чтобы потанцевать под граммофон. Решив не рассказывать о том, что Зизи - первая любовь дядюшки, Анна улыбнулась. - Зинаида Петровна, мой дядя вполне способен на глубокие чувства, уж я-то это точно знаю. Как думаете, со сколькими женщинами он меня знакомил? - Со сколькими же? - С одной. С вами! ... За окном гостиной что-то зашуршало, Анна кинулась к стеклу. В комнату забрался Яков и, отряхнув руки, широко улыбнулся. - Как ты и просила, Аня, я буду не один. Беляев сейчас передаст мои инструкции Плетневу, а тот найдет еще помощников. Ты удовлетворена? Вцепившаяся в пиджак девушка пробормотала: - Спасибо, так мне будет спокойнее. - Петр Иванович еще не приходил? А, вот и он. В коридоре открылась и закрылась дверь, и к собравшимся присоединился Миронов. На губах его также играла лукавая улыбка. - Дамы, я полагаю, что могу податься в сыщики на старости лет. Как думаете, у меня получится? Женщины синхронно вздохнули. Штольман присел на одно колено и затянул кобуру на лодыжке. - Как прогулялись, Петр Иванович? - Мальчишку я заметил, не такой уж он оказался и ловкий, - похвастался Миронов, подходя к софе. - Не беспокойтесь, Яков Платонович, я вел себя как ни в чем ни бывало. Вижу, вам предстоит опасное дело. Позвольте предложить кое-что интересненькое. Выйдя и вскоре вернувшись, он показал Штольману прямоугольник тонкой кожи с перемычками и вставленными в них ножами длиной в три дюйма, чьи узкие лезвия были похожи на стилеты. Яков взвесил в ладони один из ножей. - Это же на руку крепится? Любопытное приспособление. Где вы такое взяли? - В Марселе, - ухмыльнулся Миронов. - Я, да будет вам известно, прожил там некоторое время. Общался с моряками, с портовыми рабочими. Люди они задиристые, вот кое-кто и посоветовал носить с собой. Пользуйтесь, Яков Платонович. Под удивленными взглядами женщин Штольман снял пиджак, закатал рукав рубашки и уложил прямоугольник на предплечье. - Давай помогу, - вызвалась Анна. Он придержал ножи, она продернула ремешки в петли и осторожно затянула так, чтобы наручье не спадало. - Так хорошо? - Да, вполне, - встряхнул рукой Яков. - Благодарю, Петр Иванович. - Очень полезная штука, скажу я вам, - добавил Миронов. - Сами знаете, Яков Платонович, что делают полицейские при обыске. Охлопают бедра, пояс, прикажут вывернуть карманы. А ручки-то вот они! - Яков, разве тебя будут обыскивать? - глухо спросила Анна. - Это на всякий случай, Аня. Штольман застегнул манжету и одел пиджак. - Петр Иванович, прошу вас не уходить, пока сюда не придет мой человек, Анна его знает. Хорошего вечера. ... Обняв мужа в прихожей, Анна выдавила: - Яшенька, ты только вернись. - Конечно, вернусь, - улыбнулся он. Она закусила губу. Картина, как Якова обыскивают, а потом бьют в лицо какие-то негодяи, не желала уходить из головы. - Не исчезай, ладно? Яша, я так тебя люблю... Даже если вдруг... Анна всхлипнула. - Ты потом ко мне вернешься? Штольман погладил её по щеке с такой нежностью, что она прикрыла глаза. - Не переживай про это, Анечка, - шепнул он, целуя её в висок. - Это обычная операция, я буду с оружием, с прикрытием, никакого "вдруг" не будет. Я вообще думаю, что это будет просто разговор, всё остальное - лишь предосторожности. Побеседуй с дядей и гостьей, а когда придет мой человек, ложись спать. Зарывшись носом в её волосы, он пробормотал: - Прошу, не накручивай себя, я обязательно вернусь сегодня. В крайнем случае, - бросил он взгляд на часы, - завтра. Она обняла его за шею, привстала на цыпочки и поцеловала в губы. - Яша, поклянись, что вернешься. - Клянусь, - абсолютно серьёзно сказал он. Он вышел. Анна осталась в прихожей, глядя на дверь, разделившую её с мужем. Про себя девушка взмолилась, чтобы Яков вернулся целым и невредимым, и оставалось только надеяться, что где-то наверху услышат её просьбу. Чтобы он всегда возвращался к ней.