Поворот

Путешествие в Венецию длилось уже больше недели. Яков нанял для переезда вместительный дормез с кроватями - ночью супруги вполне высыпались под мерный лошадиный ритм, а днем часто останавливались, чтобы размять ноги. Несмотря на это, раздражение Анны постепенно накапливалось. На границе с Австро-Венгрией оно достигло своего пика. - Яша, я больше не могу! Давай остановимся и поживем как люди, не в дороге! - воскликнула девушка после утомительного часа, проведенного с пограничниками двух империй. Штольман развернул на коленях карту. - Мы недалеко от Львова, - пальцем указал он. - Если хочешь, проведем пару дней там. - Не хочу в городе! Давай остановимся там, где красиво и вкусная вода. От этой воды из трактиров меня уже тошнит. - Скоро начнутся Карпаты, Анечка. Там много минеральных источников, и как раз за Львовом находится городок Моршин - это довольно популярный курорт в Австро-Венгрии, его еще называют Галицким спа. Заедем туда? Анна вздохнула. - Спа? То есть воды? Яков кивнул. - Тогда там будет толпа отдыхающих, ко мне обязательно прицепится какой-нибудь дух, а я не в настроении отгадывать загадки и просто на него накричу. Уж лучше до Венеции доедем. Нам еще долго? Улыбнувшись, Штольман сел ближе к жене и обнял её за талию. - Мы проехали примерно две трети пути. Осталось немного. - Значит, долго... А быстрее можем ехать? - спросила Анна и, не дождавшись ответа, предложила: - Давай лошадей поменяем. - Давай, - согласился Яков. - Во Львове. Подозрительно на него взглянув, она добавила: - Хочу, чтобы в номере, где мы сегодня остановимся, был настоящий душ. Надоели ковшики и ведра. - Хорошо, - терпеливо сказал он. - Значит, во Львове и заночуем, только там есть гостиницы такого уровня. - И обязательно сходим в театр! Как думаешь, во Львове есть театры? Ну или хотя бы выставка картин? Яша, я хочу выйти в свет, мне надоело целыми днями сидеть в карете! - Это лучше сделать в Вене, мы будем там через несколько дней. Потерпишь? Физиономия мужа была невозмутима, и Анна опомнилась. - Конечно, - вновь вздохнула она и открыла книгу. Кроме книг в пути её развлекал Браун с рассказами о Британии, а иногда Яков делился воспоминаниями о местах, в которых побывал. В дороге Анна поняла, что рядом с мужем ей очень комфортно. Никогда до этого они не были вместе так безотрывно долго, но пока всё было хорошо - Яков был заботлив, часто шутил и, казалось, путешествие доставляет ему одно удовольствие. За месяцы замужества Анна убедилась, что рассердить Якова довольно сложно, и делал он это в трех случаях. Сильнее всего он гневался, когда она пренебрегала его правилами безопасности. Приступы его ничем не спровоцированной ревности сердили её саму, и как с ними бороться, она не знала. Третий же повод был довольно смешным на её взгляд: если Яков намеревался отоспаться, а его будили слишком рано, он просыпался хмурым и ворчливым. Но против этого у Анны было излюбленное оружие - поцелуи, под чьим волшебным действием Штольман тут же замолкал, а затем брал инициативу в свои руки. Через полчаса девушка потянулась и закрыла книгу. - Яша, давай остановимся. Я хочу погулять. Штольман крикнул вознице, дормез мягко остановился. Вышедший первым Яков подал жене руку и огляделся. - Справа канава. Вот там красивая рощица, - показал он. - Пойдем туда. - Пойду, но одна. - Как это? - Вот так. Не ходи за мной. - Аня, почему же? Мало ли кто там будет? Анна фыркнула. - Это недалеко, и я могу сходить одна. Покачав головой, он попросил её не уходить далеко и только тогда отпустил руку. Анна добежала до первой березки, оглянулась и показала язык, на что стоявший у кареты Штольман криво улыбнулся. - Послушался, - удовлетворенно прошептала девушка. "Интересно, на чем еще я смогу настоять?" Отложив этот вопрос, она занялась тем, что хотела проверить два дня назад. Тогда в одном из трактиров Яков усадил её за стол, заказал обед и вышел о чем-то поговорить с кучером. Анна вскрикнула при виде мыши, и через пару секунд со двора примчался Штольман, причем вид у него был встревоженный и одновременно грозный. Анна отступила вглубь рощи. Стараясь не уходить далеко, девушка пошла меж деревьев так, чтобы не было видно с тракта. "Приходи, Яков!" - как можно громче подумала она. Из-под опавших, зеленых еще листьев выглянул сероногий гриб, и она обрадовалась. "Подберезовики! Красавцы какие, надо набрать и в гостинице отдать пожарить, Яша грибы любит!" Крепкие грибочки заняли все руки, а мужа всё не было. "Яшенька, приходи! Яа-а-ков! Не слышит..." Немного расстроившись, она глубоко вздохнула. "Красиво тут как... Глупости это всё, не слышит и ладно. К тому же я сама попросила его не ходить за мной. Зря я его в карете задергала, не такая уж я капризная, в самом деле. Бедный мой терпеливый Яшенька..." - Ой! - вздрогнула она, когда дорогу преградил предмет ее дум. Подберезовики посыпались на землю, Яков наклонился за ними. - Яша, ты как здесь оказался? - Тут недалеко, - усмехнулся он, подбирая беглецов. - У тебя все хорошо? - Конечно... А ты почему пришел? - Тебя долго не было. - Ааа... Анна закусила губу. Эксперимент закончился непонятно - то ли Яков услышал просьбу, то ли действительно пришел лишь потому, что начал беспокоиться, и это скорее походило на правду. "Мне надо наконец научиться ему верить. Но он такой скрытный! Ох, значит, попозже повторю. Например, в отеле, когда мы туда приедем. Только для начала..." - девушка хихикнула, "надо как-то выгнать его из спальни". Штольманы уже останавливались на ночь в придорожной гостинице, и тогда Яков не выпускал её из виду больше, чем на пять минут. "Как он, наверное, от меня устал", - подумалось вдруг. "Я его выгонять собралась, а он, наверное, спит и видит, как бы от меня отдохнуть... Господи, какая же я эгоистка!" - Яшенька, ты, - Анна поправила воротничок его рубашки, - если хочешь, прогуляйся во Львове без меня. - Зачем? - прищурился Штольман. - Нну... Ты же говорил, что перед отъездом хотел купить фотографический аппарат, но не успел. А мне выбирать его будет скучно. Сходи без меня, пожалуйста. Он заколебался. - Яша, я посижу в номере и без тебя никуда! Особенно, - прыснула Анна, - если там будет теплая ванна. Он кашлянул. - Если в этой ванне будешь ты, я уже никуда не уйду. - Ой, еще один! Не наступи! Она присела у его ног, а затем поднялась с крохотным боровичком. - Держи. Полюбовавшись на мужа, руки которого были заняты грибами, она погладила его по высокому лбу. - Ты такой красивый. Я иногда поверить не могу, что мы вместе. И по нежной лиственной подстилке вновь рассыпались подберёзовики. ... После ресторанного обеда, включавшего в себя жареную картошку с грибами, супруги вселились в номер гостиницы "Подзамче". Анна была погружена во что-то свое и, казалось, не замечала вопросов Штольмана о том, что будет делать, когда он уйдет. - Аня, ты хорошо себя чувствуешь? - осведомился он, видя, что ласки в ванной стоит отложить. - Давай я завтра поищу фотографический аппарат, а сегодня сходим к Высокому замку. - Не хочу, - рассеянно сказала жена. - Иди и ни о чем не беспокойся. Он вздохнул. - Дверь на защелку закрой. - Закрою. Он вышел из номера и подождал в коридоре. Иногда Яков свою красавицу категорически не понимал, но слышал, что у женщин в период беременности случаются перепады настроения, и решил, что сейчас именно тот случай. - Аня, - открыл он дверь вновь. - Да, Яша? - Ты защелку не закрыла. - Ну так запри меня на ключ! - фыркнула стоявшая у окна Анна. ... Растерянная физиономия Якова с приоткрытым ртом была такой милой, что Анна тут же застыдилась своей вспышки. Подбежав к мужу, она поцеловала его в щеку и сказала: - Извини, пожалуйста, и прости, что капризничала. Я такая нервная, потому что у меня грудь с утра тянет. Скажи внизу, пусть пришлют горничную и наполнят ванну, после неё мне станет легче. Иди, Яшенька. Он облизнулся. - Я могу помочь. И с грудью, и с... - Иди уже, - засмеялась Анна. Она знала, чем закончится его помощь, а сейчас ей хотелось скорее избавиться от ставшего тесным белья и просто полежать в теплой воде. Закрывая за мужем дверь, девушка улыбалась. "В Венеции надо найти белошвейку. Все равно Яша одну не отпустит, значит, будет сидеть в соседней комнате и маяться, пока с меня будут снимать мерки. А потом можно будет показать ему обновки, живот еще не огромный". Она уже поняла, что главным в жизни Штольмана была служба, а с некоторых пор с той стала соперничать семья. Но интимным отношениям он предавался с таким пылом, что каждое их свидание в постели было чудесным и ей, Анне, грех было жаловаться. Она задернула занавески, разделась и стала рассматривать перед зеркалом изменившееся тело. "Ох, хорошо без этих давящих лямочек. Как ты там, малыш?" - погладила она раздавшийся живот. На сердце потеплело. А еще показалось, что где-то вдали раздалось веселое хихиканье. "Говоришь со мной, лукавый маленький Штольман? Какой же ты славный", - улыбнулась Анна. "Расти, человечек. Мы с твоим папой тебя очень ждем". ... С Замковой улицы Яков взглянул на здание гостиницы в готическом стиле. Ему очень хотелось вернуться, особенно сейчас, когда он представил, как Анна раздевается. Потерев подбородок, он хмыкнул. Она не зря пару раз называла его маньяком, её восхитительное тело рождало в нем жажду, которую часто приходилось гасить усилием воли. Вот и сейчас он решительно отвернулся от окон отеля, по-немецки осведомился у прохожего, где находится костел босых кармелитов - именно в том районе находилась лавка фотографа, которую посоветовали в отеле, и быстрым шагом направился туда. Можно было взять извозчика, но Штольман решил пройтись. Так он вернется к Анне немного уставшим и не накинется на нее с порога. Ухмыльнувшись, он задумался, успеет ли вернуться до того, как она выйдет из ванной, и не заметил, как еще больше ускорил шаг. ... Горничная ушла. Госпожа Штольман заперла дверь, сняла халатик и направилась в ванную, но не успела даже попробовать воду, как к горлу подступила тошнота, а голова закружилась. Чтобы не упасть, девушке пришлось опуститься на колени. Тут и стоявший рядом с умывальником ночной горшок оказался кстати. Вскоре Анна встала, пошатываясь от слабости, и протерла губы водой. "Грибы. Это точно грибы. Мама как-то рассказывала, что когда носила меня, её тошнило только от их запаха, а меня вот от обеда развезло. Ну ничего, это не страшно. Только вот пить хочется..." Анна обвела гостиную взглядом. Горничная, похоже, забыла поставить бутылку с минеральной водой, кувшин на столе был пуст. Пить из-под медного крана не хотелось. Ужасно хотелось сельтерской - той, из ресторана, которую Анна нехотя глотнула час назад и отставила, не допив. Мелкие, освежающие, тихо шипящие пузырьки представились на языке с такой ясностью, что девушка сглотнула. Она подошла к шнурку для вызова слуг и требовательно его подергала. Но ни через минуту, ни через пять горничная не появилась. "Наверное, попозже надо позвать. Яша может еще час гулять, а вдруг два? Что же я, за водой не могу выйти?" Наскоро одевшись, Анна прибрала распущенные к купанию волосы, сунула босые ноги в мягкие туфельки, проверила, что стопы прикрыты юбкой, отперла дверь и выглянула в коридор. "Яков всегда говорит, что надо сперва проверять, куда идешь. Еще он говорил, что тот высокий, из порта, не имел к нему никаких личных счетов и наверняка остался в городе... И что за нами никто не следит". После того, как супруги выехали из Петербурга, Штольман все утро неустанно наблюдал за следовавшими в попутном направлении экипажами и в обед сказал, что слежки нет. В этом Анна мужу доверяла безоговорочно. Так что в путешествии им ничто не грозило. Но почему же она сейчас так нервничает? "Потому что я обещала Яше не выходить, вот почему. Он же обязательно явится невовремя и будет на меня кричать. Всё-таки дождаться? Нет, очень пить хочется, да и я всего на минутку", - оправдалась девушка перед самой собой. ... Яков осматривал только что приобретенный аппарат, когда почувствовал, что с Анной что-то случилось. Если бы сыщика спросили, в чем выражается это ощущение, он не смог бы объяснить внятно - он просто знал. Может, неуловимая дрожь пробегала по затылку, может, как-то по другому стучало сердце. Да и не собирался Штольман никому ничего объяснять. Он быстро написал адрес гостиницы для отправки камеры, выбежал из лавки и тростью сделал знак проезжавшей мимо пролетке. - Отель "Подзамче", - выдохнул Яков, надеясь, что возница поймет. В Австро-Венгрии языком образованных людей был немецкий, а простой люд говорил более чем на десяти языках и несчетном числе диалектов, поэтому всегда была вероятность не понять собеседника. Но слова были простыми, и мужик в коротких, не доходивших до верха сапог штанах понял всё верно. - До коханой? - коротко спросил он, оказавшись галичанином и проницательным человеком. - Швыдко? Кивнув, Яков показал кольцо на пальце. - Цэ добрэ. Кучер взмахнул кнутом, выкрикнул что-то подбадривающее, и у гостиницы Штольман оказался буквально через несколько минут. ... В коридоре Анна встретила мужчину годами чуть старше её, по привычке сказала "Здравствуйте". Тот ответил по-русски, и они обменялись дружелюбными улыбками. - Как приятно встретить соотечественницу вдали от родины, - галантно произнес мужчина. Он был довольно красив собой, хорошо одет. Волосы его были зачесаны назад и открывали лоб. Девушка хотела произнести ни к чему не обязывающую вежливую фразу, как вдруг пошатнулась. - Что с вами? - бросился к ней мужчина. Но Анна уже застыла на месте и ничего не слышала. ... Бегом поднимавшийся по лестнице Штольман замер. Он услышал арию Кармен, которую исполняла... его жена. Нахмурившись, он вышел в коридор, посмотрел туда, откуда шел голос, и рука сама полезла в карман за револьвером. Анна стояла у окна холла, перед ней на коленях стоял мужчина в костюме. Закончив петь, жена замолчала, но теперь начал говорить мужчина. Штольман прислушался. Брови его полезли на лоб. - Габи, значит, ты не прерывала беременность? Меня обманули, ты жива, и наш ребенок тоже! Боже, Габриэлла, как же это прекрасно!!! Мы уедем, уедем в Россию тотчас же, я куплю нам дом, и мы заживем вместе, как и хотели! - в экстазе бормотал мужчина, руки которого... Яков дернул кадыком. Если бы Штольман владел собой чуть хуже, мужчина был бы уже мертв, но полицейская выучка заставила усмирить инстинкты. А руки эти он сейчас оторвет! Резкими шагами сыщик двинулся к холлу. Незнакомец перестал терзать бедра Анны, встал на ноги и обеими ладонями притянул к себе её лицо. - Моя Габриэлла, - сладострастно прошептал он, однозначно намереваясь поцеловать Анну. Яков перевел взгляд на жену. Она глядела на мужчину ласково, с улыбкой, будто тот имел право! Холодное бешенство завладело Штольманом. Подойдя, он схватил мужчину за плечо и с яростью дернул так сильно, что тот отлетел к стене. - Кто это, госпожа Штольман? - прошипел он. Строго посмотрев на Якова, Анна произнесла низким голосом: - Кто ВЫ такой, сударь? - Да-да, милостивый государь, почему вы вмешиваетесь в чужие дела? - воскликнул мужчина, который уже поднялся на ноги. - Габи, радость моя, иди ко мне. Как же я рад, что снова нашел тебя! Штольман не верил своим глазам. Анна сбросила его руку, вновь улыбнулась мужчине и выполнила просьбу, а тот схватил её в объятия и впился в губы. В губы его Анны!!! Сыщик поднял револьвер и нацелил его на мужчину. - Вы! - глухо произнес Яков. - Отойдите. И взвел курок. ...