Поворот

- Яков Платонович, - довольно нервно произнесла Ксения, - я уже сообщила всё вашей супруге, но если желаете, могу повторить. Кто-то похитил статуэтку Афродиты из моей спальни. Это подарок моего отца, я хотела бы найти статуэтку. Вернее, я бы хотела попросить вас найти её. Вы согласны? Сидевший напротив Штольман улыбнулся. Он понимал, что княгиня воспользовалась благовидным предлогом, но он, Яков, сам об этом просил. - Разумеется, Ксения Андреевна, - серьезно сказал он, - приложу все силы. Я опрошу слуг, а также поговорю с Алексеем Кирилловичем. К сожалению, я не могу гарантировать результат. Ведь с исчезновения статуэтки прошло уже достаточно времени, не так ли? Пунцовая от смущения Разумовская сказала "да", сидевшая по правую руку от Якова Анна ободряюще кивнула, а сыщик встал. - Надеюсь, вы не будете против, если я займусь вашей просьбой незамедлительно, - он расправил плечи, чтобы рубашка не липла к спине. - Желаю приятно провести время. - Яков, с кого ты начнешь? - спросила госпожа Штольман. Он немного подумал. - Пожалуй, с дворецкого. Наклонившись к жене, он поцеловал её в щеку и прошептал: - Анечка, не выходи без меня из поместья. - Я могу побеседовать с женщинами на кухне. Ты не против? - тихо спросила девушка. - Конечно, нет, мы же договорились. Но я тоже расспрошу их, и мы сверим наблюдения. Удачи. На этом он поцеловал руку княгини, пересек дамскую гостиную и скрылся за дверью. ... Ксения откинулась на стуле. - Анна Викторовна, я восхищена. Ваш супруг, он... очень тактичен, - с благодарностью произнесла она. - Он не позволил мне потерять лицо, ведь ему я не смогла бы подтвердить то, что рассказала вам. Теперь я вижу, что Кирилл Владимирович был к нему пристрастен, и, наверное, в чем-то неправ. - Так и есть! - энергично согласилась Анна. - Кроме того, Яков так умеет притворяться, что иногда я не могу его раскусить. Никто в поместье не узнает о вашей проблеме. - Я надеюсь, что Яков Платонович что-нибудь выяснит, - вздохнула княгиня. - Это всенепременно, - подтвердила Анна. - Он очень успешен в расследованиях. Но он просил вам передать, что не будет ни за кем следить, и тем более не будет отговаривать князя, если обнаружится, что вы правы. Яков лишь соберет информацию и сделает свои выводы, а уже вам решать, что делать. ... Все утро Штольман посвятил опросу слуг. Тем он сообщал, что хозяйка дома поручила ему разыскать пропавшую статуэтку. В действительности сыщик был согласен с женой, что Афродиту могла забрать с собой предыдущая горничная княгини, но предлог был подходящим. Старшему из слуг дворецкому Василию Киприну, который на беглый взгляд являлся образцом преданности и исполнительности, было под сорок. Киприн уверенно заявил, что статуэтки никогда не видел, что ту могла взять горничная Стеша, тем более что до её отъезда в поместье ничего не пропадало. - Почему её рассчитали? - спросил Яков. - Мать в Новгороде заболела, - пожал плечами дворецкий. - Стешка как письмо получила из дому, так сама не своя стала, не до службы уже. Поскольку этот солидный господин вряд ли соблазнил бы князя, Штольман перешел к вопросам об обитателях поместья. Среди многочисленных слуг Разумовских было пять женщин: приехавшая с княгиней из Петербурга новая горничная Марфа, пожилая няня Володи Лизавета Петровна, гувернантка Клоди, средних лет повариха Ульяна и её юная помощница Глаша. - Все они сейчас находятся в поместье? - осведомился Штольман. Нахмурившись, Киприн задумался. - Кухонные бабы точно, Лизавета тоже. Горничная - вертихвостка, к кому-то в городе бегает, думаю, надолго у нас не задержится. Может, опять у княгини отпросилась и убежала, мне неведомо. - Думаете, замуж выйдет? - Да какое там, - с укоризной сказал дворецкий. - Кто ей документы-то выправит? Княгиня таких не любит. Вот когда у нас Владимир Кириллович объявился, я ей написал, и заодно про Стешку, что та домой хочет. Ксения Андреевна взяла с собой Марфу и решила её здесь оставить, да уж сама не рада. Поджав губы, он замолчал. Яков подтолкнул его к дальнейшему рассказу: - Сколько Марфе лет? - Восемнадцать будто бы. Вертихвостка как есть, приехала в чужую страну и ротик на местных Джованни разинула. Чем её русские Ваньки не устраивают, вот скажите? Из этих слов явствовало, что дворецкий сам делал авансы молодке, но остался ни с чем. Отношения слуг Штольмана не интересовали, и вот ночные походы горничной - даже очень. - Где Марфа ночует? - В крыле для слуг, у нас с этим строго. Я за час до полуночи наше крыло проверяю и дверь запираю. Затем уже господские покои обхожу. Утром раньше всех встаю, ну или бывает, сон меня пересилит, тогда Ульяша, повариха, стучит в мою комнату, ей рано на кухню идти. Сыщик наклонил голову. - Как именно проверяете слуг? Неужели заходите в женские комнаты? - Что вы, барин. Спрашиваю через дверь, все отвечают. Сделав себе заметку послушать голоса женщин и проверить их актерские способности, Яков напомнил о гувернантке. - Клоди приходящая, в городе живет, - без эмоций, сквозивших в рассказе о Марфе, сообщил Киприн. - Уродлива, как смертный грех, но лепечет по-итальянски - заслушаешься. Я тут сам уже чуть наблатыкался, но куда мне за ней. - Она русская? - Нет. Паспорт швейцарский, родилась во Франции. Я лично не видел, Ксения Андреевна сказала. - По-русски говорит? Василий кивнул. - Немного. Ксения Андреевна сказала, что у Клоди рекомендации из Женевы, от тамошних знакомых князя. Те русские, и гувернанточка немного научилась, видать, способная в этом деле. Володю она понимает. - Какого возраста Клоди? - продолжал допрос Штольман. - Как бы хорошо за тридцать. Хотя кто её разберет, уж очень она... Замявшись, мужчина вдруг сорвался с места, подбежал к тяжелой двери холла и открыл ее настежь. - Доброго утречка, Алексей Кириллович! - бодрым голосом сказал он. - Увидел вас через окно. Прекрасно выглядите! Передать на кухню, чтобы принесли завтрак? Вошедший Разумовский выглядел, по мнению Штольмана, довольно плохо. Сыщик протянул было руку, но Алексей отшатнулся. - Вы уж простите, Яков Платонович, - тихим, каким-то погашенным голосом произнес князь. - Болею я всё, не взыщите, и Анне Викторовне передайте, что мне жаль. Хотел по утренней прохладе съездить искупаться, да что-то задумался, так в беседке и просидел. Пойду к себе. - Не надо завтрака, Василий. С этими словами Разумовский исчез на лестнице. Князь не походил на героя-любовника, увлеченного какой-то женщиной. Скорее он походил на человека, которого уже мало что волнует в жизни, и при этом слишком оправдывался. Штольман не мог списать холодность Алексея на его болезнь, княгиня сказала, что заболел тот совсем недавно. Значит, дело в чем-то еще. ... Методично опросив почти всех женщин поместья, а также нескольких слуг мужского пола, сыщик осведомился у пожилой Лизаветы, когда приходит гувернантка. Он знал, что в предыдущие дни Клоди приходила к мальчику, но сам с ней не пересекался. Оказалось, что сейчас как раз время её визита. Швейцарская подданная вплыла в дом с немецкой точностью. Яков представился, сказал, что у него есть пара вопросов. Невысокая, полная женщина резко развернулась и громко спросила по-французски: - Меня в чем-то подозревают? Голос её был хриплым, круглые стекла пенсне возмущенно блестели. Даже заранее получив от дворецкого характеристику Клоди, Штольман ощутил внутреннюю дрожь - лицо женщины было болезненно опухшим, что в совокупности со складкой губ производило отталкивающее, но вместе с тем жалкое впечатление. - Госпожа Клоди, не так ли? - произнес он. - Её сиятельство княгиня Разумовская поручила мне узнать детали одного происшествия. Для начала позвольте узнать ваше полное имя, а также адрес проживания в Римини. - Я Мари-Клодетт де Ланжин, любезный! А что касается адреса, какое вам дело? - выпалила гувернантка на своем языке. - Я не позволю обращаться с собой, как с преступницей! Я уже достаточно натерпелась в жизни! С этими словами она прошагала через холл и надменно бросила дворецкому на русском: - Базиль, скажите юный князь, моя голова сильно болеть! Я идти завтра! Последняя её фраза прозвучала с сильным прононсом, а смысл с трудом угадывался. Впрочем, Киприн женщину понял. Открыв той дверь, он затем вернулся в холл и развел руками в ответ на вздернутую бровь Штольмана. - Французская штучка, - пояснил дворецкий. - Очень вспыльчивая. Ксения Андреевна тоже сперва удивлялась. Штольман через окно проводил взглядом деррьер Мари-Клодетт. С этого ракурса женщина отталкивающей не выглядела. - Что значит "идти завтра"? - спросил сыщик. - Она завтра придет. Сегодня у неё голова заболела. В почтительно прикрытых глазах дворецкого угадывалось скрытое удовольствие от того, что назойливый гость хозяйки получил по носу. Яков повел подбородком. - Эта женщина не говорила, что с ней случилось? Я имею в виду лицо. - Вроде как полгода назад сильно болела, - поделился Василий. - Больше не знаю, не слишком-то она разговорчивая. С нами не сплетничает - еще бы, не русский лапоть, высшая каста. - С юным Разумовским она как общается? Дворецкий поморгал. - Я не часто вижу их вместе, они же в классной комнате занимаются. Разве что Владимир Кириллович её однажды за букли дернул, так она аж взвизгнула! Но на мальчика не сердилась, сказала, что от неожиданности. Штольман задумался. Вид Клоди вызвал в нем смутную тревогу, но пока Яков не мог понять, с чем та связана. Что-то в поведении... Или в облике? Нет, скорее в поведении. Гувернантка вела себя странно. Она слишком резко отказалась от запланированного урока, едва услышав вопрос об адресе. Неужели это так важно? Ведь адрес сыщик легко мог узнать у княгини. Переданное через Анну предположение Ксении о насланном на супруга отвороте Яков отбросил, как вздор, в отворот он не верил. Еще вчера Штольманы обсудили возможные причины и решили начать с поиска девушек, заинтересованных в благосклонности Алексея Разумовского. Но маловероятно, что князь мог влюбиться в уродливую женщину старше его годами. Решив, что с гувернанткой он еще поговорит, сыщик отправился на конюшню. Князь любил лошадей, и именно там, в укромных, пахнущих сеном темных уголках он мог общаться со своей тайной возлюбленной. Если такая вообще существовала - после встречи с Алексеем Яков начал думать, что амурные дела тут ни при чем. Скорее к замкнутости князя могли привести проблемы иного толка, например, финансовые неурядицы или шантаж. Или угрозы от британской клики, в которую входил старший Разумовский. Тогда и гувернантку могли использовать именно с этой целью. Яков потер левое запястье. Собственные мысли необходимо было упорядочить, и для этого прекрасно подошел бы кабинет. Который он обязательно устроит для себя в парижской квартире. Впрочем, до этого было еще далеко. ... После бесед с конюшенными сыщик вышел в сад. Пока подозреваемых было трое - горничная Марфа, молодка с кухни и уродливая Мари-Клодетт. Ими он займется в первую очередь, по пути проясняя возможности шантажа. Конюх Лучано с бегающими глазами, похоже, подворовывал фураж, и об этом Яков сообщит княгине заодно с другими выводами, когда их сформулирует. Но сейчас сыщика беспокоило другое. Занявшись делом после безмятежных недель свадебного путешествия, он неожиданно осознал, чего лишился. Годами живя в напряжении, он, оказалось, не смог от этого отвыкнуть. Ему как воздух нужна была опасность. Она будоражила кровь, давала полноту жизни. Разумеется, не так, как Анечка, совсем иначе, но... Но... Сощурившись, Яков взглянул в высокое итальянское небо, услышал крики местных чаек. Вокруг царило спокойствие. Жаркий в это время года климат Адриатики располагал к безделью, но внутри Штольмана сжималась какая-то пружина. У него юная обожаемая жена, скоро родится наследник, в перспективе малышка с косичками. У него непыльная должность в посольстве. Он, Штольман - взрослый, ответственный человек, ему нужно зарабатывать деньги и нести в семью спокойствие и уверенность. Тем более что у Анны невероятные способности, требующие охраны, а еще безрассудство, порывистость и шило в одном месте, и он едва успевает удерживать любимую от эскапад. Но он сам жаждет опасности. И что же ему делать? ... - Яша, я думаю, поварихи ни при чем, - поделилась Анна, после обеда уединившись с мужем в прохладной спальне. - Ульяне за сорок, она вряд ли привлекла бы внимание князя, а Глаша слишком юна. Ей только шестнадцать. Я поговорила с ней. Она такая наивная, такая... невинная. Мне кажется, она ничего еще не знает об отношениях мужчины и женщины. Лениво погладив выступающий Анин животик, Штольман потянул её на постель. - Хорошо, что ты теперь знаешь. От меня. Девушка улыбнулась. - Хорошо здесь, в Римини, но уж очень жарко. Как думаешь, приехали бы сюда Разумовские, если бы не Володя? Или отложили бы до октября? Ксения сказала, в октябре тут просто чудесно. - Они приехали не из-за мальчика, - пробормотал Яков, оглаживая тонкую лодыжку. - Алексею надо вступить в наследство, уладить юридические формальности. Он уложил Анну поудобнее, а затем принялся медленно заворачивать юбку. Анна хихикнула. - Что ты делаешь? - Мне интересно, - задумчиво сказал он, - что ты носишь в такую жару. Утром я не успел увидеть. - В женщине должна быть какая-то загадка. - Это слова Марии Тимофеевны? - Ой, как ты узнал? - Её стиль. Кстати, мне показалось, что Глафира вполне может быть амантой князя. Она помогает убираться в доме, поэтому у неё много возможностей уединиться с хозяином. А еще она выглядит девочкой, но в глазах у неё чертовщинка. Анна шлепнула по нахальной руке. - Яков, ты что, глаза её рассматривал? - По долгу службы, - усмехнулся он, развел прорезь штанишек и припал губами к белоснежной коже. Анна взвизгнула. - Яша! - Ммм? - Я потная! - Здесь вовсе нет. Здесь ты очень вкусная, - с сожалением опустил он юбку, видя, что жена не расположена к ласкам. Иногда они с Анной не совпадали в желаниях, и сейчас был именно такой день, но Яков не придавал этому особенного значения. Он знал, что уже скоро она сама начнет ластиться к нему, и такие моменты ему особенно нравились. Поэтому сейчас он предпочел подождать. - Садовник сказал, что ветер поменялся, и пляж в Белларии очистился от водорослей. Хочешь, возьмем экипаж и купальню и съездим на море, как вчера предлагала княгиня? Тебе не повредит? - Да, Яшенька, с удовольствием! Она вскочила и кинулась ему на шею, но уже через минуту жарких объятий откинулась на подушки, тяжело дыша. - Теперь я вся мокрая, - пожаловалась Анна. - Едем? - Попозже. Он шире раскрыл окно и поддернул портьеру так, чтобы в спальню не падали слепящие лучи. - На улице самое пекло, поедем часа через два. Сейчас можешь снять с себя всё и полежать, а я буду просто любоваться. - Обещаешь? Он ухмыльнулся. - Обещаю. Мне тоже жарко. Сперва с подозрением косясь на Штольмана, затем всё смелее Анна начала раздеваться. Обнаженная, она с облегчением провела ладонями по влажной коже. Он кашлянул. Девушка улыбнулась и сделала пируэт. - Как это приятно, Яша! - воскликнула она. - Вот бы так купаться пойти. - Еще чего, - проворчал Штольман, уже сожалея о своем предложении. - Твой купальный костюм вполне приличный. Они уже окунались в море на пляже неподалеку от Венеции, взяв купальный домик в прокатной конюшне, и тогда Яков с трудом удерживал себя от желания выгнать жену из воды как можно быстрее. А ведь и в Белларии найдутся умники, которые заплывут подальше и будут со стороны моря глазеть на облепленные мокрой тканью сахарные плечи и грудь его Анечки! - Я в нем поджарюсь, - лукаво улыбнулась она. - Пожалуй, панталоны в костюме укорочу, да и юбку тоже. - Анна! В чем мать родила она затанцевала по комнате, напевая: - Милый муж, грозный муж, режь меня, жги меня. Я тверда, не боюсь ни ножа, ни огня! Провальсировав к Якову, она пропела на тот же мотив: - Я обрежу подол, я обрежу... Тут баловница получила легкий шлепок по попе, хихикнула, улеглась на кровать и протянула руку. - Полежи рядом, Яков. - Нет, - буркнул он. - Пойду в сад прогуляюсь. Пришлось признаться себе, что зря начал игру, и вот-вот нарушит только что данное обещание. Юная жена вертела им, как хотела. Но сердиться на неё не мог. Он подошел к постели, склонился над Анной, крепко поцеловал её в губы и, ни слова ни говоря, вышел из спальни. "Вечером", - обещал он себе. "Когда будет прохладнее". ... На море было жарко. Пока слуги устанавливали купальную кабинку, истомившаяся в пролетке Анна быстро избавилась от туфелек и босиком зашлепала по влажному песку. - Яков, ты пойдешь купаться? - звонко спросила она, наклоняясь за красивым камешком. - Пойду, - кивнул Штольман, не сводя с неё пристального взгляда. - Разувайся, вода теплая! Она высоко подобрала юбку, забежала в воду и отвернулась от набегающей волны. Та ударила её под колени. Девушка пошатнулась. - Аня! - вскрикнул Яков, скидывая туфли. Она плюхнулась в воду и рассмеялась. - Яша, ничего страшного, тут песок и... Договорить Анна не успела. Он подбежал к ней, поднял, и она обняла его мокрыми руками. На пляже было много людей, поэтому она не могла поцеловать своего ненаглядного. Он ни на секунду не задержался, чтобы снять носки и закатать брюки, а рванул к ней так, будто пираты держали нож у её горла. - Яша... - шепнула она. - Иди в кабинку переодеваться и без меня в воду не заходи, - сердито велел он. - Зачем ты побежала? А вдруг камень в песке? Она привстала на носочки и прошептала ему на ухо: - Приходи ко мне вечером. ... Чуть позже на пляж вернулась та же пролетка, из неё вышла княгиня, за ней выскочил четырехлетний Володя, который тут же с веселым криком затопал к воде. Сперва мальчик играл с брызгами у берега, затем искупался под присмотром няни. Ксения поиграла с Володей в камешки, Анна - в дельфина на берегу. Освоившись на мелководье, юный Разумовский подобрался к Якову и воздел к нему ручки. - Ты ко мне хочешь? - удивился Штольман, ни разу в жизни не бравший детей на руки. Мальчуган серьезно кивнул. - Туда меня отнеси! - показал он. - Тут мелко! Яков оглянулся на Ксению и няню Лизавету, неловко поднял малыша, отнес поглубже и подержал на воде, пока тот махал руками и заливисто визжал. Затем мужчина взял мальчика за руки и несколько раз окунул так, что над водой оставалась только головенка в матросской шапочке. Вернув довольного Володю на песок, Яков подошел к жене. - Всё, Яшенька, он твой навсегда, - улыбнулась сидевшая под зонтиком Анна. Смущенный Штольман протер голову полотенцем и буркнул: - Этого пусть Разумовские воспитывают. У меня скоро свой будет. Обождав, пока с купального трико стечет вода, он сел рядом с Анной, коснулся ладонью её живота и негромко сказал: - Обязательно потом на море поедем. Плавать его научу. ... Через полчаса, когда Штольманы уже собирались, малыш Разумовский вновь позвал Якова и показал замок из куличиков. - Хороший замок, - согласился Штольман. - Ты его сам построил? - Да! Тут тетя Ксеня живет, - указал юный строитель, - и Лексей. Он мой брат! А еще он князь! Яков хмыкнул. - Повезло тебе. А где твоя классная комната? - Тут, - ткнул мальчишка в песочную башенку. - И там тетя Клоди? Володя сморщил нос. - Тебе не нравится гувернантка? - с интересом спросил Штольман. Малыш посмотрел на Ксению, получил от неё одобрительный кивок и ответил: - Мне не нравится, как она пахнет. Мгновение сыщик удивлённо смотрел на мальчика, а затем перевел взгляд на жену. Лицо Штольмана стало таким напряженным, что Анна сразу вскочила. - Что случилось, Яков? - Мы немедленно едем в Римини. Ты готова? ...