Держи себя в руках

Игорь знает, что не в порядке. Если раньше не признавал этого, отрицая, то сейчас — принимает. Сложно не принять очевидное, когда помнишь исход. Он не сможет никогда забыть, никогда не позволит себе этого. Как не смог отличить наваждение от реальности. Как спускал курок, прикрывая собственную слабость. Игорь не в порядке. Он знает это лучше всех. Лучше Рубенштейна даже. Он знает это, потому что призраки прошлого преследуют его и не отпускают. Не просто памятью и сожалением, не чувством вины и не раскаянием. Они — почти осязаемы. Дымчатое, зелёное марево фигур, преследует его, куда бы он не пошёл. Они прячутся в переулках, смешиваются в толпе, идут рука об руку с ним. Всегда рядом. А потом фигуры исчезают. Сперва он перестаёт обращать на них внимание, потом они становятся прозрачнее, пока вовсе не растворяются. Дело не в том, что Игорь решил проблему: она всё ещё в нём, в подкорке сознания, клиньями в сердце и спрятанным глубоко под грудью разъедающим. Дело в том, что он перестал обращать на это внимание. Они не несли за собой той же тяжести — её он тоже спрятал глубже. Знает, так тоже неправильно, но так — лучше. Дышать становится легче, смотреть перед собой не страшно. Не нужно лишний раз напрягаться, игнорировать, рассеивать внимание. Он не сразу понимает причину этого. Ничего не изменилось. Те же прогулки с раннего утра. Приёмы у психиатра. Всё, как по часам, по замкнутому кругу. Всё, кроме одного. В его жизнь вернулся Артём Стрелецкий. Сколько лет прошло? Слишком много, чтобы считать по дням. Со студенчества. Артём — антоним комфорта. Его слишком много. Он слишком шумный. Будто бы не замечает границ, на деле — попросту игнорирует. Артём раздражает, действует на нервы, возводит напряжение в абсолют, и Игорь знает, однажды то лопнет, больно вдарит по нервам, задевая всё, что находится рядом. Артём занимает собой всё внимание. Переключает его на себя, и прошлое, что было столь реально, прямым доказательством расстройства явного — отступает. Игорь не в себе, он знает. Стрелецкий тоже понимает. И надо же было стать ему ни кем бы там ни было, а психологом. Но это даже хорошо, думает он, хорошее оправдание. Что-то в голове перемыкает, навязчивым крутится, зудит меж рёбрами, не успокаивая — раздражая. Однажды он просто не выдерживает. Однажды — вжимает того в стену, кажется вот-вот ударит. Весь мир сужается до одного единственного, что оттесняет собой всё остальное, почти помогает чувствовать себя — иначе. Это ненормально тоже, он знает. Так не должно быть. Станет очередной проблемой. Но это простое — глотком воздуха, слепым желанием. И Игорь не бьёт, не смотря на то, что хотел, собирался. Игорь целует, и этого от самого себя не ожидает.