Обещаю, Паркинсон

      В какой-то момент я перестала спрашивать, откуда у него появляются новые шрамы и свежие порезы, почему вся одежда испачкана в крови. — Это нормально для главного аврора, — всегда отвечал он, стискивая зубы от боли.       В эту холодную ноябрьскую ночь Гарри вновь появился на пороге моей квартиры. Только от одного быстрого взгляда на его состояние у меня в животе скрутился комок, который хотелось выблевать. На паркет с разодранной темно-фиолетовой мантии падали капли воды вперемешку с черной грязью. Поттер весь дрожал от холода и виновато смотрел на меня сквозь треснувшие очки и налипшие на лоб мокрые пряди. В волосах, собранных в небрежный пучок, и спутанной бороде торчали веточки и колючки.       Я оставила его раздеваться в коридоре, а сама рванула набирать горячую ванну с горсткой обезболивающих трав. На тумбе уже стояли стеклянные пузырьки с сиреневой настойкой растопырника для заживления ран и зелья для сращивания костей разной сложности. По стонам и кряхтению, доносящихся снаружи, можно было понять, что каждое движение давалось ему с большим трудом. Я нервно расставляла зелья по размеру тары в ожидании увидеть масштаб трагедии на его теле. Все оказалось хуже, когда Гарри появился на пороге ванной комнаты. Мне пришлось зажать рукой рукой, чтобы не вскрикнуть от ужаса. Весь торс был исполосован глубокими порезами и покрыт запекшейся кровью. — Оборотни, — ответил он на немой вопрос.       В зубах Гарри уже была зажата мятая сигарета. Его абсолютно дурная маггловская привычка убьет его раньше любого разъяренного оборотня. Попытка забраться в ванную сопровождалась целым спектром мучительных гримас. Прозрачная вода в белоснежной ванной мгновенно помутнела и приобрела светло-бурый оттенок. Трясущейся рукой он потянулся за моей палочкой. С ее кончика вылетел крошечный огонек. Гарри подкурил сигарету и глубоко затянулся. Сизый дым плавной тонкой струйкой поднимался к потолку. С его губ сразу же сорвался выдох, полный облегчения.       Я села на колени рядом с ванной. Откупорить пробковую крышку с настойки получилось не с первого раза из-за дрожи по всему телу. Я не жалела зелья и щедро поливала каждую рваную рану. Но каким бы сильным оно не было, такие тяжелые увечья не заживут бесследно. Гарри с закрытыми прислонился головой к холодному кафелю стены. Процесс затягивания плоти неприятный, и он старался делать глубокую затяжку каждый раз, когда я приступала к новому месту. — Что я буду делать, если ты однажды не вернешься? — Жить долго и счастливо, Панси.       Он потушил тлеющую сигарету в воде и бросил мокрый пожелтевший окурок в раковину рядом. Я с трудом держала себя в руках, чтобы не влепить ему пощечину или не посыпать щепоткой соли оставшиеся открытые раны. Сотню раз предлагала ему оставить пост главного аврора, но каждый раз я приходила к выводу, что судьба магической Англии стоит на уровень выше целостности собственной шкуры. Моим переживаниям точно нет места в поттеровской системе ценностей. — А если я хочу жить долго и счастливо с тобой? — Куда вероятнее, что я через пару лет окажусь в гробу. — Гребаный ты дурак, Поттер!       Я со злостью швырнула опустевший пузырек на пол. Он звонко рассыпается на пару десятков мелких осколков. В глазах защипало, будто солью я посыпала себя. Задетая ногой табуретка шумно упала, когда я резко встала, чтобы уйти отсюда. Но его реакция оказалась молниеносной. Он схватил мое запястье и держал так крепко, что я не могла сделать ни шагу. — Прости, — Гарри прижался губами к пальцам.       Я вновь опустилась на холодный пол. Повернулась к нему спиной и запрокинула голову на край ванной. Концы волос потонули в мутной воде. Гарри подложил руку под щеку, и его лицо оказалось рядом. Рвущееся наружу пламя гнева начало постепенно затухать, когда он начал аккуратно перебирать мои волосы и щекотать сухими прядями щеки и нос. — Угораздило же меня из всех знакомых магов влюбиться в самого проблемного, — вздохнула я. — Еще и в гриффиндорца. — Во врага моих друзей. — В Избранного. — В самого молодого главу аврората за всю его историю.       Мы оба начали смеяться, хотя мне порой хотелось всплакнуть от нелепейшего выбора сердца. Окунув мочалку в воду, я начала смывать с него остатки крови и грязи. О страшных следов когтей оборотня говорили только оставшиеся багровые полоски, новички среди старых и уже побелевших рубцов. Взгляд упал на самый большой — от ножа на шее. Один душевнобольной поклонник Волдеморта украл его из лавки темных артефактов. Пропитанный ядом неизвестного происхождения клинок отправил Гарри на больничную койку на целый месяц. Он выкарабкался только благодаря усилиям вереницы целителей из больницы Святого Мунго.       С помощью Акцио он притянул из коридора смятую и намокшую пачку сигарет. Процедура повторилась, пока я распускала его перевязанные волосы и избавлялась от застрявших сухих веток. Он не стриг волосы со школьных времен и сумел отрастить чуть ниже плеч густую шевелюру, которую я считала невероятно сексуальной. Именно она-то меня и зацепила на острый крючок. На официальном приеме в Министерстве Магии я издалека увидела, как Гарри снял резинку и волосы небрежно рассыпались по сторонам. Тогда я на себе ощутила значение фразы «подкашиваются ноги». — Я закончу несколько важных дел, передам все полномочия Рону и мы уедем, — серьезным тоном сказал он. — Куплю нам дом на берегу моря и больше в жизни не свяжусь с темной магией. — Чем будешь заниматься? — Напишу автобиографию, — рассмеялся Гарри. — Приключений из моей жизни хватит на десяток книг. Больше, чем у Златопуста Локонса. Куплю самую лучшую метлу и научу сына играть в квиддич. Каждые выходные буду звать всех Уизли в гости… — О, Мерлин! До последнего пункта все звучало хорошо.       В самом деле я ярко представляла описываемую картину и не смогла сдержать мечтательной улыбки. Но также я знала, что Гарри Поттер никогда не оставит аврорат и не перестанет благородно бороться с темными волшебниками. Он будто прочел мои мысли, потому что в следующее мгновение погладил меня по щеке и пристально посмотрел голубыми глазами. — Обещаю, Паркинсон.