В тумане прошлого

В училище уже шла учеба после каникул. Маша еще не вернулась в стены военного. Лаура совсем ничего не знала о ней, лишь подполковник Хвалов говорил, что похороны прошли быстро и блондинка была с семьей. В училище начинался новый день, построение в 7:30, как и всегда. Лукина ждала девушек, перелистывая журнал, чтобы проверить оценки воспитанниц за вчерашний день: — Здравия желаю, товарищ капитан. Лаура подняла взгляд от журнала и увидела Третьякову, от чего внутри заколотилось все и сразу. Такая печальная, но очень красивая, она стояла смирно перед ней: — Курсантка Третьякова из увольнения прибыла. — В-вижу, —Лукина немного заикнулась, переживая внутри легкий шок, — Как… как дела? — Спасибо, я готова приступить к выполнению учебных задач, — она говорила вполне сдержано. — Вольно, — брюнетка кивнула ей и Маша немного расслабилась. — Немного задержалась с выходом с каникул, за это что-то будет? — Нет. Я расписала уже, что ты прибудешь в ближайшие дни, начальник училища в курсе. Нужно будет только нагнать по учебе и сдать контрольные, которые не писала. — Хорошо, — она кивнула спокойно. — Готова к нагрузке? — Пока не попробую не скажу, но, думаю, что да. — Это правильно, — женщина посмотрела на строящихся, — Можно встать в строй. — Есть, — она кивнула. Девушка с легкой улыбкой обняла Мари, которая обрадовалась, увидев подружку наконец-то на месте. Блондинка довольно тихо проводила день, узнавала и составляла расписание дней, когда преподаватели смогут провести у нее пропущенные контрольные. Она в свободное время шла по расположению, но угораздило попасться на глаза Макаренко: — Курсантка Третьякова. — Я, — она встала смирно. — Поздравляю, у тебя сегодня больше нет наряда по уборке коридора. — Да? А что за праздник? — она улыбнулась. — Будешь проводить генеральную уборку в кабинете офицера-воспитателя, — у Третьяковой сползла улыбка с лица, — Вижу-вижу, ты очень рада. — Я не… — Приказ. — Есть, генеральная уборка. — Буше, стоять, — он увидел Мари, которая собралась уже вернуться в спальню, заметив их, но не успела. — Я, товарищ старший прапорщик. — Ко мне, — девушка подошла и встала рядом с Машей, — Помогаешь Марии с уборкой. — Но я же вообще не… — Это приказ. За инвентарем, шагом марш, — он развернулся и пошел в свою каморку. — Приплыли, — Буше вздохнула. — Зато на уроки остальные не надо, — Маша шепнула. — Тоже плюс, — девушка подумала и улыбнулась. Они зашли в пустой кабинет, где работал компьютер, но самой брюнетки не было. Маша посмотрела на количество бумаг и цветов, которые стояли в кабинете 1000 лет: — Я окно помою пока, да? — Мари посмотрела на блондинку. — Я тогда шкафы буду мыть. — Идет, — подруга взяла одно ведро и газеты, проходя к окну, — Как дела-то? — Мои? — Маша сняла пиджак, чтобы не испачкать форму, — Да потихоньку. — Да? А чет по виду плоховато… Как прошло все? — Терпимо, — блондинка говорила сухо, но немного печально. — В деревне похоронили, да? — Угу. Столько людей пришло. — Бабушка у тебя, что надо была. — Да, — Маша вздохнула. — Ты уехать не могла оттуда, да? Поэтому позже приехала? — Я уехала в день похорон. Я просто… сидела в тишине и не знаю… Ничего не делала. — Ела свои печеньки, да? — То одно, то другое. Хоть как-то время пролетело. — Мах… — Мари печально на нее посмотрела, — У тебя зависимость уже. — Нет. — Да. — Нет, — она нахмурилась, — Нет и нет. — Отрицание, это тоже… — Мари! — А я загуглю сейчас, — она слезла и подошла к компьютеру Лауры. — Что ты делаешь?! — Так, спросим: «Симптомы наркотической зависимости». — Прекрати! — Маша подошла к ней. — «Отрицание, головные боли при отказе, оправдывание употребления.» — Выключи это! — блондинка попыталась перехватить мышку и они немного стали бороться. — Слушай, я не поняла, как ее заполнять, — Лаура и Татьяна зашли в кабинет и брюнетка притормозила, увидев гостей. — Товарищ капитан, — Маша встала смирно, пока Мари успела закрыть вкладку и встать тоже смирно. — Что это вы там делаете? — она вопросительно подняла брови. — Искали, как правильнее мыть окно, чтобы разводов не было, — Буше смотрела спокойно. — Так искали, что бороться начали? — Полякова усмехнулась. — Мари просто спорит всегда, — Третьякова буркнула. — А Маша отрицает все мысли, — Буше кивнула, немного задевая ее локтем. — Ну, отставить уже споры, — Лукина помотала головой, — Мы не будем мешать уборке вашей? — Нет, конечно, — Мари помотала головой. — Тогда продолжайте, — Лукина кивнула им и прошла к столу, садясь на место и залезая за бумагами. Маша влезла на стул, чтобы снять со шкафа цветочные горшки, пока Полякова поглядывала на нее: — Маш? — М? — девушка была довольно тихой и задумчивой, проваливаясь в свои мысли от тишины. — Как первый день? — Татьяна спросила осторожно. — Обычно. День, как день, — Маша пожала плечами, отставляя цветы на стол и залезая обратно. — Маша вообще-то 5 по литературе получила. Как это день, как день? — Мари натирала окно с внешней стороны. — Да? — Лукина удивилась, заглядывая в журнал, — Правда. — Молодец, — Татьяна посмотрела на Машу, которая безразлично продолжала протирать верх шкафа тряпкой в перчатках, — Если что, ты хоть заходи. — Я уже говорила, что справляюсь, — Маша ответила спокойно, — Это не первая потеря в моей жизни. Ничего нового. — На все и сразу сил не бывает много, — Полякова поджала губы. — У меня был перерыв в 7 лет, — Маша посмотрела на нее и кивнула, — Я передохнула перед этим. — Моя задача предложить помощь. — А мое право отказаться, — блондинка кивнула ей, — Я в порядке, спасибо. И буду еще лучше, когда про это перестанут говорить и спрашивать. — Замалчивание проблемы, ее не решает, — Мари сказала задумчиво. — Подружку послушай, — Полякова кивнула ей. — Подружка много сегодня филосовствует, — Маша прищурилась. — Я хочу, чтобы ты была спокойной. — А я что? Нервная? Ну да, нервная, потому что вы меня достаете вот этим разговором, — Маша фыркнула, продолжая работу. — Татьяна Алексеевна, а вот если Маше консультации не нужны, можно мне спросить? — Мари, в любое время можно придти. — Нет, я идти не хочу… да и вопрос такой, просто образный. — Образный? — Полякова прищурилась, от чего Лукина тоже удивилась, она занималась бумагами, которые ей передала психолог. — Ну да, — Буше села, поджав ногу на подоконнике, — Допустим, есть человек. Вот он все пытается чего-то добиться, получает это и отступает. Как это объяснить? — Кхм, — Маша усмехнулась. — Че ты там опять ржешь? — Ты дурная потому что, — блондинка развела руками. — Я?! — Ты спрашиваешь у психолога, что делать, если ты дала Денису, а он теперь делает вид, что тебя не знает? Я тебе легко отвечу: дай ему по роже и не бегай за ним, словно, его верная собачка. Пошел он и все. — Легко сказать! — Буше усмехнулась, — И нафиг ты слила меня?! — А то им не понятны все твои «образные» вопросы, — блондинка усмехнулась. — Ну, конечно, ты же гуру отношений, — девушка фыркнула. — Я нет. Вообще нет. Но, в твоем случае, я даю дельный совет — пошел он нахрен. Зачем тебе тот, кто отказывается от тебя?! Мари! Прием! Он играется, всеми. Нашла вообще на кого повестись, конечно… — А Женя твой прям был шикарный человек? — Нет. Деревенский дурак и друг детства, да, — Маша спокойно кивнула, — Но в этом и плюс. Я его всю жизнь знала. Мы рядом росли. — А че ж расстались тогда? Такой он положительный, что пошел к какой-то там Тоне. — Ну, кто дался, к тому и пошел, — блондинка спокойно пожала плечами, — Он друг. И все. А Денис даже не друг. Просто ДЕБИЛ! И все. Признай, что он дебил и успокойся. — И что мне говорить?! Далась дебилу? Все сразу скажут, что я дура. — А кому какое дело? — Полякова подняла брови, — Маша права, зачем унижаться? Ну повернется он к тебе лицом, разве… будет приятно? Знать, что ты его уговорила на это. — Вот-вот, — Маша кивнула, — Ничего страшного не случилось. Какой-то урок вынеси из этого и забей. Ну было и было. Хотелось бы навечно, понятное дело. Но ничего вечного не существует, — Маша вздохнула, — Ну или бегай за ним всю жизнь, авось однажды, все бабы вокруг него закончатся и он выберет тебя. — Я что дура? Может пропущу тогда кого-то нормального. — Угу, — Маша усмехнулась и вернулась к делам. — Маша, — Мари посмотрела на подругу. — А? — она отозвалась, пока протирала папки тряпкой. — А че ты не приехала ко мне, например, после деревни? Если уехала давно. — Ответ банально прост: меня не надо утешать, веселить и успокаивать. Мне надо одной пережить и все нормально будет. — И как? Пережила? Маша промолчала и посмотрела на подругу: — Я могу очень сильно попросить — оставь меня в покое. Ладно? Не приехала — значит не могла. Не звонила, значит не хотела. И все. Мне так надо было и все. — Ну да, — девушка вздохнула, — А мы тут между прочим все переживали. — Ничего, я тоже, много и за всех, — Маша так взялась за работу, что было понятно одно, разговоры она закончила и продолжать нет желания. Татьяна и Лаура заполняли активно бумаги в которых путалась постоянно Лукина. Мари перешла мыть тоже шкаф, пока Маша все снимала папки и протирала каждую: — Так, это вы все еще не закончили?! — Макаренко залетел в кабинет. — Да вы видели сколько тут документации?! — Мари возмутилась. — И шкафов в целом, — Маша кивнула ей. — Шевелитесь давайте, у вас всего два часа, — он строго им сказал и ушел. — Ну, что за человек?! — Мари нахмурилась, немного затопав. — Кхм, — Маша подняла брови. — Извините, товарищ капитан. — Да не трите все подряд, так, быстренько и все, — Лаура посмотрела на них обеих. — Ага, а потом товарищ старшина скажет тереть все снова и уже языком, он педантичный, — Маша помотала головой. — Точно, — Мари согласилась, продолжая уборку. Маша только намочила руки мыльной водой, когда у нее зазвонил телефон: — Мари-Мари, — Маша кивнула ей на себя. У подруги были сухие руки, поэтому она достала у нее из кармана пиджака телефон: — Дед. — Эм, — она посмотрела на Лауру, которая кивнула ей, — Поставь на громкую. — Давай, — Мари ответила на вызов и включила громкую, поднося к ней телефон. — Дедуль, привет, — по виду Маши и голосу было ясно, что она старается для него бодриться, сильнее, чем есть. — Мань, привет. Как дела? — Все нормально. — Пошла в училище? — Да. Первый день вот. — Как успехи? Не ругали? — Нет-нет, все понимают все. Успехи даже есть, 5-ку вот получила, — Маша поджала губы. — Ты ж моя умница, — он прозвучал как-то глухо и вздохнул, — Когда тебя отпустят в увольнение? — Не скоро, надо закрыть долги все, контрольные переписать. — Мань, может отпустят? — Зачем? — Маша сглотнула, — Ты там сам как? — Я? Я… — он вздохнул. — Дед? — блондинка прислушалась. — Да не могу я тут. Все не то. Все не так. Пусто. — Я понимаю, но я не могу приехать. — Ты даже тут не была толком! Уехала в день похорон. — Мне же тоже там плохо, ты знаешь. — Нельзя так, родные края… — Да, дед. Края, где я всех потеряла. Мне плохо, если я там, — Маша сглотнула, глядя на телефон, — Ты же разрешил и отпустил меня. — Да жалею вот. Оставила меня одного, а я тут хожу к ней, каждый день. — Да зачем? Мы договорились, что приедем, когда распогодится, посадим цветы, что ты там выбрал? — Фиалки. — Вот, фиалки. Мы же все обсудили. Мне надо доучиться и я приеду. Мари поджала губы, было жалко их обоих, слишком тяжело обоим на расстоянии: — Не знаю уже, — он вздохнул. — Чего ты не знаешь? — Маша поправила край папки, который выбивался из общего ряда. — За что это все нам, м? — блондинка поджала губы, потому что стало слышно, что мужчина на том конце телефона начал плакать. — Ты пьешь опять, да? — Маша сглотнула. — Я по-другому не могу спать, видеть тут это все. Не могу, Маша. Без нее жизни нет, лучше бы я умер, а не она— у Маши от его слов покатились слезинки, от чего она спустилась и вытерла руки — Ты хочешь, чтобы я в деревню приехала? — она глубже вдохнула, снимая со стула пиджак. — Нет-нет, отчислят тогда тебя, сама же говорила и… — Тогда че ты хочешь от меня?! — Маша сжала челюсти с силой, чтобы не поддаться слезам до конца, — Мне тоже тяжело, дед. Я тоже не могу разорваться. Ты обещал держаться, какого черта тогда ты там на бутылке опять?! — Маша ушла из кабинета, поправляя пиджак на себе. — Мда… Тяжело, не то слово, — Мари вздохнула, потирая шею и возвращаясь к уборке. — Поглядывай за ней в расположении, ладно? — Полякова вздохнула. — Боитесь, сорвется и пойдет во все тяжкие? — Боюсь, что заиграется в свое отрицание. — Оставьте ее просто в покое, — Лаура сказала негромко, было очень жаль Машу, — Она просит только об этом. Чтобы в душу не лезли. Дайте ей оборону выстроить, чтобы она могла принимать ваши советы и слова. — Жалко ее просто, — Мари поджала губы. — Ты жалей, но не дави, — Лукина кивнула, отдавая бумаги Поляковой, — Теперь правильно? — Посмотрим. Маша вернулась уже успокоившись: — Извините, — она говорит всем, возвращаясь к делам. — Чего сказал? — Мари посмотрела на подругу. — Подполковнику попалась, — она поморщила нос, — Он отца своего предупредит и с дедом тот побудет. Два Павла, говорит, найдут, чем заняться, — Маша устало вздохнула, — В 10 раз звонит и все об одном — возвращайся. — Так съезди, успокой его, — Полякова посмотрела на девушку. — Я увидела дом, в котором потеряла всех и я даже не зашла… Я просто посидела в машине с Хваловым, и поехала сюда. И все. Не могу я помочь тому, кто ждет от меня переезда и беззаботности. Я и ему помочь не могу, и себя переделать тоже, — Маша пожала плечами, — Может не мне, но ему, стоит вашу консультацию получить, Татьяна Алексеевна? — Могу попробовать. Только, сперва, отец Хваловский на ноги деда твоего пусть поставит, хотя бы трезвым. — Угу, — Маша вздохнула. — Вроде все, — Полякова сказала Лауре, — Сдаем? — Пошли, — брюнетка кивнула, — Девчонки, вы сильно уже не трите, пусть так, 4 часа тут, — Лукина поправила пиджак, — Идем. — Удачи, — психолог сказала девушкам и они ушли. Лаура вернулась, когда Маша еще разбиралась с последним шкафом: — А Буше куда сдуло? — Пошла сдавать инвентарь, у нее еще сегодня подготовка к выступлению на английском, так что ушла. — А ты решила еще намыть шкаф? — Осталось добить этот и все, — она кивнула, глядя на все пустыми и немного уставшими глазами. — Если ты захочешь, я могу отпустить тебя на 2-3 дня, — Лукина говорит ей спокойно. — Сдадите за меня контрольные? — Нет, но могу придержать все. — Спасибо, но я не могу. — Почему? Хотя бы дома отдохни. — Я поэтому и сюда пришла сегодня… Дома невыносимо. — Пусто? — Угу. Тихо. Пусто. Одиноко. Ничего нет и не будет. Мне даже позвонить некому. Раньше звонила ба, если накрывало скучание по моим… А теперь… только дед. А он не в себе, как слышно было… только больно взаимно делаем друг другу от каждого звонка. — Ты можешь позвонить мне. — Нет. Это мои проблемы. А ты должна держаться от них подальше. — Маша… — Не начинай, — блондинка вернулась к полке. — Давай хоть сейчас помогу. Поднимаешься и спускаешься с этими папками, туда-сюда, — брюнетка вздохнула, — Давай, принимаю папки. — Давай… те, — она поправила себя, спуская папку ей на руку, — Не могу теперь переучиться на «вы». — Мне без разницы, если мы вдвоем. — Все равно, болтну когда-нибудь не там, — она спустила еще папки на ее руки. — Я переживу. — А я нет, — девушка вздохнула и посмотрела на нее, — Я вообще думаю, если так продолжится… мне лучше отчислиться. — Чего?! — Я мешаю себе, тебе, вон, деду меня не хватает, а чем больше вина растет, тем сильнее и крупнее я накосячу. — Я с этим не согласна. У тебя 5-ка сегодня, ты на своем месте. И… время просто такое. — Никто не будет ждать меня вечно. — Ну сейчас же ждали. И еще п… — Если бы это была не я, а кто-то другой. Ты бы тоже это сказала? — Ммм, наверное. — Нет. Тобой руководят чувства. В этом и проблема. — Это теперь проблема? Недавно ты говорила не так. — Это для тебя проблема… Ты потонешь из-за меня. — Я разберусь сама. Ты не думай, что я тут… Маша поставила папку на получившуюся стопку и она съехала и больно приземлилась Лукиной в лоб: — Ау. — Блин, Лаура… — Маша виновато спустилась, забирая остальное и отставляя на стол, — Сильно? Покажи. — Я нормально… — брюнетка держала ладонь на лбу. — Лукина, покажи просто, — Маша нахмурилась от ее споров и опустила руку, — Блин… шишка, — она взяла со стола кувшин и приложила к ее лбу, — Прости, пожалуйста. — Все нормально, сама вызвалась, сама получила. — Я вечно с руками из одного места… — она вздохнула виновато. — Успокойся. Я жива. Ничего. Просто неожиданно и все. — Вот даже сейчас тебе ответ, — Маша переложила ее руку на кувшин, возвращаясь на стул, — Я только врежу тебе. — Пф, это случайность. — К которой руку приложила я, да, — девушка кивнула. — Ты меня так отпугнуть от себя пытаешься? — Держись подальше, прямым текстом говорю. — Решу сама, — женщина вздохнула. Лукина сидела в убранном кабинете, ей очень нравилось, как пахло средством для мытья стекол. Свежий аромат. До отбоя было 3 минуты и брюнетка все ждала, чтобы отправить всех и пойти домой: — Разрешите, товарищ капитан? — Да, Маш, — брюнетка увидела Третьякову, — До отбоя три минуты, ты все гуляешь? — Еще 5. Я давно заметила, что у вас часы идут на 2 минуты вперед. — Да? — она посмотрела на запястье и компьютер, — Ну, я уже так привыкла. Ты чего хотела-то? — Вот, все подписали учителя график сдачи контрольных. — Ааа, я уже забыла, — она посмотрела на лист, — Завтра физика? — Угу. — А чего ты не сказала? Я бы попросила старшину поменять тебя на кого-нибудь и… — Готовиться я бы не стала, а так, хоть отвлеклась. — Отвлеклась от чего? — Всего, — она пожала плечами и вздохнула, — Как лоб? — Шишка, — брюнетка показала небольшой синяк. — Прости. — Ты уже извинилась и это случайность. — Прости, что я доставляю проблемы. — Проблемы? Какие? — Да разные. — Ты у себя проблема, но у меня нет. И не было никогда так. Маш… ты подумай хорошо, зачем ты здесь… ладно? — Если я подумаю об этом… я уйду. Если бы не ты, я бы давно ушла. — А я при чем? — Не даешь всем меня потопить. Все, что-то сочиняешь про меня, чтобы строго не просили. — Это не так. Все, что у тебя есть в стенах училища — заслужено своими силами, трудом и умом. — Ну… сил больше у меня нет и я не хочу пыхтеть. — Чуть-чуть осталось потерпеть, Маша. — Даже капельку не смогу, — она вздохнула, — Приложи еще холодненькое дома, может получше станет лоб… Разрешите идти. — Иди, — Лукина проводила ее взглядом и поджала губы, от желания, хоть что-то сделать для нее, но не имея возможности.