В тумане прошлого

Маша и Мари шли с занятий по стрельбе активно обсуждая успехи, когда девушка заметила у кабинета Лукиной саму брюнетку и психолога: — Валим… — Маша потянула Мари за руку в обратную сторону. — Третьякова! — перед ними возник прапорщик. — А вон она, как раз, — за спиной послышался голос Лауры. — Курсантка Третьякова, товарищ прапорщик, — девушка встала смирно. — Ты где после стрельбы должна быть? — Не могу знать, товарищ прапорщик. — Рисовать стенгазету в библиотеке с 3 курсом. Они там гуашью уже 3 ватмана извазюкали! Не идешь сама, объявляю наряд вне очереди, ясно? — Есть, наряд вне очереди. — Выполняй, — он прошел между двумя девушками и пошел в свою каморку. Маша и Мари вздохнули одновременно и обе обернулись в сторону, куда он ушел, как перед ними возникли Лукина и Полякова: — Товарищ капитан, кур… — Вольно, — Лауру помахала рукой в сторону отчитывающейся Мари, — Маша, Татьяна Алексеевна… — А я вот… это, — Маша развела руками, — Наряд вне очереди получила, надо срочно в библиотеку, там 3 курс уже на стенах газету рисует, она же настенная… кхм, — Маша показала пальцем за себя, — Мне в общем срочно надо, извините, — она развернулась и быстро ушла по коридору. Мари подняла брови от того, что подруга так слилась и посмотрела снова на психолога: — Это она от вас так свинтила? — Вот, и так уже 4-й день, — Полякова сказала Лукиной, — Зачет, контрольная, строевая, руки помыть после зала, в столовой что-то оставила… при чем что-то, даже не предметы. — Татьяна Алексеевна, вы психолог, вот и ищите сами подходы, ну что я могу? — Приказ отдай, чтобы она стояла смирно и не двигалась, а я поговорила с ней и все! — Это ваши дела, — Лаура помотала головой, — У меня и своих проблем выше крыши, сегодня-завтра на биржу труда пойду, еще ваши догонялки решать… — брюнетка посмотрела на Мари, — Уже можно идти. — Мари, подожди-ка, — к ним шел тренер по стрельбе. — Да? — девушка посмотрела на мужчину. — Не да, а я, — Лукина поправила ее. — Кхм, курсантка Буше, — она встала смирно. — Да вольно-вольно, — он улыбался, — Держи, подполковник разрешил выдать на память, — он протянул ей мишень с пораженной целью. — Ооо, класс, — она радостно взяла лист с отверстием. — Представляете, товарищ капитан, только вот рекорд сегодня поставила Мари. — Молодец, — брюнетка улыбнулась. — Маша его сразу побила, — Мари поморщила нос, глядя на свой рекорд. — Да, вот, передай ей тоже, — мужчина вручил Мари второй лист. — Так тут тоже одна такая, — Полякова посмотрела на результаты Маши. — Это 3 из 3 в одно место, — мужчина кивнул. — Три из трех? — Лукина удивилась. — Так точно, лучший результат. Чувствую, Третьякова вернулась. — Это еще она не постаралась сильно, — Мари сказала гордо, глядя на листы, — Спасибо. — Вам спасибо, хоть какая-то радость, а то учу вас учу, а толку… Ладно, все, передал. Успехов, — он похлопал плечо Мари и ушел. — Я конечно не психолог, но вроде Маше сейчас хорошо без психологов, — Мари поджала губы, — Разрешите идти, товарищ капитан? — Иди, — брюнетка кивнула. — Есть, — она ушла. — Она права. Не трогай Машу… пусть… — Лаура, — Полякова нахмурилась, — Я должна. Это протокол фактически. У тебя устав, у меня протоколы. — Тогда сама. Она бегает и от меня тоже. — А от тебя-то что? — А я на нее своих собак спускаю. Вот и бегает. Да и нет у меня времени. Я 100 отчетов сдала, 15 рапортов и 7 объяснительных, по каждому вдоху и выдоху в день драки. — Я понимаю тебя, но мне тоже работу делать надо. — Делай, — она кивнула спокойно, — Она рисует в библиотеке, вот и иди. Что? Бегает от тебя, а с наряда не убежит. — Думаешь? — Знаю. У нее приказ. — Попробую, но… если она сиганет с рисования, я не виновата. — Ну да… — Лукина протянула, — Иди. Маша помогала ребятам с третьего курса рисовать стенгазету. Ее об этом просили из-за того, что в последние года они рисовали ее с Оксаной, а тут, без однокурсницы, девушка не хотела, но ее попросили передать опыт другим курсам, вот и сейчас, они мило болтали и раскрашивали большой плакат. — Я отвлеку на 3 минуты тебя? — Полякова подошла к девушку. — Я в наряде, — девушка посмотрела на нее и разволновалась внутри. — Маша, это касается твоего дедушки, мне важно… — А мне нет, я уже говорила, — она нахмурилась. — Не шуми. Я прошу тебя только… — Я не хочу слушать. Пожалуйста, избавьте меня от этого. — Ты уперлась, как маленький ребенок. Он согласен работать, но ему это не имеет смысла без тебя. Я прошу тебя прило… — Вы его лечить взялись? — Да. — Ну и лечите его. Я при чем? — она хмуро вернулась к плакату. — Ты его внучка. Он тебя любит. И очень… — Не любит он меня! — она сказала сквозь зубы, поддаваясь такой сильной злости, что было горячо внутри тела, — Врал всю жизнь. Идите его спасайте, а мне ничего не надо. — Он твой единственный родной человек, он… — Мне больше никто из них не нужен! Я что, не ясно выразилась?! Все. Не надо мне это пихать под нос! — Маша переставила руку по столу, глядя на нее и случайно рука смахивает банку с грязной, от красок, водой, выливаясь на плакат, который был готов на 80%. — Нет-нет! — ребята повскакивали, резко поднимая банку и бросая на воду салфетки. — Черт… — Маша виновато дала себе в лоб, — Ну зачем вы лезете постоянно ко мне? — она хмуро буркнула на Полякову, пытаясь спасти плакат, который расплывался на глазах. Лукина построила взвод на ужин и окинула взглядом две шеренги: — А где… кого-то не хватает? — Маши Третьяковой, — девушки ответили. — Где она? — У нее до сих пор наряд в библиотеке, — Оля кивнула брюнетке. — Да сих пор? — она удивленно посмотрела на время, — Ладно, идите в столовую. Взвод, налево. Брюнетка зашла в пустую библиотеку и увидела Машу, которая сидела за столом, держа руку на лбу и устало потирая виски. Женщина несильно тронула ее плечо, вставая рядом: — Товарищ капи… — Тш, сиди, — она не дала ей подняться, оставляя руку на плече, — Ты что-то засиделась тут, не? — А который час? — Ужин идет. — А, еще есть время… — Маша вернула взгляд на плакат и взяла обратно кисть. — Где твои помощники? — Отправила всех, час назад, — девушка поджала губы, — Перерисовываю то, что испортила. — В смысле? — Свалила банку с грязной водой на готовый плакат, — Маша печально заключила. — Бывает. — Если бы не Полякова… — она буркнула, — Да что она… это я рукожопая, чего тут еще сказать, — Маша устало закрыла глаза. — Ладно тебе, бывает всякое, — Лаура погладила ее шею, — Ты просто устала, вот и ворчишь уже. — Чего она прицепилась? — Маша бросила кисточку обратно в банку, — Я ее прошу меня не трогать, а это, словно, об стену горохом. — У нее протоколы. Ей надо отчеты делать тоже. И разумеется, что ты выходила досрочно на выходные по ее рекомендациям, это все теперь надо закрывать. — Дак пусть и пишет, я-то при чем? — девушка сглотнула, — Я не хочу слышать про деда, а она мне его 4-й день пихает! И зачем главное?! Хочет ему помогать — пожалуйста! Я же не запрещаю! Меня зачем тянуть?! — Я ей говорила. И я предупреждала, что тебе не понравится эта тема, но… Отчеты превыше всего, видимо, — она вздохнула сама и села рядом, поджимая губы, — Не ворчи. — Я не ворчи? — Маша посмотрела на нее, — А ты? — А я устала. — А я тоже, — Маша кивнула, — Все. Мне надо закончить. Если мы сейчас еще пару минут будем разговаривать, я тут ночевать останусь. — Давай завтра в обед в город смотаемся? — М? — она нахмурилась, — Зачем? — Побудем вдвоем. Ну… как ты и я. А не как наряды, отчеты, разбирательства и контрольные. — И увольнительную дашь? — Хоть две. Маша посмотрела на нее и вздохнула: — Я-то за, только… кто тебя отпустит на несколько часов отсюда? — А я уже почти вольная птица, чего мне будет… — В смысле? — Маша нахмурилась. — Подполковник сегодня намекнул… Замену мне присматривают уже. — Ты серьезно? — она открыла рот, — Нет, может ты не так поняла? — девушка печально сложила брови. — Может, — она посмотрела на плакат и махнула рукой, — Все, не мешаю, к отбою только вернись, — брюнетка оставила ей на лбу поцелуй и поднялась, — Кстати, с новым рекордом. — Каким? — она подняла брови. — Три из трех. — Ааа, повезло просто, — она махнула рукой. — Не верю, — Лаура улыбнулась, — Нарисуй здесь желтым, а то… как-то мрачновато. — А я все думала, желтый или синий, — Маша улыбнулась, — Будет желтый. — Обращайтесь, — женщина усмехнулась и ушла, оставляя ее заканчивать дела.