В тумане прошлого

Маша шла по коридору корпуса, лениво потягиваясь, когда встретила Лауру: — Товарищ капитан, — девушка улыбнулась, становясь смирно. — Курсантка Третьяков, куда путь держите? — Лукина посмотрела на нее с прищуром. — Ожидаю специальных гостей. — Кого это? — Моя заявочка в ВУЗ заработала, они приехать должны в течении 20 минут. — Серьезно? — Лаура шепнула. — Ага, — Маша кивнула. — Волнуешься? — Не прям, чтобы сильно, так… — Вопросы придумала? — А что надо спрашивать? — Угораешь? — Что? — Блин, твои словечки прилипли, — брюнетка поджала губы, — Шутишь, я имела в виду. — Угу, — Маша посмотрела на нее с улыбкой, — Нет, правда, что-то надо спрашивать, мне, не им? — Конечно! Маш! Боже ты мой, — Лаура вздохнула, — Ты доведешь меня до инфаркта. — Мы же не дома, — девушка сказала, а потом поджала губы, опуская взгляд. — Так, пошли. — Куда? — За мной, шагом марш. — Есть, — девушка пошла за ней следом. Лукина пропустила ее в свой кабинет и прикрыла дверь: — И что? — Ничего, — брюнетка улыбнулась и взяла ее за шею, целуя. — Ммм, так нельзя делать, — Маша засмеялась, держа ее за талию и проходя до стола. — Ты сама начала, — Лукина подсадила ее на стол и снова поцеловала, переходя на шею, — Я опять соскучилась. — Угу, — Маша прикрыла глаза, уже подставив шею и получая удовольствие. — Так, про встречу, — Лукина посмотрела на расслабленное лицо возлюбленной и вздохнула, — Ладно, еще три минутки. — Да, пожалуйста, — девушка даже не открывала глаза, слишком ей было приятно от касаний к себе, — Как же я тебя люблю. — А я тебя, — Лаура поцеловала снова губы и посмотрела в глаза, — Солнышко, но давай-ка про дело. — Угу, я слушаю, — Маша кивнула, складывая руки у нее на плечах и нежно касаясь губами шеи. — Нет, так я говорить не смогу. — Я слушаю-слушаю, — она шепнула, продолжая играть с ней, сладко целуя нежную кожу. — Надо узнать про статистику, ммм, — Лаура переложила руку на ее бедро от того, как приятно, — Мальчиков сколько и девочек. Про шансы поступления. Общежитие. — Чего? — Маша резко подняла голову и посмотрела на нее, — Общежитие? — Ну да, а где ты жить будешь? — Ммм, там, где смогу заниматься с тобой любовью 24/7, а не пока соседки гуляют. Лаура открыла на секунду рот от ее слов, а потом улыбнулась: — Все равно узнай. И про графики там всякие, перспективы устройства на работу. — Ты же будешь в декрете, а я на твое место. — Прекрати так шутить, — Лукина прищурилась, — Я рожать не собираюсь. — Даже от меня? — Кхм, — она попрехнулась, — От тебя? — Не шаришь да, за современные… ну, технологии? — Я знаю про ЭКО и прочее, да. Но, Маша… Какие дети, ты сама еще ребенок? — Да я же так, на будущее. — Рожать будешь ты. — Но ты тоже еще в самом рассвете лет и могла бы… — Так! Стоп! Как это разговор так ушел?! — А ты не думаешь так, вперед, да? Ну… про нас? — Да как-то я не знаю… Пока особо времени нет и… — Угу, — Маша поджала губы и кивнула, — Ну да, — девушка натянула улыбку, — Я, знаешь, пойду посмотрю, вдруг приехали. Про вопросы поняла, все узнаю, — она слезла на пол и оставив ей поцелуй на щеке, — Но тебе все равно придется там быть, ты же взводная, а они приехали ко всем, кто подавал заявки, — девушка вздохнула и ушла. Мари была на заднем дворе, играла с девчонками в баскетбол, когда ее взяла за руку Маша и увела от всех: — Я тупанула. — Чего? — Напугала Лукину, жестко. — Чем? — Детьми. — Чьими? — Нашими. — Ты, вот, сразу видно, по биологии на тройку идешь, у вас не может быть детей. — Я знаю! Я, — Маша дала себе в лоб, — Сказала, что она могла бы родить от меня. — Чего?! — Мари засмеялась открыв рот, — Так и сказала? — Угу, — девушка зажмурилась, — А потом она вообще спросила, чего это я про это… Она оказывается не смотрит в будущее и ничего не планирует, касательно нас. — Ммм, я не думаю, что ты правильно поняла. — Да? — Мах, она уволится вместе с твоим выпуском. Плюс, вы всегда вместе. Я думаю, она на ближайшее время придумала что-то, а касательно остального, больше живет здесь и сейчас. Ты, тем более, человек катастрофа, с тобой опасно. Стабильности… Маша вдруг нахмурилась: — Точно… — Что? — Стабильность! У меня же ее нет. Поэтому она не думает о будущем, да? — Ты… Ты с чего так решила-то? — Я наркоманка. — Да, но это не значит, что она не представляет вашу жизнь дальше. Просто так далеко не загадывает. И я вообще в шоке, что ты про это подумала. — А я что-то думала… Ну, я хотела бы с ней прям семью, — она пожала плечами, — Рано подумала, да? — Да нет. Каждому свое, хочешь к 18 годам думать про семью — вперед. В 19 заводи, это твое дело и право, просто… Ну, ты ее предупреди, а то проснется одним утром, а ты ее залетела… — Там сложнее процедура. — Ты изучала вопрос ЭКО?! Серьезно?! — Мари открыла рот, — Нихрена ты влюбилась. — Я люблю, а не влюбилась. — Трындец… Ты озабоченная. Наверняка, в итоге, ты ее блин склонишь в это все. — Плохо, да? — Охренеть подруга, — Мари засмеялась. Полякова пила чай, когда к ней зашла Лаура: — Две подписи нужны, — женщина протянула бумаги. — Давай, — психолог расписалась в листочках, — Все? — Что, все? — Лаура посмотрела на нее, выбираясь из мыслей. — Все, больше подписи не нужны? — Нет, нет, — брюнетка помотала головой, — Спасибо. — Все нормально? — Я не знаю. — В смысле? — Чет я… Машу, наверное, обидела. — Чем? — Кхм, — женщина посмотрела на время и выдохнула, садясь к ней близко, словно, кто-то может услышать, — Она про будущее говорила. — Угу. — А я сказала, что ничего не планирую. — А она что планирует? — Детей. — Детей? — Полякова подняла брови, — Маша Третьякова? — Ну да. — С тобой? — Угу. Хочет, чтобы я родила. Ну, не сейчас прям. — Охренеть, — Полякова открыла рот, — Маша… хочет детей с тобой? — Почему ты так удивляешься? — Потому что у Маши были тесты на психологические привязанности год назад и она везде набирала категорические нули в вопросах семьи или продолжения рода. В принципе будущего. — Почему? — Она его не видела. Она знала, что сказка легко рушится и не разрешала себе вообще думать в сторону того, что она кого-то полюбит, станет мамой и будет жить семьей. Она вообще слово семья очень избегает, применимо к себе. Потому что это большая травма и незаполненная в сердце дыра. — И зачем она тогда сейчас шутит о детях и том, что я могла бы родить? — А я думаю дело в том, что она полюбила. Очень сильно. Лаура, она не детей хочет от тебя, а семью. Ту, которой у нее нет и быстро пропала. И я думаю, не компенсирование даже, а… Шанс. Что у нее будет по-другому. Она видит в тебе шанс и веру в будущее. Ты дала Маше будущее! Господи, ты ей помогла даже больше, чем она знает и понимает, да и чем ты понимаешь. — А я сказала, что не планирую будущее, — Лукина задумчиво протянула. — Что? — психолог печально сложила брови, — Ты ей так сказала? — Да… Я все испортила? — Не знаю, — она пожала плечами, — Машины мечты это редкость, она совсем не умеет это делать, психика порушена была так, что она не видит в этом смысла и цели. — Да я не в том смысле сказала, что я не вижу жизни с ней, нет, просто… я не могу представить конкретное что-то… Мы, пока, одна большая, пороховая бочка. — Но она так не считает… Маша поверила, что может быть нормальной, обычной и поэтому позволила себе представить немного наперед вашу жизнь. — Да я не против, просто… Слишком наперед прозвучало. Дети, какие нафиг дети нам? — Самые счастливые, им с вами повезет. Она научилась любить тебя, а как она будет любить их… Ты представляешь, сколько она даст своему ребенку, зная, чего не было у нее? Она же будет с ними жить и расти. Оживать и… Я думаю, она просто думает о детях, как о возможности стать кому-то шансом на счастливую жизнь. — Я замечаю, что она стала живее намного, да, но… это не на долго. Она еще сидит. — А может она не встанет уже, но… сможет контролировать все? С тобой. — Она очень маленькая, Тань… Какая семья? Ей 18 только через пару недель. Куда так разгоняться? — Но тебе-то 35. И она боится упустить ваше время. — А, ну да, я скоро откинусь, а ей жить и жить, угу. — Я не в этом смысле, — Полякова улыбнулась. — Товарищ капитан, Татьяна Алексеевна, — в кабинет зашел прапорщик. — Тимур Янович, — Полякова кивнула ему. — Приглашают проконтролировать собеседования курсантов с педагогическим. — Много заявок? — 15 человек, — он кивнул. — Значит идемте, — психолог допила чай. — Я пойду взвод пока на самоподготовку строить? — Да, спасибо, — Лаура кивнула ему. — Вы там, за Марию похлопочите, а, пожалуйста. Очень хочется, чтобы они ее выделили, — он шепнул Поляковой. — Постараемся, — женщина кивнула. — Спасибо, — он вышел из кабинета. — Чего это он? — Маша его с медсестрой свела, очень у них все хорошо, да и она его союзником зовет, так что… Пошли, похлопочешь, мне лучше молчать, — Лукина поправила пиджак. — Чего это? — Слишком надолго запущу рекламу, все-таки моя девушка. — Да, лучше я, а то ты начнешь с учебы, а закончишь тем, что она делает вкусные завтраки. — Один раз я тебе так сказала! — Лаура закатила глаза. — А потом вдруг 18+ проскочит, не дай бог. — Все, молчи, — брюнетка махнула на нее рукой с улыбкой. Когда Маша зашла в кабинет подполковника на собеседование, у нее немного округлились глаза. За столом сидели Полякова, Лукина, подполковник, плюс двое взводных других курсов. Во главе сидел мужчина в пиджаке с нашивками полковника, а на стуле у окна две женщины, тоже в военной форме: — Здравия желаю, курсантка Третьякова, — она сглотнула, стоя смирно. — Вольно, присаживайтесь, — грозный мужчина прозвучал, на удивление, мягко и вежливо, от чего Маша немного выдохнула, садясь напротив своих, рядом с подполковником. — Мария у нас первая подала заявление на желание попытать силы в вузе, — женщина смотрела списки. — Это отлично, — мужчина что-то помечал в листах, а ладони Маши все сильнее потели, ей вообще стало слишком жарко в этот момент, — Так, выглядите очень юной, сколько вам лет? — 17, почти 18. — Ага, уже вполне взрослая, — мужчина отметил, — Как у вас с учебой обстоят дела? — Ну… эм, — Маша вдруг поняла, что у нее даже нет в голове ответов на такие вопросы, спасибо, что не забыла, сколько ей лет. — Маша уверено идет на 4-5 по всем предметам, кроме биологии, не поддается наука, периодически проскакивают 3, но еще есть шанс исправить до 4-ки, — Лукина ответила за девушку, видя ее расстерянность. — Да, — Маша кивнула ее словам. — А почему с биологией не дружите? — женщина у окна спросила с улыбкой. — Я больше люблю задачи или формулы, а в биологии надо заучивать, иногда просто путается информация, — девушка пожала плечами. — Расскажите, Мария, как вы провели 5 лет службы? — В каком смысле? — Ну, как устроились там и тому подобное. — Да я… как все, — Маша пожала плечами, снова слова не шли и мысли перепутались. — Первые два курса адаптировалась, довольно быстро привыкла к режиму и распорядку, — Полякова ответила за нее, от чего все перевели взгляд, внимательно слушая женщину, — На третьем курсе хорошо проявляла себя в творческой деятельности, выступала с прочтением стихотворений на городском конкурсе, где заняла первое место. С четвертого по пятый курс была вице-сержантом. — Но разжалованы? — полковник посмотрел на погоны. — Так точно, — Маша кивнула. — В связи с чем? — Допустила ряд нарушений устава. — Значит, к пятому курсу бунтарить начали. — Громко сказано, так, мелкие проступки, больше из-за нервов, в связи с грядущими аттестациями и проверками. — Не выдерживаете стресс? — он посмотрел на Машу из-за слов Лауры. — Я выдерживаю… стараюсь, — она сглотнула. — Ваши родители военные? — Мария сирота, — подполковник сказал, кивая им, на что они тоже кивнули одновременно все. Машу это напрягло немного: — Вы можете поступать на льготных правах, как ребенок оставшийся без попечения родителей и… — Спасибо, но я на конкурсной основе, как и все, — Маша возразила сразу. — Напрасно, Маш, такой шанс хороший, — Геннадий сидел скрестив руки на груди. — Шанс? — она нахмурилась. — Получить хоть какую-то плюшку и… — За смерть родителей? — девушка в штыки это восприняла. — Нет, Геннадий Михайлович имеет в виду, что в связи с тем, что тебе было тяжелее, чем другим, ты бы могла воспользоваться такой возможностью, как поступление на особых правах, — Полякова говорила выстраивая из слов практически полочки. — Мне не было тяжелее, чем другим. Особые права мне не нужны. Я полноценный человек и учусь на равных со всеми. Поэтому повторюсь, мне не нужны льготы или какие-то поблажки, — Маша сказала очень четко, заметно раздраженно. — Никто не пытался тебя обидеть, не подумай, — Геннадий посмотрел на нее. — Говоря, что из-за смерти родителей, есть какая-то плюшка, вы, именно, что и обижаете, — Маша говорила ему вполне раздраженно и хмуро, — А говоря, что мне было тяжелее, чем другим, обесцениваете проблемы окружающих. — Маша, никто не пытается задеть, просто дают варианты, отказываешь — хорошо, — Лаура пыталась притормозить ее вспышку раздражения. — Просто, я даже не особо понимаю, при чем тут родители и поступление? Я поступаю. А не они. — Семья играет большую роль при обучении. Я хотел понять, будет ли у вас военная мотивация для сохранения желания обучаться именно в военном вузе, — полковник посмотрел на девушку спокойно, словно, ее вспышка раздражения была понятна ему. — У меня нет семьи, но это даже больше мотивация хотеть учиться у вас, — она кивнула ему. — Почему? — Почему? — Маша задумалась глядя на поверхность стола, — Я хочу научиться. — Чему? — женщина склонила голову на бок, ей было интересно, что еще скажет Маша. — Хочу научиться помогать. В свое время мне не особо помогли. Я хочу быть тем, кто всегда поможет. А помочь ребенку это же… влияет на всю жизнь человека дальше. Все проблемы взрослых из детства. Вот я и хочу быть тем, кто сможешь решать проблемы детей так, чтобы во взрослом возрасте они были стабильны, — Маша пожала плечами, — Это моя мотивация. Помочь кому-то там, где не помогли мне. Дать и узнать то, чего не хватало мне. — Большая мотивация, — полковник посмотрел на нее и прищурился, — А ваша личная жизнь? Как будете совмещать? — Плана нет, будем смотреть по ситуации, — Маша ответила сухо, от чего Лаура поняла, что все-таки задела Машу ответом ранее. — Значит, кто-то есть… — Почему мы обсуждаем личную жизнь курсантки, — взводная нахмурилась. — Она юная девушка, любовь первая и прочее, вскружит голову и потеряем мы кадр ценный, пойдет в декрет или выйдет замуж, плакало место, — полковник пожал плечами. — Ну, это же жизнь, чего загадывать, будет или не будет, — Лаура усмехнулась. — Не волнуйтесь, я трезво оцениваю ситуацию и… к счастью, мой партнер тоже, поэтому в вопросах декретов и прочего, мы солидарны, что этого не предвидится. — В ближайшем будущем? — женщина у окна подняла брови. — Никогда, — Маша кивнула ей. — Обычно такие категоричности через пару лет заканчиваются ребенком, — полковник засмеялся, — Кем вы видите себя через несколько лет? Или через 10 лет, например? Маша задумалась, представила, что одна в пустой квартире сходит с ума от нехватки своей травы и умирает, странная картинка на такой вопрос: — Такая глобальная мечта? — женщины у окна улыбнулись. — Я затрудняюсь ответить, — Маша подняла взгляд на мужчину во главе стола. — Не умеете представлять наперед? — Умею, но не люблю. Тешить себя надеждам не мое, я больше по сегодняшнему дню, — Маша опустила взгляд обратно на поверхность стола. — Можете назвать себя стабильным человеком? Пробили… Окончательная брешь в сознании: — Я не знаю. — Мария исполнительная, очень хорошо работает в коллективе, поэтому и стабильной тоже ее можно назвать, — Лукина ответила за Машу, пытаясь вытянуть это собеседование хоть немножко. — Это не так, — Маша помотала головой, от чего Лаура нервно дернула бровями. — А сказали не знаете, — полковник улыбнулся от слов Маши, — Процент вашей стабильности по внутренним меркам? — 45, — девушка пожала плечами. — Меньше половины? — Зато я честная, — Маша кивнула, поджав губы. — Вы как-то подустали от собеседования. Видно, что переволновались и перегорели, да? — полковник сделал пару пометок в листе, — К нам вопросы есть? — Нет, — она помотала головой. — Как нет? — Лукина посмотрела на Машу, — Кажется, ты хотела что-то узнать, Маша. — А, да, хотела, — девушка кивает, не глядя на брюнетку, — У вас больше парней или девушек в вузе? — Девушек. Но и молодые люди учатся. Еще вопросы? — Общежитие? — Предоставляется. На ваших особых правах вообще можно… — Спасибо, у меня все, — Машу добили слова про особые права и она поднялась, — Рада была знакомству. — Взаимно, — полковник кивнул, — Мария, а запасной план у вас на какой ВУЗ? — А больше не думала, вот, сейчас пойду и, наверное, подумаю, — девушка устало кивнула, — Разрешите идти? — Свободны, — он кивнул. — Есть, — девушка развернулась и ушла. — Что-то я про особые права опять ляпнул, — полковник задумчиво посмотрел на коллег из вуза. — Как-то быстро мотивация растворилась, — женщина скептически смотрела на анкету, — Плюс в личном деле за год добавилось столько промахов, разжалование, нарушение субординации, комиссионная пересдача. — Там проблемы в инвентаре были, — подполковник добавил, задумчиво глядя на стол. — Да это понятно, — полковник размышлял, — Она не плохая, явно, движут благие цели, а что по психологической оценке? — Кхм, — Полякова не имела права врать, — Не стабильна. — Нет? — Предрасположенность к вспышкам агрессии, часто участие в конфликтах. В связи с недавней потерей близкого родственника, наблюдается обострение психологической травмы, после смерти родителей, отсюда, имелись проблемы в учебе и общении с однокурсниками. — По достижению целей и мотивации на успех? — Нули, — Полякова поджала губы, — Маша заведомо ждет подвохи и не верит в собственных успех, лишь коллективные достижения целей подстегивают… но это редкость. — А я не согласна, — Лаура посмотрела на психолога, — Маша живет уставом. Прекрасно им владеет. И применяет. Она приходит на помощь ближнему, никогда не пренебрегает должностями. Всегда вовремя приходит и… — У нее страх опозданий. Это тоже травма. Я вообще сомневаюсь, что работать с детьми ей можно, — Полякова развела руками. — Интересное заявление, — полковник посмотрел на коллег. — Я не в том смысле, что она опасна, но… — Мы услышали, — мужчина перебил Полякову, — Приглашаем следующего кандидата. — Нет, пожалуйста, отметьте у себя, что не смотря на все эти травмы, Третьякова к миру открытая и добрая. И она не бросит ближнего в беде, ее мотивация активная и работает. Она об этом вам и сказала. Хочет помогать, она это умеет. И ее проблемы не мешают ей достигать этого. — У нее нет целей, это видно и слышно, — женщина поспорила с Лукиной, которая поняла, что Маше не видать вуза, — Она сама говорит это. — Да это потому что… — Лаура Альбертовна, комиссия примет решение, — Полякова посмотрела на подругу, которая, едва, не перешагнула линию защиты и дозволенности. — Да, вы правы, извините. — Да мы понимаем, за своих все хлопочут, — полковник посмотрел на анкету, — Еще к ней вернемся обсудить. Следующий. Маша сидела на подоконнике в коридоре, на пути в их расположение, когда после нескольких часов собеседований шла Лукина. Брюнетка попутно взяла ее за руку и потянула за собой к себе. Девушка покорно шла, понимая, что сейчас ей прилетит от любимой за выступление в кабинете: — Ты как? — Лукина спросила, проходя первая. — Давай уже, ругай, я все понимаю, — Маша виновато держала голову чуть опущенной. — Себя ругать? Да легко. — Ты-то что? — Никогда больше не буду дергать тебя на разговоры перед важными собеседованиями. — Я все испортила, — Маша уперлась в нее лбом, закрывая глаза. — Я все испортила, — Лаура вздохнула, целуя ее светлую макушку, — Я тебя очень расстроила одной фразой, что все посыпалось. — Ты права. Мы еще не настолько близки и… — Маш, ничего плохого не сказала ты, — Лаура усадила ее на стул и присела перед ней, собирая руки в свои, — Пожалуйста, не нужно из-за моего ответа тебе, запрещать себе хоть что-то планировать или мечтать. — Лаура, ты права! Я что-то там вообразила, даже не учитывая… — Маш, да воображай! Представляй и мечтай! Пусть ты это очень рано увидела, хорошо, я не против… И это не значит, что я меньше тебя люблю или не воспринимаю нас серьезно, нет. Нет. Я люблю тебя. И это серьезно. Это не игры и не шутки. Просто… Я не готова поддержать идею детей даже в обозримом будущем, потому что ты не пожила еще. Ты только учишься. Ты, буквально недавно, разрешила себе повеселиться, как ребенок. Ты заслуживаешь еще такие дни и много. А если будет брак или ребенок — ты осядешь и пожалеешь. Нет. Я желаю тебе проживать жизнь, а не выживать. — Да я с тобой живу, понимаешь? Я… я представляю нас больше, чем Маша и Лаура, только потому что ты… ты научила меня жить и показала, что я тоже могу быть… нормальной, обычной и счастливой. Поэтому я все это… вообразила. И нормально, что у тебя не так. Потому что ты видишь другое. Я ворвалась в твою привычную жизнь с проблемами и ты только и знаешь, что их у меня сотни и они не прекращаются. И одна из них самая большая — это то, что я наркоманка. — Ты не стабильная, да. Это проблема для меня, пока. — Значит, я правильно сказала Мари… что ты просто не видишь во мне тоже, что вижу я, и для тебя я прежде всего ведомая этим, чем… — Нет! Нет. Пойми меня правильно. Мой предел мечтаний сейчас — чистая ты. Без зависимости. Пока это мой потолок. Да. Это не значит, что я не хочу с тобой быть, нет… но даже если говорить о детях, мы будем эгоистами, если заведем ребенка, когда ты будешь на чем-то, ты же сама не хочешь такую жизнь им, где они будут видеть то, что пока переживаем только мы с тобой. — Угу, — она кивает, поджав губы. — Скажи мне честно, ты хочешь чтобы мы были семьей? — она посмотрела в ее глаза. — Да, — Маша пожала плечами. — Хорошо. Я это услышала и я понимаю перспективы, я слышу, насколько далеко ты думаешь. Я пока не могу ответить тем же, но направление у нас одинаковое. Оно не будет сейчас этим, да, мы еще не семья, но… Я так тебя люблю, что я уверена, что это когда-то случится. Обязательно. Тем более, что ты цель на это держишь. И держи. Там и подойдет ступенька с вопросом, который беспокоит меня. И мы все решим. Вместе. Я не хочу тебя лишать права думать и мечтать в слух. Я просто… я не знаю, видимо, не была готова, что кто-то может рассматривать меня так далеко в своей жизни. И все. Но мне важно, что ты думаешь и видишь меня дальше в своей жизни. Через года. — Но ты нет… — Да почему ты так решила? — Ты как я раньше… — Что? — Ты живешь одним днем, потому что ты думаешь… что я умру. — Нет… — Да. Да, Лаура. Ты думаешь, что у нас нет будущего, потому что я могу умереть пока употребляю. — Я не думаю, что это так, — Лукина закрыла глаза и вздохнула, — А может и да… Я не знаю, Маш. — Я никогда не мечтала о семье, потому что это самое страшное, в моей жизни, слово — то, что легко потерять, то, что не всегда несет счастье, то чего у меня никогда не будет полноценно. А ты… ты не мечтаешь о жизни со мной, потому что знаешь, что от наркотиков умирают. И я могу умереть. В любой день, час и минуту, да? — И я тебя тоже не спасу, — она кивнула, опустив взгляд, — Видимо, да. — Я услышала, — Маша поцеловала ее в лоб, — Поэтому нельзя было сходиться, видишь, а ты все — ерунда, любовь, нет, вот в такое оно упирается. Ну, почему меня никто не слушает? Я же не по-дурости говорю про это, а потому что знаю, какие это дает страхи и тупики, — Маша вздохнула, держа губы на ее лбу. — Это не значит, что мы сейчас расстанемся или это конец, или что у нас нет шансов, — Лаура посмотрела на нее серьезно, — Это просто проблема. В отношениях. И ее надо решать. Вместе. Если уж ты видишь меня в своем будущем. — Чтобы решать проблемы будущего, они должны быть одной целью, а мы на разных ступеньках оказались. — Господи, как же я тебя загрузила, своим ответом придурочным, — Лукина потерла лицо, — Сейчас еще из-за меня тебя пед. продинамит и ты опять назад шагнешь по крупному. — Ничего… мне не впервой, — Маша посмотрела на нее, — Надо передохнуть, я устала думать, голова уже кипит. — Иди, гуляй, только, пожалуйста, не больше одной, у тебя еще наряд по кухне вечерний. — Мне до сих пор стыдно, что ты вот так должна меня отпускать и знать, что я делаю, — Маша виновато отвела взгляд, от того, что покатились слезы. — Тихо-тихо, — Лаура обняла ее, поднявшись, — Маленькая моя, тш… Тебе надо, я понимаю. И хорошо, что я знаю… было бы намного хуже, если бы ты врала мне еще про все это. — Уже не знаю, — Маша всхлипнула. — Я знаю и говорю, что было бы хуже. Так что, — Лаура посмотрела на нее утирая слезы с щек, — Я тебя разрешаю. Иди, как всегда осторожно. И я тебя люблю, несмотря ни на что. — Я тебя тоже, — Маша кивнула, целуя ее и поднимаясь, — Прости меня… что я опять… в очередной раз все испортила нам. — Ничего не испортилось. — Будет намного хуже, если ты будешь обманывать, — она сказала ее словами и оставив поцелуй на щеке, ушла.