Кошка для цыплёнка

                  

***

      Холодный вечер во дворе, порывистый ветер, срывающий безжалостно листья с деревьев — всё нагнетало атмосферу за окном. Заплаканная девочка сидела в своей комнате, пытаясь решить сложные уравнения самостоятельно, временами поглядывая на жёлтого цыплёнка, что ходил по столу, перебирая своими крохотными лапками. Услышав очередное хныкание, птенец обернулся к брюнетке и наступил лапкой на её руку.       —Мне не стоило спрашивать тебя —потянулся ребёнок к салфетки и дотянувшись, взял её пальцами рук и высморкался, смотря опухшими красными глазами на пташку. —прости меня, мам.       В ответ девочка услышала лишь писк. А после, цыплёнок направился к тетради и встал на ответе в примере, топтая его.       —Не верно? —спросила девочка. В ответ раздался писк. Эти ошибки её раздражали, и проклятая прекрасно видела агрессию дочери. Опасаясь, что ребенок начнёт всё крушить от злости и калечить себе пальцы, она попыталась показать, где допущена ошибка. Однако девочка уже утратила внимание, из-за чего пришлось прибегать к нежелательным мерам и клюнуть её в руку. —Ай! За что?!       В ответ чирикание. Цыплёнок побежал вновь к тетрадке девочки и встал над примером. Пинкамина начала рассматривать все числа и знаки и заметив ошибку, взяла стирашку и исправила её. Затем пересчитала и написала новый ответ.       —Не туда десяток добавила... Так правильно? Ведь если сложить и перенести, получается так и при вычитании в конечном итоге ответ выходит этот.       Птенец отбежал и пробежался по другим примерам, рассматривая их своими чёрными глазками. Затем убежал с тетрадки и побежал к учебнику.       Пинк выдохнула и закрыла обитель зла под названием математика. Затем переписала ручкой и стёрла карандаш.       —Хоть что-то сделала... Спасибо. —протянула Пинк руку, ладошкой вверх. Цыплёнок забрался на неё и девочка осторожно подняла руку, поднося к себе. —Почему она так мучает тебя? Я что-то не так сделала?..       Пинкамина винила себя в том, что её родительница снова обратилась в птенца. Действительно, защита была у девочки и проклятья ей не страшны, однако у её родителей ничего подобного нет. А ведь Грейс предупреждала. Осознав, что есть те, кто может помочь, юная леди положила цыплёнка в стеклянную пустую банку, схватила сумку и направилась в лавку мисс Софи. Однако, прямо у порога дома её поймала Блю.       —Пинк, куда ты собралась? —спрашивала женщина, убирая за уши мокрые длинные волосы. Только сейчас девочка обратила внимание на то, как пищит цыплёнок и какой дождь за спиной мексиканки. Сильный, бьющий по траве, камням и всему остальному. Да и темновато на улице стало. —Быстро в дом.       Тон Блю впервые за долгое время был грозным. Девочка зашла в гостиную, а спустя несколько минут и мать, опираясь рукой об стенку. Похрамывая, она подошла к своему ребёнку и огляделась по сторонам.       —Где Йеллоу? —спросила Блю. Заметив деньги на столе и счета помеченные синей ручкой, что обозначало их оплаченность, наклонилась. —Откуда это...       —Заработала.       Глаза женщины округлились точно также, как и у другой, когда та узнала о действиях дочери.       —Мам, прошу, не начинай... Я всё расскажу, как есть. Правда!.. Клянусь! —поставила девочка цыплёнка в банке на стол. — Обещай, что выслушаешь и поверишь!       —Я...       Шатенка практически упала на диван. Нисколько от шока, сколько от боли в ногах. Белая кошка тут же показалась в диапазоне видимости и стала тереться об ноги шатенки, скрытых под длинным синим мокрым платьем. Девочка недовольно фыркнула.       —Брысь, нечисть!       —Пинкамина! —удивилась женщина поведением дочери. —что на тебя нашло? Это же Норва...       Норва грациозно запрыгнула на диван, а затем забралась на колени женщины и улеглась, помахивая хвостом, будто дразня. Лицо брюнетки горело от злобы и таких провокаций.       —Плохая киса! —психанула девочка.       Птенец начал громко пищать, стуча клювом по банке изнутри. Мексиканка не понимала, что происходило. Она взяла банку в руки и попыталась остудить пыл малышки.       —Довольно, Пинк. Марш в свою комнату. —не повышала Блю тон, старательно сдерживая свои эмоции при себе. — По поводу денег мы завтра поговорим.       Девочка попыталась настоять на разговоре, но мать выставила руку вперёд, не желая сейчас ни о чём говорить. Пинкамина вспылила и убежала в свою комнату, громкая хлопнув дверью. От такого Блю вздрогнула и опустила голову, невольно взглянув на цыплёнка, осознавая, что сейчас сделала. Норва же спустилась с колен и опустилась на пол.       —Что же я творю... —увидев в стеклянной банке своё отражение, она развернулась и направилась в комнату девочки, чуть ли не падая. Оказавшись под дверью, голубоглазая неуверенно постучала. —Пинк... Прошу, открой... —тишина. Голос женщины заметно переменился, стал грустным до невыносимости. —Пожалуйста, прости! —стоило прислониться к двери, как она приоткрылась. Дочь выглянула, вытирая набегающие слёзы с глаз. —Пинк...       Брюнетка открыла дверь. Блю упала на колени, прижимая ребенка к себе. Этот вечер слёз мучал каждую. Но поток эмоций был больше всего от неё. Измученная мексиканка разрыдалась, крепкой хваткой вцепившись в дочь. Девочка не могла это слушать, слёзы продолжали стекать по щекам.       —Мам... —хныкала девочка, вытирая бегущие слёзы с соплями об руку. —ты не виновата...

***

      Выпив валерьянки, Блю и Пинк сидели в гостиной на диване. Голубоглазая наклонила банку и подставила руку, позволяя цыпленку выйти наружу, прямиком к ней. Тот сразу же забежал на её ладонь и присел. Женщина поставила банку обратно на стол и поднесла палец к голове пташки, чтобы погладить. Однако птенец сам приблизился к пальцу и стал тереться об него.       —Йеллоу сказала, что скоро вернётся?...—тихо прошептала шатенка.—в ответ раздалось чириканье. —Точно не сказала куда?       Девочка достала книгу из сумки и положила её на стол. Затем открыла и начала листать. Кошки будто след простыл, а девочка продолжала на ходу выдумывать.       —Она сказала, но я не помню... Что-то с работой, откуда её уволили связано.       —Уволили?! —воскликнула женщина, от чего цыплёнок спрыгнул с рук на стол и побежал к книге. —Ой!       Шатенка начала пытаться поймать бедолагу, однако, тот залез на руки к девочке и присел. Ребенок опустил голову, встречаясь своими опухшими глазками с черными пуговками проклятой.       —Всё будет хорошо...       —Конечно, Пинк... Просто не думала, хотя... Было ожидаемо...       —Мам, почему ты так с ней? —спросила дочка, глядя в глаза матери, что были наполнены печалью. —Я заметила, что с момента её возвращения вы не общаетесь, кроме того случая в комнате.       —Милая.. —с добротой и лаской отвечала мексиканка. —Я понимаю, что тебя тревожит наше общение, но не стоит переживать об этом.       —Нет, стоит! —встала девочка с дивана. — Мы были одной семьёй, а эти чертовы деньги и драная кошка всё испортили!       —Пинкамина! —прикрикнула шатенка, недовольства рисовались на её лице. —Не смей так выражаться! Это во-первых... —притих голосок, не желая усугублять ситуацию. — Во-вторых, тебе не нужно лезть в наши проблемы. И не нужно обвинять Норву. Йеллоу сама сделала свой выбор.       Девочка схватила книгу и направилась в комнату спокойным, не торопливым шагом. Передние крашенные в розовый цвет пряди не позволяли матери увидеть лица. Однако цыплёнок видел стекающую по щеке слезу.       —Пинк...       Девочка замерла у прохода и не обернувшись пробормотала.       —Спокойной ночи.       Девочка двинулась вперед в комнату, а после, не специально хлопнула дверью, закрывая её на засов. Она очень боялась, что Блю начнёт ломиться в комнату, но обошлось. Жёлтый пушок спрыгнул на стол, а школьница опустилась на пол и стала продолжать изучать книгу, сжимая в руке свой медальон.       —Пинк! —пищал цыплёнок своим тоненьким голоском, что был не понятен людям. —Что ты делаешь?! Эй! Я здесь!       —Тратит попросту время... —тихое муршание раздалось около крыльев. Цыплёнок вздрогнул и обернулся. —Это то, что нельзя снять зельем, зачарованием или же заклинаниями. Однако, её пробуждение как ведьмочки пропустить не хочу.       —О чем ты? —нервно переглядывалась с кошки на дочку. —Какое пробуждение, она же не... —взгляд зацепился на том, что так сильно сжимала рука брюнетки.

***

      Серые стены, обклеиные детскими рисунками. Переворачивая страницы дела, блондинку накрывала паника и тревога. Блю глазком пыталась зацепиться хотя бы за одну страницу, однако Йеллоу не позволяла. Девушка напротив сидела сжимая документы крепко в своей руке. Натянув улыбку, она затараторила:       —Она очень гиперактивная и чудесная, правда.       На фотографиях всплывало противопоставление сказанному. Девочка была везде недовольной и очень злой. Местами безэмоциональной и замученной. Мексиканка крепко держала возлюбленную за руку, рассматривая их.       —Вы так похожи, Йеллоу...       —Даже не представляешь насколько, красотка... —прошептала американка, продолжая читать дело, походившее на послужной список замечаний и проступков: смена семей, регулярная кража, избиения и самоповреждения. Но также положительные отзывы работников центра.       —Насколько...она ранимая?..       Услышав вопрос Йеллоу, работница поникла головой.       —На столько, что ещё одно падение и мы можем потерять с ней контакт, навсегда.       —Господи! Да от меня снова откажутся! Какой смысл?!—раздалось откуда-то с вентиляции. Детский писклявый голосок, что так надрывался...—..Нет!Отвалите от меня!       —Пинкамина!.. —все присутвовашие в кабинете поняли, чью истерику слушают сейчас. Сотрудница выглядела напуганной, доставая что-то из документов , будто прятала козырную колоду на подобный случай. —Пинкамина!       —Идите к черту! —надрывала маленькая горло. —Убирайтесь! Вон!       Блю смотрела на вентиляцию, слыша всю обиду и боль в голосе ребёнка. Йеллоу же сочувствовала малышке, вчитываясь в некоторые страницы дела. Это был отрывок из новостей, где задержали женщину, что усыновляла детей и использовала их в качестве ресурса для изготовления обуви и разной продукции.       Послышались биения по стенам. Словно белый снег падал с потолка на голову девушкам.       —Были уже вымехи? —спросила Йеллоу, перевернув дело на первую страницу, чтобы не давать любимой повода пролить море слёз. Все поняли вопрос без разъяснений.       —Д-да..—дрожь в голосе сотрудницы сопровождался тряской рук. Девушка протянула паре несколько снимков. На них была изображена маленькая девочка с белыми волосами.       Взглянув на фотографии блондинка не поняла, зачем их достали. Но стоило жене взять их в руки.       —Какая же она здесь крохотулечка! —умилялась шатенка.—А как так она потемнела?       —Э-этого мы не знаем.—улыбнулась сотрудница.       Йеллоу взяла фотографию сделанную несколько недель назад и при рождении, сравнивая. Казалось, только родившись это был солнечный ребёнок, что улыбался и тянулся к свету. А сейчас - покрытая слякотью, болью, замкнутая ото всех.       В кабинет ворвалась ещё одна сотрудница, поправляя свои растрепанные русые волосы, что закрывали глаза.       —Добрый день, к сожалению сегодня...       —Мы слышали. —перебила Йеллоу. Сотрудница, что сидела напротив засуетилась. Однако, блондинка поспешила всех успокоить. —Мы попробуем завтра. Если будет не готова, то послезавтра. И так, пока не решиться.       —Правда?! —послышался радостный голос шатенки. Возлюбленная обернулась к ней.       —Конечно.       —Я знала, что она тебе понравится!       —Главное, чтобы мы понравились ей, красотка.

***

      —Люди настолько не темнеют...—осознание пугало до дрожи лап. Не хотелось верить в то, что эта ведьма для Пинк ближе всех обитающих в доме. — Значит, она из твоих?..       —Что значит из моих, милочка? —окружила пушистая своим хвостом птенчика. Её сияющие глаза в тёмной комнате пронзали на сквозь, пока девочка продолжала лежать на полу и изучать книгу. —она моя.