Ведь ты моё первое, главное лето.

***

В какой-то момент я понял, что мои письма, наверное, не имеют смысла. Глупо наверное об этом говорить, ведь ты их читаешь, а это значит, что хоть какой-то смысл в этом должен быть. Но знаешь, я сдерживался всё это время, не писал о всех своих чувствах в полной мере, возможно потому, что не умею делать этого так, как это делаешь ты. У тебя это так красиво получается: то, как ты выбираешь слова для сравнения, то, как ты выражаешь свою любовь словесно. Я восхищён, правда! И уверен, что наверное не смогу делать это так же, как это делаешь ты. Многие говорят - "У меня нет слов, чтобы описать всё то, что я чувствую к тебе", и знаешь, когда-то я бы мог и согласиться с этим, но не сейчас. За всё это время без тебя я понял, что вся моя любовь каким-то невесомым образом преобразовывается в слова. Видимо, мне некуда её девать, поэтому она и превращается в какие-то глупые, бессмысленные строчки. Спросишь - почему глупые? Потому что это именно то, чем я являюсь. Глупый и влюблённый дурак, что готов повторять несколько раз о своей самой настоящей и искренней любви, в которую ты до какого-то момента не верил. Даже сейчас у меня ещё остались сомнения насчёт того, что ты мне веришь. Веришь в мои слова о том, что это не детская забава, Володь, нет. Это всё по-настоящему, представляешь? Наверное тогда мне должно было быть страшно, как и тебе, но нет. Когда чувствуешь что-то такое, то весь страх попросту исчезает. У тебя нет времени и желания думать о правильности своих чувств. Да, мы обречены. Не уверен теперь, будем ли мы уже когда-то счастливы, ведь оба понимаем, что такое — быть счастливыми друг с другом. Я вырос и теперь всё понимаю. Твои опасения были не просто так, теперь для меня это ясно, как день. Но знаешь, мне кажется, что если бы не моя эта детская наивность тогда, то у нас ничего бы и не получилось. Как думаешь? С каждым словом своим я снова чувствую, как падаю в пропасть. Совру, если скажу, что сейчас на моих щеках нет слёз. Есть конечно. Но почему-то впервые так. Правда. Раньше я писал с каким-то вдохновением, будто я великий писатель, типа Достоевского или Толстого там, к примеру. Но мне почему-то кажется, что они не любили так, как люблю я. Всё ещё люблю тебя спустя эти долгие годы, что мы переживали друг без друга. Не знаю, стоит ли в очередной раз говорить тебе о том, что теперь они уже не имели смысла, ведь тебя не было со мной всё это время. Я был один и все решения принимал сам. Знал бы ты, как часто я в мыслях обращался к тебе. Думал: "А как поступил бы Володя на моём месте?" Так хотелось бы услышать твоего совета, просто обратиться к тебе, узнать твоё мнение. Оно мне всегда так было важно. До сих пор важно. Конечно, я понимаю, что ничего не изменю вот этими вот письмами. Наверное, мы только делаем больнее друг другу этим "общением", заставляя терзаться в надеждах о том, что когда-нибудь... Когда-нибудь мы будем вместе, когда-нибудь будем счастливы, когда-нибудь люди поймут, что мы такие же, как все. Мы нормальные. Всё "когда-то" и неизвестно, когда. Ты, наверное, уже смирился с тем, что людей, которые считают нас неправильными, уже не исправишь. А я ещё с детства надеялся, что есть хоть какой-то шанс, что может быть они поймут... Помню свои первые дни дома, после лагеря. Ходил по комнате и повторял себе: "Как это возможно? Столько слов говорят о любви, пишут книги, стихи, фильмы снимают, письма целые посвящают. Люди умирают за любовь! Но самое главное — все те, кто так восхваляют её, смеют делить на хорошую и плохую! На правильную и неправильную!" Каким же я был наивным. Хотя, признаюсь, ещё немного я верю в то, что может быть люди опомнятся. Пускай, не в наше время, после нас. Жаль, конечно, что нам так не повезло, но может когда-нибудь люди станут добрее... Видимо, во мне ещё живет этот дух детства. Ребёнка, что верит в то, что мир обязательно станет лучше. Все эти размышления всё ещё не имеют смысла. Уверен, что никому не хочется это слушать. Люди вообще, как показал опыт, не любители слушать других. Им бы только о себе да о себе поговорить. Но знаешь, с тобой я научился это делать. Всё то, что ты рассказывал было для меня лучшим, что я мог услышать. И совершенно не важно, о чём ты говорил. Я просто слушал это как сказку, что рассказывала мама на ночь. Внимал каждое слово. Плевать, что ты это читаешь, а не слушаешь, я всё равно считаю, что глупо фиксировать все эти свои мысли на бумаге. Но наверное мне просто легче от этого. Да, совсем немного легче. От этого конечно шансов того, что мы вскоре будем рядом больше не станет, но так я хотя бы успокаиваю себя. Пускай и вот так по-дурацки.

***

А теперь то, чего я никогда не говорил вслух, и не потому, что не решался или боялся. Причина лишь в том, что я не мог тогда все свои ощущения в слова выразить. Глупо наверное звучит. Сколько раз я уже повторил это слово? Глупо, глупо, всё глупо... Но всё же, как бы то ни было, я всё равно тебе об этом пишу. И знаю, что ты не осудишь меня. Наверное, ты всё ещё считаешь, что я остался тем глупым подростком, что полюбил тебя когда-то. Может быть, а может и нет. Не знаю. Я не знаю, как выгляжу со стороны, хотя хочу верить в то, что вырос. Думаю о том, что рос без тебя все эти годы. Может, если бы мы были вместе всё это время, то я бы стал другим человеком. Счастливым человеком. Возвращаюсь к тому, с чего начал. Лето с тобой — самое счастливое лето, которое было у меня за все годы жизни. Ты мне не поверишь, но сейчас я абсолютно искренен. Я узнал, что такое любить. Оказывается, это лучшее чувство, что может испытывать человек. Хотелось бы мне, чтобы каждый когда-нибудь испытал нечто подобное. Даже те, кто не считает нашу любовь правильной. Может тогда их мнение изменится.. Спасибо тебе за то, что появился в моей жизни. Ты заслуживаешь всего самого лучшего, Володя. Конечно, зная тебя, ты будешь считать иначе, что не такой уж ты и особенный, каким являешься для меня, что я так считаю только потому, что влюблён и от этого ставлю тебя в идеал, но это твоё право так считать, я всё равно буду стоять на своём. Никогда бы не подумал, что мысль может согревать. Особенно, мысль о человеке! В холодные времена мне становится теплее, когда я думаю о тебе. А летом становится ещё жарче, и, хоть я не любитель высокой температуры, мне становится лучше. Ты — причина моей улыбки и слёз одновременно даже спустя столько лет. Ты — причина для меня не сдаваться.

***

Как всё это бессмысленно и глупо, — хмыкнул Конев, изобразив недовольное лицо. Потёртые бумаги он бросил на подоконник, ещё несколько секунд смотря на них и, будто бы мысленно, прощаясь с ними. Знает ведь, что больше никогда к ним не прикоснётся. Юра так и не решился отправить эти письма. Перечитывая их в очередной раз, ему казалось, что всё это не имеет никакого значения. Что это надо было говорить тогда вслух, а не сейчас на бумаге. Да и передать интонацию, что он закладывал в собственные слова будет невозможно. Поэтому он сдался. Оставил эти письма на произвол судьбе: у открытого окна, завалявшееся в стопке, что вскоре развеял ветер и большая часть бумаг потерялась где-то в городе. Все строчки о любви действительно потеряли смысл только потому, что так и не добрались до своего получателя.