we'll carry on, baby.

лёжа на односпальной кровати товарища, держа опору на своих локтях, он всем своим видом манил к себе. его игривое выражение лица, его безупречно прекрасное и подтянутое тело, его тонкие ноги — все притягивало кая к нему. ёнджун, блять, невероятно красив. серьёзно. это невыносимо. особенно для хюнина, который смущался, даже не приступая к делу, ради которого темноволосый принял такую позу, да и вообще сегодня пришёл. — я знал, что я чертовски хорош и горяч, — сдерживая усмешку, протянул чхве, — но прекрати смотреть так. так — хорошо подобранное наречие для описания взгляда светловолосого. он буквально пялился. открыто, не скрывая. рассматривал каждую часть тела парня, лежащего перед ним. каждую родинку, каждую косточку, насколько это было возможно. любоваться полностью мешала лишь одежда: чёрные спортивные штаны, немного стянутые вниз, из-за чего немного видны белые боксеры, и тёмная, облегающая грудь майка. но скоро, причём очень скоро, она окажется на полу. на полу в комнатке кая. в его маленькой и уютной комнате, где повсюду раскиданы различные вещи: начиная с одежды, заканчивая зарисовками, не ставшими полноценными работами. его комната была похожа на небольшое арт-пространство. на стенах висели плакаты различных моделей и персонажей комиксов, можно было встретить и его собственные работы. или работы, которые его близкие посвятили ему. такой жест вдохновлял. хюнин был творческим молодым человеком, любившим рисовать и творить из всего, что было под рукой. сегодня под рукой оказался ёнджун. — давай, детка, я готов принять на себя весь твой творческий порыв. эта идея была с самого начала провальной. светловолосый бы никогда не предложил этому парню стать его арт-объектом для своего проекта. никогда и ни за что. но проболтался. случайно, пока они пили невероятно вкусный зелёный чай в комнате общежития, где жил темноволосый. хюнин пожаловался на то, что у него никак не получается реализовать одну идею. сказал, что скорее всего откажется от своей задумки и придумает что-то получше. а ёнджун решил, что обязан помочь. именно поэтому сейчас он лежит на постели, приподнимая свою майку, и игриво улыбается. знал бы кай, что окажется в такой ситуации, попросил бы какого-нибудь натурщика с потока помочь ему с задуманным. — назад дороги нет? — застонал хюнин и взял со стола несколько баночек краски и пару кисточек. — снимай майку. — какой ты нетерпеливый, — закусил губу чхве и приподнялся, чтобы было удобнее снять с себя лишнюю ткань. майка полетела на пол, а перед младшим открылась красота хорошо сложенного тела: кожа была бледной, но не такой, как у него самого, талия — тонкой, пресс — небольшим. этот парень живёт в спортзале? — будь аккуратен с хёном, — темноволосый снова сполз на свои локти, движением пальцев показывая, что парень может уже сесть на него. старший уверил его, что так будет удобнее. младший поверил. осторожно садясь ниже стройных бёдер, кай выдохнул и на секунду прикрыл глаза, чтобы сосредоточится. чуть дрожащими руками он взял кисточку и окунул её в нужную краску. лёгким движением парень провёл кисточкой по телу. ёнджун почувствовал пробежавший холодок по коже и вздохнул, сразу же после задержав дыхание. это будет труднее, чем он себе представлял. постепенно рука хюнина привыкла к таким действиям, юноша стал смелее. он тщательно выводил узоры в зелёных оттенках по всей груди парня, лежащего под ним. а тот лишь внимательно следил, наблюдал за каждым движением. с таким взглядом, будто готов вечно быть моделью боди-арта, лишь бы творцом был кай. но у всего и всех есть предел, не так ли? пределом чхве стало то, что младший начал красить свои ладони. — и что ты собрался делать? — сдерживая свое необоснованное беспокойство, спросил он. словесного ответа не последовало. им стали руки хюнина, оказавшиеся на его рёбрах, немного протягивающие след от жёлтой краски к центру грудной клетки. ёнджуна только что облапали? от таких действий его живот скрутило. приятно, но пугает. — кай. светловолосый, наконец, поднял свой взгляд на парня, у которого заметно покраснели уши. юноша сверху несколько раз поморгал, готовясь к продолжению диалога, но на его щеках оказались тёплые ладони, что притянули ниже, ближе к лицу темноволосого. их лица находились в паре сантиметров друг от друга, а носы уже легонько соприкасались. кай не мог держать опору на своих ладонях, — те были в краске, — поэтому поставил локти по бокам от лица напротив. младший смотрел слишком взволнованно, а старший — возбуждённо. не выдержав такого неприличного расстояния между ними, ёнджун ещё ближе подтянул чужое лицо за щёки, одновременно большими пальцами поглаживая их, и сократил дистанцию до нуля. чхве нежно и медленно целовал незнакомые ему на вкус губы. он не решался делать большего, лишь мягко причмокивал, внимательно наблюдая за реакцией. чертовски хотелось зайти дальше. и не только ему. хюнин, не в силах терпеть, сам втянул парня в сладостный поцелуй, неумело проникая языком. целовался он плохо, но этого было достаточно для ёнджуна. более чем. темноволосому хотелось прижать его всем телом, почувствовать на себе всего кая, но, вспомнив про краску на теле, лениво отстранился. — просто закончи с этим, — тяжело дыша, проговорил он, взглядом показывая на свою грудь, — и мы продолжим, детка. — такие прозвища звучат слишком приторно, — протянул светловолосый, глотая воздух. — как скажешь, детка. — дай мне лишь сделать несколько фотографий, и я вытолкну своим языком это слово из тебя, — издал тихий смешок юноша сверху, плавно слезая со старшего, чтобы помыть свои руки и оставить чхве со своим жалким флиртом. ёнджун бы поспорил, был ли этот флирт жалким, хотя бы по одной причине — его уши. снова красные.