Eat [me] Jin

Как-то однажды (на самом деле - многожды, но Джину об этом не говорите, он будет отрицать), старшенький даже себе признался, что вся эта тема с бантаньей мамкой и лидерским тылом ему нравится. Он, конечно, поругался для вида, арми своими пальчиками погрозил, но единолично называть вигуков в ранах намджиновскими сыновьями не перестал. И даже как-то приятно было под смех стеклоочистителя вгонять лидера в краску фразами про воспитание их детей. Намджун легко мог понять, откуда взялось это влечение у арми называть хёна матерью всея бантан. Намджун бы первым его так и назвал, если бы не боялся вместо хоттоков на сковородке получить просто сковородку. А точнее - сковородкой. Сокджин-хён заботливый до одурения. Джуну стыдно признаться, но даже омма так вкусно не готовит его любимый самгёпсаль, как хён. Что уж говорить о том, как он молча, терпеливо и ласково поднимал лидера с постели каждое утро. Наверное, Намджун бы не дебютировал, если бы не эта услуга, которая помогала вовремя делать утренние дела и даже успевать поесть перед ними. Намджун мог понять младших, которые всю эту атмосферу поддерживают. Не считая более-менее самостоятельного Чимина, остальные были похожи на ещё неоперившихся воробушков. Что делать с Чонгуком без Тэхёна и Джина лидер вообще понятия не имел. Когда Тэхёна ещё не привезли в Сеул, а Джин ещё не решился переехать к ним в общежитие, у Намджуна была только одна головная боль - золотомакнэшная. Юнги с Хосоком вообще ни интереса, ни проблем не вызывали как-то. Тусовались там где-то по своим делам. Нормальные ребята, уличные. С привычного намджунова окружения. Как и два ещё одних участника, которые благополучно от участи мемберов этой группы отказались. А Чон Чонгук - что-то инородное и непривычное. Неопытное, напуганное, смотрело этими своими огромными глазищами и заставляло сомневаться, что Джун роль лидера потянет вообще. Чонгук как-то интуитивно к лидеру тянулся, восхищался им (и его красными трусами, с какого-то перепугу) и явно был настроен в группе остаться. Только вот вёл себя как девчонка, попавшая в мужскую казарму, а затем вовсе стих, в панцирь свой залез и стал незаметной тенью. Пропал резко. Лидер ненароком подумал, что компания над пареньком сжалилась и не стала из него тащить то, что было выше его сил. Но оказалось, что паренёк тут что-то пережил у него под носом. А Намджун и не доглядел вовсе. Но макна в Америке отогревается. Вернётся.. Намджун его возвращения терпеливо ждал, готовился. Наслаждался лёгким пофигизмом (без макны в группе лидеру особо работы и не было). Но готовиться оказалось не к чему. К его возвращению роль нянек уже готовы были перенять новообразовавшаяся головная боль и ещё одна недомакна Ким Тэхён и самый старший хён Ким Сокджин. Со старшим уже все были знакомы, хоть и не особо сильно. А младший прилип к золотомакнэшному так, будто родился только для того, чтобы на нём виснуть. Тэхён тогда стал Чонгуковым голосом, руками и ушами. А Джин, в свою очередь, делал всё возможное, чтобы оба ребёнка не лишали себя детства хотя бы в редких перерывах. Наверное, Намджун даже понимает, почему Джин-хёну (Джинни - и только так) приписывают роль его тыла и "жёнушки". Чего уж там вообще таить, лидер с этим полностью согласен. Джин действительно всегда был сильным тылом (с его то плечами, вы видели?). По правде говоря, Намджуну всегда будет стыдно озвучить вслух то, что он не раз проговаривал внутренне - старший хён нёс на своих широких плечах даже большую лидерскую участь, чем сам лидер. Намджун без него как треножник без третьей опоры. И током бьёт каждый раз, когда он обхватывает руками намджуновы руки, чтобы в очередной раз терпеливо показать, как что-нибудь нарезать и не отрезать при этом свои пальцы. Наверное, вот и вся причина, что лидер в хёне по уши, пожалуй, с самого начала. С тех самых пор, как разделил с ним обязанности, ответственность и детей.