В душе моей впервой тогда заколыхалось море. Нет, оно не просто колыхалось—забился целый шторм. Шторм, что кричал во мне " постой! ", Когда звучал в округе отчаяния гром.
В адском пламени сжигало утопленную душу, От еë воспоминаний—только прах, песок и пыль. А ворон каркал всë " умри " , готовый у могил.. Там я сгорал. Сгорал в огне невыносимом.
Всë никак не утихало буйство моря. И ведь не утихнет никогда. Ведь шторм отныне...верный друг, Что заменил тебя тогда..?
И всë никак не утихало пламя боли. И да...оно и не утихнет никогда. Ведь пожар души, что давно уже в угли́, Стал мне ...товарищем тогда..?
Мои утопшие в бушующих морях у́гли Давно не сияли и́скрой жизни, как та, Что мной подарена другим: тигру аль дикому псу... Что... Что потухла тогда...давно в таком, как ты.
Как ты...Как Ода Сакуноске.