Напоминание о том, что он существовал

. . .

Резкий удар. Его хватило, чтобы сознание перестало обращать внимание на окружающий мир. Ослепляющая вспышка белого света, словно падающие с неба снежинки приземлились на ресницы. Фоторецепторы сетчатки перенапрягаются и позже перед глазами образуется фиолетовое пятно, подобно разлившемуся на асфальте бензину. Холодно. По телу вмиг пробежали миллиарды маленьких жучков, именуемые мурашками. Монотонное тиканье прибора вводит организм в трансовое состояние, но отдаленные звуки сирены всё же долетают до помутневшего разума. Запахи смешались в едкий коктейль и скользя по трахеи проникали в лёгкие. От всех этих внешних факторов голова раскалывается так, будто её хватают щипцами для чистки орехов и сдавливают… медленно, чтобы успеть насытиться болью… каждой её крупицей. * За три месяца до этого * — Вали отсюда. — в светловолосого молодого парнишку летит фарфоровая чеплашка с рисом. Белая с синей каймой чашка глухо падает на выцветший, с жёлтыми узорами ковёр. Клейкие белые зерна рассыпаются по всему полу, попадая на изорванные от старости, серые кеды Ли. Феликс в который раз сбегает к друзьям, в заброшенный спортивный зал, с низким потолком и обшарпанными стенами. На удивление, за столько лет, их маленькое убежище на берегу мелководной речки ещё никто не потревожил. — Давайте как-нибудь назовём наше тайное место? — весело кричал мальчик, с большими мягкими щёчками, очень похожий на бельчонка. — Я недавно посмотрел фильм, «Домик у моря» называется. — с интересом включился в обсуждения Сынмин. — Наша речка совсем не похожа на море. — надул губы щекастый Джисон. — Есть старый американский фильм «Дом у реки», правда его содержание не очень весёлое, но если не вдаваться в подробности, то можно назвать и так. — закидывая последний кусок сырной пиццы в рот, предложил Хёнджин. — Кто за? — Банчан вскинул накаченную руку вверх. — Единогласно. Их спортивный зал был обустроен не хуже многих квартирок в Корее. Ребята таскали туда всё, что не попадя: старые кресла, диваны, поломанный деревянный стол, незамысловатое спортивное оборудование, ветхое пианино притащили мальчики прошлым летом, истрепанные постеры с любимыми группами, даже комнатные растения нашли себе место в их пристанище. За пять лет маленький спортивный зал стал домом для многих ребят. Дыры в стенах были заклеены рисунками, сделанными теплыми летними вечерами. Обшарпанный от краски пол, закрыли коврами, правда на него постоянно сыпались белила с потолка, но это не страшно. Не умолкало и дедовское радио, стоявшее на подоконнике рядом с бегонией и книгами про космических пиратов. Это место было создано специально для того, чтобы одинокие подростки наконец смогли найти настоящих друзей, поддержку, помощь, да и всё то, что не могут вычерпать из окружающего мира. Вечерами все ребята внимательно слушали как прошёл день других или наслаждались игрой Сынмина на пианино. Но этот вечер немного отличался от других. Чанбин притащил откуда-то диапроектор и на правах хозяина включил ужастик. Джисон, отвечающий за еду, принес попкорн и газировку.  — Привет, всем! — Феликс залетел в дом, бросив в углу синий рюкзак. — Оо, Ёнбокки пришёл, пошли фильм смотреть. — похлопав по свободному месту около себя, обрадовался Хёнджин. Феликс с Хёнджином были достаточно близки, хотя по началу и не ладили. Почти все члены компании настороженно относились к их взаимоотношениям. Дело в том, что Ликс частенько ходил избитый. Царапины на лице не успевали зажить, как появлялись новые. Никто не понимал, то ли Хван втягивает его в драки, то ли бьёт сам. Ведь внешность Хёнджина была весьма вызывающей: кожаная куртка, рубашка с полупрозрачными вставками, кожаные штаны, массивные ботинки и всё в черном цвете, разве что красные волосы, серебряные цепи на шеи и куртке, а так же маленький крест в ухе разбавляли мрачный образ или скорее делали его более устрашающим. На все вопросы о повреждениях Феликса они отшучивались, никогда не давая чёткого ответа. Хотя по их поведению в компании нельзя было сказать, что Ликс хоть как-то боиться Хвана. На всех совместных посиделках, они не отлипали друг от друга. Зачастую место на потрепанном диванчике хватало не всем, в таком случае Хёнджин умещал свои метр семьдесят девять на коленях Феликса и тот совсем не был против. Ёнбокк лишь укладывал голову на плечо красноволосого друга и обвивал руками талию, чтобы тот не скатился на пол. Если же вдруг им доставались места вдали друг от друга, то на протяжении всего времяпрепровождения в зале, они не переставали обмениваться многозначительными взглядами. Хёнджин внимательно наблюдал за каждым движением Феликса, изучал и без того знакомые части тела. Начинал нервничать, когда Ёнбокка кто-то обнимал или же просто стоял рядом, взгляд у Хвана становился диким, а вылетавшие из уст фразы более резкими и громкими, пытался отвлечь внимание на себя. Они будто одержимы друг другом, что очень напрягало остальных. Хван вёл себя распущенно, если это можно так назвать. Флиртовал с кем не попадя, часто менял девушек, кажется и парни у него тоже были, разъезжал на дорогом мотоцикле, от него всегда пахло сигаретами — по крайней мере так его видели обитатели домика у реки и разумеется не хотели подобного солнечному, наивному Ликсу, но ведь людям свойственно ошибаться, не так ли?

***

— Джинни, можешь забрать меня? — шепчет Феликс в трубку телефона, на всякий случай прикрывая рот рукой. — 5 минут Ёнбокки, не отключайся только. Хван изо всех сил выворачивает ручку газа на мотоцикле, пытаясь за столь короткое время преодолеть большое расстояние. Он прислушивается к каждому шороху в трубке, к каждому вздоху. Раз за разом обгоняя легковые машины и минуя яркие светофоры. Спустя пару минут для Хёнджина и целую вечность для Феликса, Джинни прибыл на место и вновь готов стать спасителем для друга. — И замажь эти свои пятна, а то как девка. — доносится истерический крик с кухни. — Как тебя только воспитывали?! — Здравствуйте, я за Феликсом. — не то чтобы Хёнджин боялся родственников Ли, скорее не хотел лишних проблем. — Опять ты… да забирай на здоровье. — из комнаты показалась малая часть лица тёти. — Кроме тебя он всё равно никому не нужен. Из ванной комнаты вышел Ликс: безучастный взгляд, направленный сквозь Хёнджина, слёзы, смешавшиеся с кровью стекают с исхудалых щёк, опухшее, на сколько это возможно лицо, дрожащие руки, взъерошенные светлые волосы, до крови искусанные губы, новые царапины и гематомы — до боли привычное состояние друга. — Лучше бы он тоже тогда поехал с родителями. — пробубнил мужской голос из той же кухни. 4 года назад родители Феликса погибли в автокатастрофе и он вынужден жить с семьей тёти. Сироте часто напоминают, что он не нужный человек в доме, только и делает, что раздражает. Откуда такая злоба на семью Ли, Хёнджин не в силах был понять, видимо было что-то, что поспособствовало такому отношению, а может мир окончательно прогнил? Рёв мотора. Феликс всё сильнее прижимается щекой к теплой спине, скрещивает в замок руки на талии Хвана, полной грудью вдыхая аромат ночи. Пахнет сырой землёй, если по научному, то петрикор… Колёса торопливых машин безжалостно размывают отражения высоких зданий в лужах. Быстро проносятся огни домов. — Прости меня, Ёнбокки. — «Ёнбокки» звучит уже не так весело, как обычно. В ответ на робкое, неумелое извинение Хёнджина — тишина. С определённой частотностью пульсируют виски. Невыносимая усталость накрывает Ликса волной, захлёбываясь в ней, он закрывает глаза, теряясь в пространстве. В голове пусто. Феликс уверен, что это теплый осенний ветер постарался. Смешал разноцветные листья с тяжелыми думами людей и унёс… унёс далеко, туда, где их никто не найдёт. Спустя некоторое время они снова коснулись ногами земли и уже стоя перед самым подъездом Феликс вновь усыпает своего спасителя словами благодарности. — Мам, я привел Ёнбокка. — заходя в квартиру, крикнул Хёнджин. — Здравствуйте, извините, что опять так вышло. — не перестает кланяться Ликс. — Все хорошо, садитесь ужинать с нами. — мама Хёнджина тепло улыбнулась и обняла мальчиков. Уже на протяжении трёх лет Феликс пережидает нападки родственников у Хванов. Старшие были в курсе всей ситуации, и ни разу ни в чём не упрекнули Ликса, а только по родительски принимали у себя. Мама Хёнджина всегда бережно обрабатывала новые ранки, по матерински чмокала Ликса в лоб и отправляла кушать. Но на этот же раз раны были серьёзнее. Глубокий порез рассекал веснушки на крохотном отрешенном личике. — Мы с Феликсом съездим в больницу. — сказала единственная женщина в семье Хванов. — Что-то серьёзное? — спросили оставшиеся члены семьи в унисон. — Не очень, но мы съездим, чтобы не было заражения. Первым на кухне прервал тишину Хёнджин. — Пап, мне нужно сказать… — собравшись с мыслями Джинни наконец продолжил — Кажется мне нравится Ёнбокки… нет не кажется, точно нравится. Старший Хван продолжал трапезу, как ни в чем не бывало. Выждав пару минут, он наконец поднял глаза на сына. Во взгляде не было ни капли злости, ни разочарования, не было ничего такого, чего так боялся Хёнджин. — Нам с мамой совершенно не важно, кто будет твоим партнёром. Главное, чтобы вы оба были счастливы, чтобы вам было хорошо вместе, чтобы приходить домой к возлюбленному или возлюбленной тебе было только в радость, как и ему конечно же. За столько лет Феликс стал нам не чужим человеком, поэтому нам важно и его счастье тоже. Если ты решил, что тебе с ним и правда хорошо, то тогда сделай первый шаг, признайся в чувствах, у нас не так много времени, чтобы что-то скрывать. Лучше услышать отказ сейчас и пережить это, чем тешить себя ложными надеждами. Хотя я очень надеюсь, что всё у вас получиться. В любом случае пообещай, что не обидешь и не бросишь Ликса. — отец сказал эту речь так, будто готовился. — Обещаю, пап.

***

В комнате младшего Хвана царствовала особая атмосфера: запах яблок, исходящий из аромасвечи, приглушенный свет, отдающий пурпурным оттенком, тихий английский джаз, разливающийся по всему периметру комнатки. • Rick Hale & Breea Guttery — Fly Me to the Moon • Крохотные кактусы из гипермаркета ютятся на подоконнике, целыми днями наблюдая за движением в городе. Чёрное, крутящиеся кресло, на котором так любил заниматься Феликс. Но ведь не вещи делают место особенным, а люди… Будь всё это у тёти дома, вряд ли Ликсу было бы настолько уютно и тепло как сейчас. Феликс старался учиться на отлично и пока была такая возможность занимался по максимуму. Ведь делать уроки под английские мотивы и тихое пение Джинни куда приятнее, чем под крики родственников. Он по обыкновению садился на любимый крутящийся стул и вставал с него только поздней ночью, когда весь город уже видел десятый сон, ну конечно за исключением некоторых людей. Письменный стол стоял напротив кровати, а между ними находилось большое окно, поэтому Хёнджин зачастую, когда укладывался спать, рассматривал спину Ёнбокка, ни одна складочка на футболке друга не оставалась незамеченной. Джинни мечтательно смотрел в окно, оперев подбородок на мягкую сиреневую подушку. — Луна сегодня красивая, согласись? — Хван с интересом посмотрел на Феликса. Тот перестал водить ручкой по тетради, мельком глянул в окно. — Мгм, она всегда красивая. — романтичное настроение Хвана с треском разбилось о скалу реальности. Уголки губ Хёнджина невольно приподнялись. Он отвернулся к стене, накрылся одеялом, примерно до шеи и уткнулся в плюшевую акулу. Вслушиваясь в каждый шорох: как Ёнбокк напряженно вздыхает, как ручка незамедлительно движется по тетради, как шуршат тоненькие странички, как трещит накаленная лампочка, как поскрипывает стул под тяжестью друга, как из-за ветра об оконную раму бьются металлические вставки у жалюзи. Частенько бывает, что Ликс засыпает прямо за столом, на твердых учебниках так, что к утру чернила отпечатываются на щеке, а выпуклости книг оставляют свой след неподалеку от синей пасты, где-то около созвездия Лира. Иногда Хёнджин просыпался, не чувствуя рядом комочка тепла, и наблюдая эту спящую красоту перетаскивал Ёнбокка на кровать, где было множество ярких фигурных подушек и мягких пледов. Казалось, что за всеми этими вещами не хватит место и маленькому котёнку, но Феликс с Хёнджином отлично умещались там, закидывая друг на друга свои конечности, сливаясь воедино. Интересно, все друзья так делают? Ночью, пока Ёнбокк спит, Джинни любит разглядывать его лицо. Маньяк?.. Лунный свет просачивается в комнату через окно, удачно падая на изголовье кровати. Открывается прекрасный вид на веснушчатое личико. Оно практически всё усыпано оранжевыми точечками, даже веки. «Интересно, какие они на вкус?» — задаётся немым вопросом Хван и уже не в первый раз. Может как шоколадная крошка… или мёд? Или как пыльца, случайно рассыпавшаяся на лице. Удивительно красивое явление природы. Хёнджин аккуратно отодвигает светлые пряди волос со лба, и еле касаясь чувствительной кожи, водит указательным пальцем по веснушкам, соединяя их в созвездия. Самая яркая звездочка на всём космическом личике находится под правым глазом — Сириус. А сколько ещё невероятно прекрасных созвездий можно разглядеть только лишь на лице. Чувствуя щекочущие прикосновения, Феликс смешно морщится, трёт моську маленькой ладошкой, сладко посапывает и прижимается к твёрдой груди Хвана.

***

— Хватит зубрить, Ёнбокки, пошли спать. — сонно протянул Хёнджин, вытянув руку, как-бы пытаясь дотянуться до Ликса. — Завтра нужно сдать проект. — фраза сопроводилась тяжелым вздохом. Утром Хёнджин специально встал раньше, чтобы приготовить Феликсу завтрак и отвезти на занятие. А это значит, что Ликсу не придётся тратить время на метро и он может ещё спокойно поспать. — Опаздываю. — Ликс подорвался с кровати и начал впопыхах собираться. — Успокойся Ёнбокки, — остановил друга за плечи — Завтрак на столе, я тебя отвезу, все успеем. — придя в себя Феликс облегченно выдохнул и побрёл собираться. Не только Хёнджин волновался за Ликса, но и старшие Хваны тоже. Все встали пораньше, дабы проводить, как всем уже казалось, их нового члена семьи. Феликс удобно устроился на заднем сиденье машины, он положил голову на крепкое плечо друга и закрыл глаза, давая себе настроиться перед сдачей. Единственно, что не давало упасть в обморок от переизбытка картизола в крови, так это приоткрытое окошечко. Утренний воздух влетал в салон автомобиля, слегка развивая волосы пассажиров. С улицы тянуло ароматом свежеиспечённых булочек, кофе и лёгкостью… От волнения, которое съедало изнутри, Феликс всю дорогу ковырял ниточку на потрёпанном рюкзаке. «Ожидание — наверное самое худшее, что есть в мире.» — подумал Ликс, когда уже в пятый раз мысленно пересказывал свою работу. — «Ещё и Джинни куда-то подевался.» Спустя какое-то время на этаж залетел высокий красноволосый парень, протягивая вперёд маленький зелёный листочек. — Это тебе Ёнбокки… на удачу. — восстановив дыхание, снова продолжает — Я не нашёл четырёхлистный клевер, поэтому вот… — Хёнджин держал в руке маленькое, нарисованное зелёным фломастером растение. Феликс ослепительно улыбнулся, обнажив белые зубы, принял подарок и бережно спрятал его в кулачке. — Ты у нас самый лучший, Ёнбокки, ты всё сдашь. — Хёнджин аккуратно положил руку на колено, тем самым успокоив нервное подрагивание ног Ликса. В ответ маленькая ладошка накрыла руку и мягко сжала её, как-бы принимая поддержку. — Ли Феликс, пройдите в аудиторию. — Всё будет хорошо. — прошептал Хёнджин, уголки губ Феликса тревожно потянулись вверх.

***

Уже вечером семья Хванов и Ли отмечали успешное поступление Феликса. После вкусного ужина Ликс начал собирать свои немногочисленные вещи домой. Домой? Дом — это ведь то место где человеку хорошо, где о нём заботятся, переживают и… любят? Да даже заброшенный спортивный зал для Феликса был большим домом, чем пришибленная квартирка тёти. Вы спросите, зачем же тогда Ликс каждый раз возвращается туда, если ему там так плохо? А я вам отвечу, от безысходности. Ну сами посудите, постоянно сидеть в зале невозможно: зимой холодно, да и еду никто просто так не принесёт. Жить у Хванов тоже так себе идея, совесть не позволяет, а снять жильё не на что. Единственным выходом остаётся возвращаться к тёте, какая никакая еда и крыша над головой. — Плачешь? — встревоженно спросил младший Хван, услышав тихие всхлипы. — Неа, я просто так… — Феликс глянул в окно, но от уходящего за горизонт солнца, глаза защипало только сильнее. — Тебе не обязательно уходить, Ёнбокки — Хёнджин перехватил запястье, которое тянулось к учебнику по социологии. «Слёзы больше не коснуться этих маленьких звёздочек на твоих щеках… разве что только от радости.» — Хёнджин вытер большим пальцем капельки солёной воды и заглянул в большие карие глаза, похожие на черные дыры в космосе. И не дай Бог в них попасть, выбраться уже не сможешь никогда. Большие ладони бережно покрыли веснушчатые скулы и плавным движением притянули их ближе. Феликсу пришлось встать на носочки, придерживаясь двумя руками за полосатую кофточку Хвана. Испуганный взгляд Ликса бегал по маленькой комнате, боясь наткнуться на испытующие глаза Хёнджина. У обоих сердце билось так сильно, что пульсировало в ушах. А дыхание участилось в разы. Теперь совладать с бушующем серотонином в организме было сложнее, а если сказать точнее, то невозможно. Не помня себя, Джинни накрыл губы Ликса своими. Они были такие мягкие, немного солоноватые то ли от недавно съеденных чипсов то ли кровь выступала из свежих трещинок. От второго варианта щемило в груди. Хотелось защитить Ликса ото всех, спрятать в комнате, укрыть мягким вязаным пледом и отдать всю заботу и любовь. Глаза были закрыты только яблочный аромат одурманивал разум, а английские мотивы добавляли атмосферы моменту. • Leslie Odom, Jr — Standards • Феликс полностью растворялся в руках Хвана позволял завладеть им. Язык Хёнджина бесцеремонно проникал в рот Ликса, а щёки и губы сгорали от прикосновений. Поцелуй был лёгким, как платье танцовщицы, нежным, как лепестки распустившихся подснежников и чувственным, как первое свидание. *Щёлк* Парни одновременно оторвались от желанных губ и устремили взгляд в сторону звука. Мама Хёнджина стояла в проходе комнаты и пыталась незаметно запечатлеть этот волшебный момент. — Маам. — Хёнджин вытянул руку, как бы закрываясь от камеры. — Я папе показать хочу, а то словам он не поверит. — Широко улыбнулась женщина и скрылась в коридоре. Смущённая улыбка у обоих не слезала с лица. Хван присел на подоконник, чтобы поравняться с Ликсом. Он сгрёб Ёнбокка в свои объятия и положил голову ему на плечо, щекотя кончиком носа нежную кожу на шее Ликса. Хёнджин прикрыл глаза, концентрируя внимание на каждом ощущении. На то, как его щека смело легла на плечо Ликса, как знакомые ручки не спеша массируют кожу головы, и самое главное, как два тела, так долго желавших друг друга, без стеснения сплетаются в одно целое. Слегка поглаживая красные пряди, Феликс смотрел на невероятное небо за окном. Вишнёвый закат пленил хмурый город. Солнце царственно уходило за горизонт, передавая эстафету пятнистой луне и сверкающим звёздам. Через небольшую щёлочку, в комнату влетал свежий запах улицы, такой вкусный, что невозможно передать словами. Феликс пытался запомнить каждую деталь этого волшебного момента: изумительно красивое небо, аромат, который появляется только с началом весны, теплое дыхание Хвана, направленное прямо в шею, его сильные руки, обвивающие талию и крепко цепляющиеся за края футболки, будто сейчас его веснушчатое чудо уйдёт. Но Ликс и думать об этом не собирается, кажется он готов так всю оставшуюся жизнь.

***

— Джинни, забери пожалуйста. — снова тихий голос просит о помощи. Хёнджин без раздумий, прямо в домашней одежде, выбегает из дома, поспешно зацепив ключи и мотошлем. У них есть особый уговор: ни в коем случае не отключать трубку до приезда Хвана. Никто не знал как это поможет, но так Хёнджин был в курсе происходящего. Несмотря на то, что Ликс был совсем не нужен своим родственникам, они его не выпускали из дома. Им нравилось бить и унижать его… отыгрываться на нём? Только когда приезжал Хван, они подуспакаивались и под различные оскорбления выпроваживали парней. Странные люди… обиженные на жизнь?! На конце провода как обычно шумно. Несмолкаемый визг тёти, громко падающие предметы, звуки разбитого стекла, дрожащий голос Феликса — ко всему этому так внимательно прислушивается Хван. Резкий удар. Ослепляющая вспышка белого света, словно падающие с неба снежинки приземлились на ресницы. Фоторецепторы сетчатки перенапрягаются и позже перед глазами образуется фиолетовое пятно, подобно разлившемуся на асфальте бензину. Холодно. Мокро. Страшно. Монотонное тиканье прибора вводит организм в трансовое состояние, но отдаленные звуки сирены всё же долетают до помутневшего разума. Хёнджин лежит в алой лужице, вокруг него роем носятся люди. Многие даже не пытаются помочь, им попросту любопытно, из-за чего образовалась такая шумиха на дороге. Обломки красного мотоцикла разбросало по всей проезжей части, фельдшеры, перешагивая через них, незамедлительно бегут выполнять свою работу. Гул, орущие звуки сирены, тяжело дышать, а из-за шлема ничего не видно: всё это нагоняет ещё большего страха. Вскоре медработники освобождают парня от вредоносного мотошлема, открывая вид на весь происходящий хаос. Несколько красных прядей прилипло к лицу, а остальные упали на асфальт, мгновенно пропитываясь кровью. Металлический запах биологической жидкости вызывает неприятные ощущения, аромат яблок куда лучше… Мелкие камешки впиваются в голые участки кожи, оставляя на ней еле заметные следы. Крупицы холодного песка налипают к свежим, сочившимся ссадинам на ладошках. Длинные пальцы Хёнджина невольно отковыривают крохотные кусочки от твёрдого нефтепродукта. Взгляд Джинни устремляется прямо в небо. Оно такое чистое, что видно звёзды. Периферическое зрение конечно замечает сине-красные огни, массу людей, снующих туда-сюда, но в данную минуту центром вселенной для Хвана является чёрное, усыпанное бесчисленными звёздами, небо. Одни мерцают ярко, привлекая на себя внимания, а тусклые звёзды остаются в тени, только вот они не менее красивые. — Как лицо Ёнбокка… — отрывисто шевелит пересохшими губами Хёнджин — люблю тебя и в тысячный раз: прости. — Хёнджин прикрыл уставшие глаза… уже навсегда. По сравнению с существованием величественного космоса, жизни людей так коротки… Чего стоит одна лишь космическая секунда, по земным меркам это целых 500 лет, просто немыслимо… Мы песчинки в этой огромной вселенной, нет мы даже мельче песчинок. То, что растворяется так же невидимо для могущественного мироздания, как и появляется.

***

Без Хёнджина тяжело, как морально, так и физически. Никто не спасает от злых родственников, не дразнит, не спрашивает каждые 2 минуты как самочувствие, не целует в макушку, да и много чего ещё. Первые пару дней после аварии Феликс жил у Хванов. Он целыми днями лежал в обнимку с кожаной курткой Хёнджина, ещё не утратившую запах яблок и одеколона. Негромко включал любимые песни Джинни, поливал кактусы, перекладывал вещи с места на место. Одним словом, пытался вернуть жизнь в комнате, но все попытки были безуспешны. Отсутствие хозяина комнаты всё же чувствовалось. Даже в домике у речки стало всё по другому, для Феликса он значительно опустел. Теперь пост самого угрюмого человека в компании свободен. Но все, ютящиеся в домике, понимали, что Хвана не заменит никто. Феликс старался вести себя как обычно: много контактировал с ребятами, смеялся над их шутками, соглашался на разные авантюры, только получалось это с трудом. Он хотел спрятаться от мира, переждать эту щемящую боль в груди, бесконечно слушать игру Сынмина на пианино (• Ludovico Einaudi — Fly •), чередуя её с любимым джазом Хвана и наносить непоправимый урон воспоминаниями на своё разум. Да… связывать музыку с людьми это жестоко, по отношению к себе, словно пытки. Близкие люди рано или поздно уходят из жизни, а давно забытая песня может предательски заиграть где-то в торговом центре и все воспоминания вновь разблокируются, вылезут наружу и опутают сознание своими усиками, словно лианы — старое дерево. Феликс загружал себя работой, чтобы окончательно не сойти с ума. Лучше всего помогал физический труд, мозг при нём отключался моментально. Забыть о семье Хванов — это что-то из ряда вон выходящее, поэтому стабильно, 2 раза в неделю, Феликс приходил к родителям Джинни. Нормально это или нет, но они сами предложили навещать их. За столько лет Ликс стал им как родной сын и они всё также переживали за него. Ничего особенного Ликс там не делал: когда было нужно помогал по дому, а так в основном приходил туда, чтобы пропитаться всей этой Хёнджиновской атмосферой. Снова почувствовать родной запах, полежать на высокой кровати, обложенной игрушками, покрутиться на любимом чёрном кресле, колесо которого отваливалось уже не в первый раз, в общем делать всё что и раньше.

***

— Так сильно волосы отросли. — заметил Хёнджин. Он наклонив голову вбок и с нежностью стал разглядывать Феликса. Светлые волосы были собраны в небрежный хвостик, на маленьком носике держались круглые очки. Ёнбокк снова сидел за учебниками, щёлкая от нервяков ручкой. Ничего не поменялось… — Я наверное сошёл с ума. — из глаз Феликса медленно покатились солёные слезинки, обжигая кожу на щеках. — Не надумывай. — усмехнулся Хёнджин, с хрустом надкусив свежее яблоко. Феликса бросило в жар, всё в нём замерло от страха, казалось, что даже слёзы застыли на месте. Нет, эта короткая фраза ему точно не послышалась… Капельки холодного пота начали медленно скатываться по спине, сердце билось так бешено, что ещё чуть чуть и оно выпрыгнет из груди, прямо на стол. Феликс с опаской повернул голову в сторону кровати. На ней сидел Хван Хёнджин, живой, в своей любимой позе — позе лотоса, с красным яблоком в руках и с лёгкой улыбкой. Он был одет в домашнюю одежду, в которой когда-то поехал вновь спасать Ликса, но доехать так и не смог. Длинные рукава полосатой кофты закрывали запястья, а на чёрных спортивных штанах виднелось маленькое пятнышко от соуса. Феликс не долго думая, бросился в объятия. — Я скучал по тебе. — с тихим всхлипом произнёс он, вжимаясь в грудную клетку. Хёнджин ничего не отвечал, только не спеша накручивал мягкие пряди на указательный и вдыхал яблочный аромат, который уже насквозь пропитал Феликса.

***

Ликс даже не пытался рассказать кому-то о своих видениях, всё равно не поверят. В лучшем случае примут за шутку и посмеются, ну а в худшем отвезут в психушку. Куда приятнее вновь получать безграничную заботу и любовь Хёнджина, а настоящая она или нет, Феликс даже не хотел разбираться. Фантом Хёнджина появлялся только в пределах своего дома. Нигде больше Феликс его не видел, впрочем как и никто другой. Каждый день у Ёнбокка с Джинни проходили тайные свидания, поздно вечером, специально когда стемнеет. Они подолгу разговаривали, сидя на обшарпанной скамеечке возле дома. В основном говорил Феликс, рассказывал новости о занятиях и домике у речки. Пару раз родители Хёнджина сталкивались с Ликсом у дома и приглашали зайти в гости. Насколько скромным не был Феликс, он всегда соглашался. Вновь желал почувствовать ту яблочную атмосферу, потрогать вещи, кожаную куртку в особенности. Полежать с Хваном на кровати. Родители однажды застали Феликса, разговаривающего с их сыном, ну точнее как всем казалось со стороны, с плакатами над кроватью. Они и сами часто приходили в комнату сына, скучали очень…

***

— Прийди завтра пожалуйста. — умоляюще просил Хёнджин. — Я завтра не могу, обещал навестить ребят в доме. — Это очень важно, завтра не позже пяти. — Хёнджин был уверен, что тот прийдет. Он быстро чмокнул Ликса в звездный носик и растворился в вечернем воздухе.

***

Ровно в 17:00 Ли Феликс стоял в комнате Джинни и ждал его появления. — Под кроватью стоит маленькая коробочка, достань её пожалуйста. — неожиданно произнес Хван откуда-то из-за спины. Феликс неуклюже вытащил запылившуюся бирюзовую коробку, в которой лежало двойное колечко: одно простое чёрное, второе серебряное шестиугольное. — Это тебе, Ёнбокки. — Хёнджин потрепал Ликса по волосам и устало улыбнулся. Феликс незамедлительно надел колечки и вытянул руку, чтобы лучше разглядеть подарок. Спустя пару секунд Хёнджин последовал примеру и тоже вытянул руку, на которой красовалось точно такое же украшение. Солнечный свет проходил сквозь пальцы, освещая парные кольца. — Спасибо. — прошептал Ли и сплел с Хёнджином пальцы. — Это еще не всё. — не разнимая рук, Джинни потащил Ёнбокка за собой. Они стояли около самого края крыши, опираясь на хлипкую перегородку. — Красиво, да? — подал голос Хван, чтобы прервать нагнетающую тишину. Для заката ещё рано, поэтому солнце и не думает покидать вечерний небосвод. Оно уютно утроилось на голубом небе и теперь ярко освещает шумный город, иногда прячась за пышными, похожими на сахарную вату, облаками. Длинные щупальца огромного жёлтого шара поглаживают верхушки высоких зданий. Они проникают во все укромные местечки этого большого мира, одаривая всё живое своим золотым свечением. Феликс смешно морщился, когда лучи солнца попадали на его лицо. — Ты что-то хотел сказать? — не отрываясь от уличного вида, прервал молчание Феликс. Хёнджин наклонился к самому уху Ликса, на мочке которого виднелась маленькая дырочка от прокола. — Люблю тебя, Ёнбокки — Хван осторожно коснулся пухлыми губами мягкой веснушчатой щеки. — Надеюсь ты меня простишь. Все тело Феликса пробило мелкой дрожью, то ли от холода, то ли от прикосновений Хвана. Да, Хёнджин уже сотни раз касался его, но для Феликса такие моменты были особенно приапическими. Ёнбокк встал спиной к краю дома. Он смотрел в глаза Хвана, полностью утопая в горьком шоколаде. Слабый ветер путался в прядях волос, залезал под одежду, проходясь свежестью по чувствительному телу. В одночасье лицо Хёнджина перестало выражать эмоции. Пустые глаза смотрели сквозь Ликса, пересохшие губы медленно шевелились, повторяя одно и то же слово, какое именно Ли разобрать не мог. Он толкнул Феликса в грудь, в самое сердце, где когда-то поселился и сам. Худощавое тело камнем полетело вниз. Оно не успело ничего понять, только лишь во время падения неимоверный страх смешался с недоумением. Резкий удар. В ушах звенит. Ослепляющая вспышка белого света, словно падающие с неба снежинки приземлились на ресницы. Фоторецепторы сетчатки перенапрягаются и позже перед глазами образуется фиолетовое пятно, подобно разлившемуся на асфальте бензину. Холодно. По телу вмиг пробежали миллиарды маленьких жучков, именуемые мурашками. Монотонное тиканье прибора вводит организм в трансовое состояние, но отдаленные звуки сирены всё же долетают до помутневшего разума. Запахи смешались в едкий коктейль и скользя по трахеи проникали в лёгкие. От всех этих внешних факторов голова раскалывается так, будто её схватили щипцами для чистки орехов и сдавливают… медленно, чтобы успеть насытиться болью, каждой её крупицей. Неразборчивые слова всё же просачиваются в разум Феликса. Глаза торопливо норовят открыться, а пальцы — выпутаться из силиконовых трубочек. — Ого, вы прямо как чувствовали… Ли Феликс — маленький тучный мужичок заглянул в журнал, чтобы удостовериться в правильности имени. — поздравляем вас. «Чувствовал? Поздравляем?» — Феликс недоумевающе смотрел на мужчину, вдыхая неприятный запах медикаментов. — Завтра утром мы должны были выключить вам ивл, но к счастью вы очнулись. — искренне радовался за пациента врач. «Ивл? Это кома была что ли? А сколько я в ней пролежал? А Хёнджин?» — мысли никак не могли собраться в кучу. Видя растерянный взгляд Феликса, доктор решил сам напомнить пострадавшему о том, что же случилось. — Вы попали в аварию 3 месяца назад. А на завтра было запланировано отключение аппарата, так уж ваши родственники распорядились. — Извините, а пару месяцев назад, после того как положили меня у вас не было пациента Хван Хёнджина? — К нам таких не поступало. — с толикой грусти ответил эмоциональный врач. — Отдыхайте, я зайду чуть позже. — пошаркивая резиновыми тапочками, он скрылся за бежевой дверью. Мозг человека — это действительно удивительная вещь. Он способен с помощью сна ввести организм в стрессовое состояние, которое в данном случае поспособствовало пробуждению. Невероятное явление, только вот теперь приходится сортировать реальность со сном. Феликсу понадобилось несколько дней, чтобы переварить информацию и воспроизвести хронологию событий за последние 2 месяца. Каждый день он по крупице восстанавливал пазл, а особо важные мысли записывал на потрепанный медицинский буклет. Ликсу никак не хотелось принимать эту реальность. В голове не укладывалось, как родной отец, имея немаленькое состояние, был готов в прямом смысле слова, перекрыть единственному сыну кислород. На душе было мерзко, словно поздней весной прошёл дождь, оставив за собой много грязи и слякоти. Безумно хотелось вернуться обратно в сон, туда где Феликс обрёл семью, настоящих друзей, любимого человека, который даже после смерти приглядывал за ним. Очень грустно, что это было лишь видение, но оно навсегда останется в памяти Ёнбокка, как приятный сон после хорошей вечерней прогулки, вспоминать который, он будет ещё не раз. «Ведь нельзя же привязаться, а тем более полюбить несуществующих людей, верно?» Ликс повернулся лицом к окну. Лёгкое дуновение ветра покачивало воздушные шторы в палате, они будто бы танцевали свой первый вальс на роскошном балу. А полоса белого света от уличного фонаря освещала прекрасных танцоров. Потихоньку сознание Ликса забирал мир сновидений, спустя несколько дней истощённое тело всё-таки смогло полностью расслабиться. По белоснежному одеялу на самый край кушетки, скатилась, исхудавшая от стресса рука Феликса. Из-за сильного эмоционального потрясения молодой организм вёл себя нехарактерно, случался лёгкий тремор. Вот даже сейчас указательный палец Феликса невольно дёрнулся. Буквально, на долю секунды палец попал под световую полосу, но этого хватило, чтобы юркие лучи смогли отразить свою блестящесть на маленьком двойном колечке: одно простое черное, второе серебряное шестиугольное. Думаю, это напоминание о том, что Он существовал…