Реквием по мечте

— Я не совсем уверен, что это сработает, но… — он тихо выдохнул, и в темноте этот выдох прокатился теплым шорохом сухих опавших листьев. — Но у меня нет другого выбора.   Девушка, сидевшая рядом на лавочке, не видела в густых сумерках обреченного выражения лица, но заметила груз бесконечной усталости на его опущенных угловатых плечах. Свет ночного города, проникающий бледной дымкой через огромное витражное окно, очерчивал стройный силуэт Виктора.   Женская ладонь ласково легла на затылок мужчины, приглашая его положить голову ей на колени, чему ученый и повиновался. Разве мог он устоять перед той, кто был для него… кем? Наставником? Другом? Жилеткой для нытья? Мягкой и теплой подушкой, в которую можно уткнуться и не бояться, когда силы вновь и вновь покидают его увядающий организм? Виктор пока не знал ответа на этот вопрос.   Как и на многие другие.   Тонкие пальцы слушательницы плавно скользнули по темным волосам, зарывшись в густых локонах. Виктор прикрыл глаза и втянул пресного воздуха полной грудью. Привычный запах библиотеки рисовал в сознании пожелтевшие страницы книг и старых пергаментов, слой осевшей на полках пыли. Здесь было так спокойно и темно. Он любил проводить ночи наедине с ней именно в этом месте. Разделять это спокойное и безмятежное чувство одиночества, которое почему-то им обоим казалось благодатью.   — Выбор есть всегда. — мягкий голос прозвучал настолько тихо, что Виктор распахнул глаза и из-под густых бровей уставился на тень перед собой, пытаясь понять: не почудились ли ему нотки презрения. — Просто не все пути так легко принять.   Почудились.   — Иногда мне кажется, что ты испытываешь ко мне неприязнь. Но будь это так, ты бы не приходила каждый раз сюда. Верно?   Он протянул руку вперед, нежно касаясь кончиками пальцев девичьей щеки. Девушка положила свободную ладонь поверх его пальцев, как бы не желая расставаться с этим прикосновением.   Виктор так редко сам проявлял инициативу в ласках. Будучи холодным, отстраненным и зацикленным на изобретениях, он не имел в запасе времени на посторонние мысли. Слишком великая роскошь для такого, как он. Слабого, насквозь больного, умирающего человека.   — Время на исходе. — продолжил он прежний разговор, опуская руку и сцепляя пальцы в замок на животе. Сверху послышался вздох разочарования.   — Тогда тебе нечего терять. Ведь так?   Несколько секунд тишины тянулись сладкой паузой. Это была та самая неомраченная ожиданиями тишина, которая наполняла нутро чувством благодати и умиротворения. Ровно до тех пор, пока ответ на вопрос сам собой не проявился картинкой перед внутренним взором. Виктор напрягся, вспомнив лицо лучшего друга и товарища.   — Джейс… Я не могу его потерять.   — Он не откажется от тебя из-за мерцания. Он поймет. — ее пальцы с бережностью пригладили густые темные локоны ученого.   Виктор на мгновение задержал дыхание, позволив себе набросать в голове подобный исход. Джейс осознает, что мерцание — лишь вынужденная мера и не отстраняет друга от ядра. Ведь не из одной только вежливости он отложил дела совета и принял участие в попытках заставить Шестигранное ядро работать, чтобы заиметь хотя бы малейший шанс на спасение старого товарища. Того, кто однажды помог ему проложить тропу к его нынешнему положению.   Нет. Это уже слишком.   Джейс преданный и добродушный, но он не идиот, чтобы терпеть под носом контрабанду.   — Я даже не знаю, где его достать.   — Я тебе помогу. — в ее голосе отчетливо слышалась легкая улыбка, заставившая все нутро Виктора туго натянуться подобно тетиве лука.   Все это напоминало какой-то сказочный сюжет. Он не знал ее имени, не помнил, как она выглядит. Откуда пришла и какую цель преследует. Он находит ее только здесь, в библиотеке, когда засыпает у себя в постели. А затем просыпается и забывает даже то, как звучит ее голос. Иногда она посещала Виктора средь бела дня, но это совсем не похоже на их ночные разговоры ни о чем. То больше походило на какую-то световую волну, внезапно вклинившуюся в его сознание и растворившуюся новой причудливой идеей, которая в итоге приводила к положительным результатам и новым маленьким открытиям.   Казалось, она давала подсказки, позволяющие им с Джейсом совершать маленькие шажочки на пути к эволюции хекстека. Направляла в нужное русло. И их беседы во снах лишь подтверждали это.   Но откуда ей было знать все это? Видение в образе девушки, которое в некотором роде предсказывало будущее. Это ли не чудо?   Она стала появляться с тех пор, как Виктор во время спора с другом в очередной раз почувствовал себя плохо и пустил носом кровь. Ученый хорошо помнил то мгновение, тянувшееся вечностью, когда его кровь попала на руны, питающие врата. Он впервые услышал этот чарующий голос, едва ли напоминающий привычный человеческий. Это было больше похоже на гул космоса, на приглушенный шепот моря, на гипнотическую фонацию окарины.   Только во снах голос видения стал уподобляться человеческому, хотя почему-то Виктор был уверен, что это проделки его собственного разума. Все ради упрощенного восприятия.   Именно она смогла донести до Виктора внезапную догадку, что Шестиугольное ядро — нечто большее, чем инструмент. Оно способно самообучаться и развиваться.   Из мыслей его вывело очередное прикосновение. Холодные пальцы легли ему на верхнюю скулу. Тихий выдох сорвался с бледных губ. Он расцепил руки и поймал ее тонкое запястье, утыкаясь носом в ладонь. Она ничем не пахла. Совсем.   Как будто и нет ее.   Но почему-то с первой встречи Виктор не мог противиться растущему внутри странному чувству, напоминающему слабость от голода вкупе с приятным волнением от предвкушения какого-то важного события. Неужели эта некто, являвшаяся к нему во снах, заставляет его испытывать этот детский трепет перед женским существом? Столь примитивный инстинкт, покрытый таким же слоем пыли, как и все эти огромные книжные стеллажи. Над ним прозвучала мягкая усмешка. Ученый давно уже догадался, что она слышит или чувствует все его мысли. От нее не спрятаться и не убежать. Будто она уже вшита в его суть, в сам генетический код. Как болезнь или…   Может, это сама смерть? В конце концов, она существует в каждом из нас, выжидая подходящего момента.   Снова эта усмешка.   — Будь это так, стала бы помогать тебе искать ответы?   — Кто знает? Быть может, ты хочешь устроить конец света с помощью ядра? — отшутился Виктор, чувствуя, как слегка вздрогнула холодная ладонь у его лица. — И, хотя бы из вежливости, не отвечай на мои мысли.   Девушка тихо посмеялась.   — Я всего лишь хочу спасти себя. А без тебя не будет и меня.   Он поднял взгляд и задумчиво уставился на лицо, скрытое тенью. Интересно, какое оно? Любопытство взяло верх, и он отстранился от ее колен, приподнимаясь на локтях и усаживаясь на лавочке. Ученый медленно приблизился к ней, надеясь, что блеклый свет от витражного окна хоть немного приоткроет завесу тайны. И пусть он забудет это лицо сразу после пробуждения, но сейчас…   — Что ты хочешь этим сказать? — Виктор поддался ближе, но густые сумерки по-прежнему окутывали ее лик своей тьмой.   Девушка даже не шевельнулась. Он продолжил напирать, чувствуя легкое раздражение от дурного предчувствия. Ее рука медленно поднялась в воздух и легла на его худое лицо, с нежностью оглаживая впалые следы тяжелой болезни. И столько в этом жесте было сострадания, какой-то великой, бескорыстной материнской любви.   — Кто ты?   — Я — это ты, Виктор. — большой палец руки скользнул по его лицу и мазнул по сухим губам, очерчивая острый контур. — Мы с тобой одно целое. Странно, что с твоим умом, ты еще не понял.   Она слегка качнулась навстречу, и всего на долю секунды он увидел белый лик, источающий бледный свет. Последняя мысль о том, почему он не замечал этот свет раньше, промелькнула в сознании, а затем растворилась абсолютной пустотой.   Вместе с мягким ненавязчивым поцелуем Виктор ощутил постепенный прилив сил и прикрыл веки, полностью отдаваясь этим ощущениям. Внутри него что-то растягивалось, расширялось. Он слышал пугающий свист, но не боялся. Видел только сплошную темноту, но чувствовал целый мир. Его масштабы и бесконечный цикл, проносящийся перед ним с невообразимой скоростью.   Существует ли понятие «смерть» для самой вселенной?   Последнее, что увидел Виктор: как из колоссального взрыва образовалось огромное пыльное облако, из которого под действием гравитационного коллапса постепенно формировались космические тела. А затем, через несколько миллиардов лет среди всего этого зародится жизнь.   Вот оно — начало эволюции.   — Вернись к истокам, Виктор. — раздался мягкий чарующий голос, от чего ученый обеспокоенно завертел головой, пытаясь отыскать источник. Но звук будто бы шел отовсюду. Невесомость удерживала его в плену, не позволяя сдвинуться с места. — Мерцание. Истоки приведут тебя к нему. Следуй за лодкой.   Виктор подскочил в постели и резко сел, схватившись за голову. Сердце билось в лихорадочном ритме, а простынь под ним намокла от пота, остыла, и теперь мерзко ощущалась на коже. Пальцы зарылись в собственные влажные волосы. В сознании до сих пор звучали отголоски последней фразы:   «Следуй за лодкой.»