Чёрно-красные браслеты

      — Суджин, давай быстрее! Гости сейчас придут, а на столе до сих пор не накрыто! — кричала женщина из кухни, откуда доносился ванильный запах свежеиспечённого пирога.       Девушка, что еле передвигала ногами, всё ещё отходя от вчерашней вечеринки в доме Соён, одноклассницы, лишь закатила глаза на просьбу матери, продолжая расставлять беленькие тарелочки и серебряные вилки с ножами.       — Почти всё! — послышался ответ, и мать лишь глубоко вздохнула, ведь дождаться помощи от своей вечно гулящей дочери практически невозможно.       Но сегодня она всё же убедила Со остаться дома и хоть один день провести со своей семьёй, к тому же она давно не видела тётю, которая летела как раз из Китая в Корею, дабы навестить свою младшенькую сестрёнку, маму Суджин.       Хоть у Со не было отца, он бросил их, ещё когда мать была беременна, в принципе Со никогда не нуждалась в нём. Мать уделяла ей достаточно внимания, даже слишком. Дала ей образование, воспитала, подняла на ноги, да и что ещё надо было малютке Су. Только вот с наступлением переходного возраста всё пошло не так, как бы хотелось госпоже Со.       Суджин стала много гулять, заводить непонятные знакомства и связи не только с девочками, что врывались в их дом, как в свой, но и с парнями, у которых под глазами были вечно тёмные круги, а зрачки расширенные до сумасшествия. Матери до безумия не нравилось это, поэтому ссоры стали обычаем в их доме.       Госпожа Со старалась убедить дочь не совершать ошибок, не ходить с незнакомцами по подворотням, а уж тем более не пробовать наркотики или чего похуже. Но на все эти просьбы Су лишь плевала и делала вид, словно она взрослый человек, которому не нужны ничьи наставления. Порой Суджин уходила из дома после таких ссор, возвращаясь на утро с перегаром или запахом сигарет на тёмных волосах, уложенных в пучок.       Кричала, как только видела дочь с красными щеками и закрывающимися глазами.       И конечно же, та оставалась не безнаказанной, мать запирала её в комнате каждую ночь, но Суджин всегда находила выход, дабы сбежать на какую-то вечеринку, где девушки обнажали свои плечи и бёдра, немного прикрывая их шортами.       Зачастую это было окно её комнаты, которая пока обходилось без решетки. Второй этаж, кажется, не так высоко, но, каждый раз, когда она спускалась по дереву, на теле девушки красовались царапины. Одни не успевали заживать, как уже на их месте появлялись другие.       Но, несмотря на всё беззаконие, которое творила Суджин, госпожа Со не переставала любить свою кровинушку. Она устала бороться за дочь, устала говорить одно и то же каждый божий день, потому решила на эту неделю взять небольшое перемирие, дабы насладиться именно этим прекрасным днём. А вот дух тусовщицы Со сегодня на время усмирён, поэтому она не прочь один раз побыть дома, да ещё и почувствовать кончиком языка любимый вкус ванильного пирога, обожаемый ею в детстве.       Послышался громкий звонок, от которого Суджин немного испугалась и лишь обернулась в сторону выхода из гостиной, уже намереваясь открыть дверь, но голос из кухни остановил её.       — Суджина-а, возьми пирог и поставь, пожалуйста, на стол, а я встречу гостей! — госпожа Со сняла фартук белого цвета в чёрную клетку, пропитанный сладким ароматом пирога, и быстрым шагом кинулась к светлой двери, за которой стояла любимая старшая сестра госпожи Со и ещё один маленький гость, впервые посетивший их дом.       Со поставила последний стакан из их очень старого сервиза на стол, конечно, они были не такими презентабельными, ведь так давно их никто не доставал из коробки. К тому же пыль усыпала их, поэтому длинные пальчики тщательно пытались убрать её салфеткой.       Из коридора послышался шум, а значит, гости уже находились в их доме. Женские вскрики и визг словно маленьких детей разнеслись по всему дому, так что даже для Суджин это казалось немного странным. Потому девушка в своих розовых тапочках с пушком сверху поплелась в коридор, позабыв о пироге напрочь.       А там ждала её не только тётя, но и маленькая китаянка, что оказалась в руках госпожи Со, которая тискала ту за пухленькие милые щёчки. Пока девчушка испуганно держалась за подол кардигана своей приёмной матери в попытке спрятаться от цепких рук.       — Господи, Суджин, моя дорогая племянница, — тётя сразу же заключила в объятия девушку, пока та так же крепко вцепилась в её талию, головой прижавшись к груди и вдыхая сладких аромат цветочного парфюма. — Ты так выросла! — немного отпрянула от неё, дабы разглядеть свою единственную и неповторимую племянницу, на чьих пухлых розоватых губах впервые за долгое время появилась счастливая улыбка. — Как же я рада тебя наконец-то увидеть.       Из уст Суджин послышался смешок, и она вновь прижалась к тёте, словно к своему мягкому большому коричневому мишке. Он до сих пор стоял в углу её комнаты, ведь это был последний подарок отца её матери. Может, поэтому по девичьему телу растеклось приятное тепло, а сердце не билось в агонии от непонятной боли.       — Суджин-а, смотри, какую милую девчушку привела сестра, — мать в восторге проговорила и продолжила рассматривать маленькие карие бусинки, в которых виднелся испуг от эмоциональной младшей сестры.       — Эй, не мучай мою дочь, смотри, как она боится тебя! Она ещё просто не может привыкнуть к корейскому обществу. В Китае всё намного строже было. Да, Шухуа? — женщина опустилась на коленки к девочке с чёрными косичками по обе стороны и взяла её личико в свои тёплые ладони. — Ничего не бойся, это твоя тётя Ынха и сестра Суджин.       Девочка посмотрела исподлобья на непоколебимую Со, что стояла позади своей тёти, и лишь произнесла:       — Су… Суджин?       — Да, малышка моя, Суджин, ты правильно произнесла, — тётя лишь прижала её к себе и тёплой рукой погладила ту по спине. — Умничка.       — Ну а что насчёт тёти Ынхи? — тут влезла мать Со, и девочка лишь повернула голову в сторону немного возмущённого голоса. На это её светло-серые бровки поднялись вверх.       — Тётя… Ынха? — тихий небольшой акцент послышался, но так мило и невинно, что девушка лишь ухмыльнулась.       — Да, птенчик, умничка, — мать Суджин лишь ткнула девочку в маленький носик и широко улыбнулась в ответ.       — Может, пройдём за стол? Мама приготовила мой любимый пирог! Тётя, Шухуа, вы должны попробовать его, — немного наигранно улыбалась Со, зазывая гостей в столовую, где практически всё уже было накрыто.       Взяв под руку тётю, что искренне улыбалась, она потащила её вместе с девчушкой, крепко держащей руку приёмной матери, в сторону прекрасного аромата ванили, который так давно не чувствовала Суджин.

* * *

      Девушка, на чьих чёрных волосах красовался неаккуратный пучок, с удовольствием поглощала мамин пирог, в буквальном смысле пальчики облизывая от каждого идеально отрезанного кусочка.       Нежный белый крем сверху таял во рту, а ароматная начинка радовала проворный язык, который давно не наслаждался такими приятными ощущениями, всё довольствуясь чем попало на грязных улицах.       Немного зажаристая корочка хрустела на зубах гостей, но от неё пирог становился ещё слаще и приятнее. Удовольствие так и виднелось на их лицах. Особенно на лице маленькой китаянки, что ела пирог с шокированной физиономией. Её карие большие глаза стали в разы больше, а пухленькие щёчки прятали кусочки пирога, с каждым укусом поглощая их всё больше.       — Шу, не запихивай всё сразу, жуй, — возмутилась тётя, всё посматривая на девчушку, что немного испугалась и резко подняла глаза на милую улыбку тёти Со, которая так же медленно жевала кусочек пирога.       — Ну как, вам нравится? Скажите же, отменный пирог получился! — с восторгом произнесла Суджин, с надеждой в глазах глядя на гостей и ожидая их реакцию.       — Эй, Суджина-а, не смущай меня, не так он уж и хорош, — толкнула локтем женщина девушку, которая так давно наигранно не вопила о пироге матери.       Конечно, матери Со слишком тяжело поверить в искренность дочери в данный момент, ведь слишком много чего произошло за последнее время. И она давно не могла понять, что же творилось в голове этой безбашенной девчонки. Но для Суджин это давно была норма — не показывать своих эмоций, не выражать положительных чувств к матери, потому что слишком давно она не ощущала её тепла, льющегося из груди, где так громко бьётся родное сердце.       Но почему-то именно сейчас Суджин пыталась казаться достаточно искренней, ведь пирог и вправду ей по душе. Он, словно лекарство, заполнял сладостью все глубокие раны.       Тётя Со лишь улыбнулась, смотря на то, как смущалась младшая сестра от похвалы Суджин и лишь кивала в ответ, глотая очередной кусочек.       — Абсолютно согласна с Суджин, пирог получился отменным. Несмотря на то, как долго ты не готовила, руки никогда не забывают, как печь, сестрёнка, — в очередной раз улыбка тёти заставила девушку улыбнуться, пока мать, сидящая рядом, до сих пор противилась их словам и говорила о том, что могла сделать намного лучше.

* * *

      Вечер настал слишком быстро за чаепитием и постоянными разговорами о жизни двух сестёр. Суджин уже становилось немного скучно слушать их болтовню, а вот маленькая Шухуа уже норовила бежать куда-то, всё дёргая за руку приёмную мать, дожидаясь, пока та обратит внимание.       Всё это время китаянка сидела смирно, словно маленький робот, нет, как куколка, ведь её милая, красивая внешность позволяла другим лишь наслаждаться её красотой. Эта белая мраморная кожа, большие чёрные глазки, маленькие пухлые губки и аккуратный носик вызывали в Суджин бурю эмоций, которую она не могла потушить в себе, ей так и хотелось пощекотать девочку, потискать за щёчки, рассмешить, ведь она казалась ей такой запуганной.       — Тётя, — Со приманила внимание женщины, что никак не могла остановиться рассказывать о своей безмятежной жизни в Китае. — Думаю, Шухуа хотела вам что-то сказать.       — Ой, боже, прости, солнышко, говори, конечно, что ты хотела? — вновь улыбка на белоснежной коже засияла, как в первый раз для Шухуа.       Она так любила смотреть на улыбку матери, что порой засматривалась на неё так долго, не отрывая взгляд. Но сейчас девочка лишь заглядывала своими бусинками в глаза старшей в попытках отыскать там душу, такую тёплую, уютную, в которой она растворилась впервые, когда увидела её в детдоме.       — Я бы хотела… пойти и с…сп…летать браслеты, — очень тихо и скромно прозвучали её слова, ведь боялась сказать что-то неправильно на корейском. Конечно, говорить было очень сложно, к тому же этот язык сильно отличался от китайского, её родного.       — Да, конечно, только, Суджин, побудешь с ней, пожалуйста? — с надеждой в глазах тётя посмотрела на непоколебимое личико Со, оно казалось даже безэмоциональным. Но, безусловно, отказать добрым глазам тёти всегда было для неё сложно, поэтому в ответ на просьбу лишь кивнула.       — Хорошо веди себя, Суджин, и не обижай её, — пригрозила мать пальцем, а после погладила по девичьей спине, как бабочки в животе запорхали от волнения. Давно такого не было. Ни ласк, ни добрых слов.

* * *

      Маленькое тельце валялось на двуспальной кровати животом вниз, пока проворные пальчики были заняты разноцветными резиночками, розовой рогаткой и крючком. Чёрные косички свисали с хрупких плеч до плоской груди, что вздымалась из раза в раз.       Суджин завороженно смотрела на занятие девочки, пока облизывала клубничный чупа-чупс в попытке заглушить желание выйти на улицу и взять сигарету между средним и указательным пальцем, пуская обжигающий дым из лёгких по глотке в ротовую полость с привкусом клубники на языке.       Шухуа не обращала на неё никакого внимания, продолжая заниматься любимым делом, которое успокаивало её уже очень давно. Но вот Со всё никак не могла понять, как такая миленькая беззащитная девочка оказалась в двухлетнем возрасте в детдоме. Конечно, воля случая, родители погибли слишком молодыми, а родственников не оказалось вовсе. Но как в такой строгости и жестокости смогла вырасти такая красивая и милая девочка, что спокойно сейчас плела браслет из резинок?       Сейчас она выглядела слишком маленькой для своих десяти лет, но за те три года, что она провела вместе с тётей, девочка всё ещё училась улыбаться, доверять, заново познавать злосчастный мир, который должен казаться ей более солнечным и ярким в детских глазах.       Её пухленькие губки двигались и что-то шептали под нос. Суджин пыталась разобрать детскую белиберду, но так и не смогла понять. Китайский, одним словом.       — Шухуа, что ты там говоришь? — с упрёком выдала Со, облизывая губами красный чупа-чупс.       Шухуа долго не поднимала бусинок на собеседницу, и это начало немного раздражать Со. Ощущение, будто её специально игнорировали, но в её пустую голову не приходила мысль, что девочка могла просто бояться её. К тому же они даже не знакомы.       — Ты… — не успела проговорить та, как девочка перебила её:       — М-м-м… это заклинание? Я заговариваю свои браслеты на волшебную силу.       Игривая улыбка засветилась на лице девочки, от чего появились те самые щёчки, пусть Шухуа казалось совершенно худенькой. Щёчки делали её такой милой, а когда она хлопала глазками, смотря на Со, она не могла сдержать своей улыбки, умиляясь каждому движению Е.       Суджин в ответ лишь наклонила немного голову вбок, дабы лучше разглядеть эти большие глаза, в которых таилась невинность.       — Для чего?       На очередной вопрос Шухуа лишь вновь задумалась, подбирая правильные слова для ответа, но такие сложные слова в корейском порой было сложно произнести вслух.       — Чтобы… они могли помочь человеку, который наденет их, в разных делах. Например, в любви, в здоровье и счастье…       — Правда? А мне такой сделаешь? — с игривой гримасой и пухлыми губами проговорила Суджин с надеждой в глазах.       Но Шухуа мешкала, она не знала, как поступить, ведь до этого времени ни разу никому не дарила свои браслеты. Может, потому что боялась, что они могут принести кому-то несчастье?       Голова пуста, и Шухуа не знала, как быть, поэтому носочки натянулись, и ноги стали болтаться, словно ножницы, разрезая воздух. Тогда в голову Е пришла одна идея — узнать девушку поближе. Может, тогда её озарит вдохновение.       — Расскажи о себе какие-то вещи, которые никто не знает. Когда я пойму тебя, м-м-м, может, тогда и сплету.       На просьбу Суджин лишь удивлённо вскинула тёмную бровь.       Ожидать такого от маленькой девочки она никак не могла, да и зачем ей это. Жизнь Суджин не пахла цветами и радугой в небе, даже солнца в нём не было, лишь серые тучи и вечный дождь.       — Чёрт… — выругалась тихо (как ей казалось) Суджин, на что девочка лишь поморщила свой маленький носик.       — Так не пойдёт, нужна только правда, никакого чёрта я здесь не вижу… — надула губки бантиком вместе с розовыми щёчками.       Между бровями Со образовались складки, а на лице красовалось недопонимание. Но вслед за тем последовал ровный, медленный выдох. Она ожидала какого-то подвоха этим вечером, хотя явно не такого. К тому же травмировать детскую психику Суджин была не намерена, поэтому машинально встала с мягкой постели и подошла к шкафчику, что висел над письменным столом. Красная ваза, расписанная цветочными узорами, мирно покоилась на полке, пока хозяйка не засунула внутрь худую ручонку и не вытащила пачку сигарет.       Окно второго этажа распахнуто настежь, так что прохожие на улице могли заметить колыхающиеся от ветра бежевые шторы.       — Что ты делаешь? — свела бровки Шу в недопонимании, пока смотрела на спину старшей, чьи лопатки выпирали из-под чёрного топа.       Суджин не решилась ответить, ведь в её левой руке лежала чёрная зажигалка, а в правой между указательным и средним пальцем находилась белая сигарета. Она поднесла её к губам и крепко сжала.       Щёлк, и огонёк вырвался наружу благодаря газу. Су поднесла его к сигарете, что лежала в её пухлых губах, и наконец дым наполнил грудь с первой затяжкой.       — Принимаю лекарство от всех проблем, — выдала, не оборачиваясь. Совершенно беспардонно, бесчувственно, бестактно.       Шухуа хоть и мала, но понимала, что у Суджин будут проблемы, если она будет курить не только в доме, но и вообще.       — А если мама узнает, что делать будешь?       Беспокойно? Нет, скорее, с упрёком.       — Думаю, она и так всё знает… — с унынием выдала Со, сбрасывая пепел пальцем, а после вновь делая сильную затяжку, так что голова начала кружиться. — Так что, ты хотела узнать обо мне, да?       Девушка повернула голову в сторону Шухуа, что сидела на кровати и наблюдала за старшей. Она рассматривала красивые черты лица Со, которые виднелись сквозь опущенные грустные глаза и уголки красных губ. Её короткие волосы до сих пор находились в неаккуратном пучке, откуда выбивалось несколько прядей. Но это лишь красило её и делало такой домашней. Не говоря о чёрных спортивных штанах, что подчёркивали её фигуру.       Шухуа должна была понять особу, стоящую перед ней, ведь отстранённость, некий холод исходил от неё. Просто Суджин забыла, каково испытывать счастье, каково быть в объятиях любимого человека, каково найти в ком-то своё убежище.       Е кивнула своей маленькой головкой и подошла вплотную к Со.       — Эй, мелкая, сядь на кровать. Не дыши этим ядом.       Но девочка не послушалась, она взяла тонкую кисть Суджин, обхватила своими маленькими ладошками и положила себе на голову, такую маленькую по сравнению с Со.       — Ты можешь погладить меня. Мама говорит, это очень радует её и успокаивает…       Эти большие глазки-бусинки впились в опустошённые, лишённые жизни тёмные омуты Суджин. И на миг, в тот момент, её холодное разбитое сердце замерло, всё вокруг остановилось, и казалось, во всём мире остались лишь они одни.       Девушка всё смотрела на маленькую девочку, чьи невинность и доброта проникли в тело Суджин, а её детские такие кукольные черты коснулись холодного сердца и впечатались в память навечно клеймом. Ток прошёлся по мышцам, тепло разнеслось по крови, а лёгкие освободились от тёмного дыма.       Чувства ударили в голову, и на глазах появились слёзы, которых не ощущала кожа так давно. Одна из них стремительно катилась по пухлой щеке, а дальше по подбородку и тонкой шее.       — Что с тобой?       Со вмиг отвернулась, выглядывая в окно и вытирая слёзы, что без конца катились и оставляли мокрые дорожки за собой. Сдерживать порыв в груди невыносимо больно и тяжело, ведь старые обиды ломали рёбра изнутри.       — Всё в порядке, — девушка всхлипнула носом и лишь вытерла остатки слёз, выкидывая бычок истлевшей сигареты из окна. Не успел он коснуться травы, как парень, что проходил мимо их дома зацепился взглядом за Суджин, такую красивую и уже растаявшую из-за маленькой девочки.       Со не могла поверить, ведь её сильная вольная личность, которую она создавала так долго, дала волю чувствам. Невозможно.       Её холодная осквернённая ядом душа не могла так быстро впустить в себя свет. К тому же Суджин никогда не простит себя за всю ту боль, которую причинила матери. Она слишком сильно погрязла во тьме, что убивала её изнутри. А этот маленький лучик света, что до сих пор стоял и ждал, смотря на то, как Со старательно пыталась скрыть свои эмоции, не отходил ни на шаг.       — Суджин? — мужской голос заставил Со очнуться от своих грёз и вмиг скрыться в комнате, ведь тот парень был не просто прохожим, это была самая большая юношеская любовь Со, которую она тоже загубила собственными руками.       — Чёрт, — девушка уселась на кровать, пока Шухуа, словно неподвижная кукла, стояла и лишь хлопала глазками.       Сколько же событий произошло за один день.       — Шухуа, я не самый лучший человек. Я совершила столько ошибок… мне нет оправдания, я даже маме причинила столько боли, что мне не искупить вину за всю жизнь… — Суджин закрыла ладошками бледное лицо, по которому текли слёзы, так, чтобы девочка не видела их.       Е, недолго думая, подошла к Со, обняла её голову и прижала к своей маленькой груди, где так быстро билось сердце. Она ощущала всю ту боль, хоть и многого не понимала, ей этого было достаточно. Всё то, что пережила Шухуа, всё то одиночество и пустоту в душе заполнила приёмная мать, поэтому сейчас не так тяжело, поэтому все грёзы она оставила позади. Да и какие грёзы могут быть у десятилетнего ребёнка? Но тяжёлое детство и травмы очень сложно забыть.       — Онни… — так назвала впервые её Шухуа, сводная сестрёнка, — я сплету тебе такой браслет, который поможет тебе всё исправить.       Девочка, недолго думая, отпустила Суджин и села на кровать. Крючок, рогатка и множество разных резинок вновь схватили её ручки. Волшебство — вот, что творила Шухуа.       Немного успокоившись, Со вытерла слёзы и вновь взглянула на рядом сидящую девочку. Она такая красивая, такая маленькая, просто куколка, которую Суджин хотелось защитить. Но вместо этого Со лишь тоненькими пальчиками заправила выбившуюся прядь из девичьей маленькой чёлки за ухо.       — И что же ты плетёшь мне? — со всхлипом спросила Со, не отрывая опухших от слёз глаз от проворных рук девочки. — Почему чёрный и красный?       — Чёрный подходит твоей душе, а красный показывает твою клубничную красоту, — не отрываясь от дела, говорила девочка с улыбкой на лице.       Она была так увлечена, что Суджин никак не могла отвести взгляд от вдохновлённой девчушки. Со так и не рассказала ей всё, что очень боялась потерять, но, кажется, благодаря Шухуа она поняла, что многое могла обрести.       — Клубничная?       Со думала, что именно Шухуа маленькая клубничка, которая на вкус такая сладкая. Никак не сама Суджин. Ей, вероятно, подойдёт горькая кожура лимона или безвкусное авокадо.       — Я очень люблю клубнику.       Краткий ответ, и губы Суджин сами потянулись к пухлой щёчке девочки. Небольшое мокрое касание, и бабочки в её животе запорхали, устраивая целую бурю внутри. Ну, для Шухуа это привычное дело, ведь мать целовала её каждый божий день.

* * *

      Чёрно-красный браслет в виде косички болтался на тонком запястье. Чёрный, красный, чёрный, красный и так ещё девять раз подряд до серебряной застёжки тянулись резинки. Он крепко облегал руку девушки, а после снятия всегда оставлял за собой следы, что порой зудели.       Но она не забывала о нём ни на день, всё надевала и надевала, ведь только он напоминал ей обо всех совершённых грехах. И теперь её тёмная душа практически чиста.       Сейчас изящный девичий стан находился за столом одного очень уютного кафе. Множество людей вокруг сидели за столиками, просто болтали о своём. Кто-то пришёл попить кофе, кто-то за холодным милкшейком, которым можно насладиться только в такую жаркую погоду.       Лето — единственное время года, которое напоминало Суджин о том дне, когда в её дом вошла маленькая девочка, вселившая надежду на лучшее в душу сломанной девушки, такой слабой и непокорной перед просьбами матери и своими демонами.       Многое изменилось, она больше не та сломанная девушка, что многого боялась и многое потеряла. С той встречи с Шухуа Со не просто обрела душевный покой, но и себя. Возможно, поэтому та малютка так и не выходила из сердца Суджин.       Со долго готовилась к этому знаменательному дню. Почему? Просто ей нужно было многое сделать перед встречей с давней знакомой, которая полностью изменила её жизнь.       Тонкие пальцы перебирали плетёный браслет от волнения. Его расцветка была такой же: чёрный, красный, чёрный, красный…       Сердце в груди бешено стучало, Со слишком боялась, что сплела браслет не по размеру. Вдруг у Шухуа всё такие же детские тонкие запястья или же, наоборот, чуть больше?       Все эти мысли прервал внезапный женский голос:       — Добрый день, вы будете что-то заказывать?       Суджин обернулась на девушку, что стояла перед ней в коричневом фартуке и блокнотом в руках. Она озадачено писала что-то на листке, немного приоткрыв алые уста.       Улыбка на бордовых губах расцвела, и щёчки порозовели. Суджин знала, это она, её любимая Шухуа.       — М, да, ванильный латте, пожалуйста.       Девушка вновь что-то записывала в свой блокнот, вероятно, небольшой заказ, пока Со внимательно смотрела на золотистый бейджик на груди официантки. Улыбка не сходила с её лица, ведь смотреть на взрослую, такую красивую Шухуа было её мечтой эти десять лет.       — Хорошо, скоро ваш заказ будет готов, — кратко улыбнулась Е и мигом потопала к стойке, за которой стоял достаточно симпатичный парень. Он внимательно слушал Шу, а после кивнул, мило улыбнулся и вмиг взялся за кофемашину.       Бариста всегда варил очень вкусный кофе, в то время как Шухуа наблюдала за ним своими бусинками, не отводя взгляда. Может, она просто дожидалась заказа, а может, ей просто нравилось смотреть, как сильные мужские руки делали очередную чашку кофе.       Суджин смотрела на этих двух и не знала, оправдаются ли её ожидания. Вера и надежда все эти годы ни разу не покидали её грудь, ведь та малютка, какой запомнила её Суджин, навсегда останется в её памяти.       Может, Шухуа и вправду была влюблена в того симпатичного парня, а может, сердце Суджин просто слишком сильно билось, пуская трещины по основанию.       К тому же из той маленькой девочки выросла очень милая привлекательная девушка, что теперь влюбляла в себя множество красивых парней. Но осталась ли в ней хоть капля детской улыбки, милых щёчек и больших глазок, которые смотрели в самую душу с пониманием и лаской?       Осталась ли капля того детства в Шухуа?       — Ваш кофе, — девушка вновь заставила Со выйти из омута мыслей и посмотреть на немного детское личико.       Те щёчки и глаза при широкой улыбке всё ещё сияли для Суджин.       — Спасибо, — Шухуа уже собиралась уходить, но холодная ладонь схватила её за запястье. — Постойте.       Девушка лишь захлопала длинными ресничками, ожидая каких-то действий от клиентки, такой же привлекательной и уже довольно взрослой. Но глаза Со уже не были пустыми, как раньше, в них таились светлые чувства и бесконечные воспоминания.       Суджин взяла тоненькую ручку в свою и надела браслет, точно такой же, как на её руке, с такой же серебристой застёжкой.       — Чёрный подходит твоим прекрасным омутам, в которых я тонула, а красный — к твоим детским розовым щёчкам.       Улыбка на пухлых губах Со расцвела, и казалось, словно это несбывшийся сон, что покоился в её мечтах.       — Кто вы? — озадаченно спросила официантка, в её глазах виднелось недопонимание.       — Я — Со Суджин, твоя двоюродная сестра.       Пухлые губы официантки раскрылись в удивлении, в памяти должны были всплыть те отрезки воспоминаний из прошлого, но это было уже неважно. Сейчас сладкие губы Е манили, искушали Со, давая сигнал подорваться с места и прильнуть к запретному плоду её обожаний.       Правда, Суджин никогда не признается, что хотела коснуться их ещё тогда, когда Шу была ещё малышкой.