Хотя далеко, мы всё те же

–Ты уверена в этом. Сформулировано как предложение, но из уст Лукаса звучит словно нерешительный вопрос. Вопрос, который напрашивается, но не задаётся. Потому что он знает, что об этом нельзя спрашивать. Он не знает, уверен ли в этом. Да не всё ли равно? В сознании Оди мелькает обмякшее тело, лежащее на простой больничной койке, в холодной палате, куда непрерывно падал пепел Изнанки. Она встречает взгляд Лукаса, потемневший от нежелания, и решительно кивает. –Да – говорит она почти шепотом. Ради Макс. Лукас на мгновение опускает глаза, и Одиннадцать видит, как на его лице мелькает что-то похожее на чувство вины, и, в свою очередь, она чувствует укол совести внутри. В конце концов, то, что они пытаются держать в секрете свою операцию от всех остальных, всё же правильно. Ведь все остальные были слишком заняты разработкой плана по спасению Хокинса, чтобы заметить, что Максин Мэйфилд все ещë не вышла из комы после всех этих месяцев. Лукас опускает пальцы в солëную воду ванны. На самом деле, это импровизированная ванна, сделанная из одного из холодильников в столовой средней школы Хокинса. Парень медленно поворачивает голову в сторону Одиннадцать. Всего на пару секунд. –Как ты думаешь, они разозлятся? – рассеяно спрашивает Лукас. Оди смотрит, как его рука движется по воде. Она вспоминает то время, когда она процитировала слова доктора Бреннера (да, именно доктора Бреннера, ибо она больше не хочет думать о нем, как о папе) своим друзьям — о том, что Один не убивает, а потребляет. И тогда у нее появилась идея. Идея отправиться в разум Векны, но Хоппер и Майк сразу же отвергли её. –В прошлый раз, когда ты боролась с ним в своём сознании, ты... ты могла... умереть! – огрызнулся Майк. –Но, Макс... –Послушай, родная, твоя подруга важна, очень, но сейчас у нас более серьезная проблема, - вставил Хоппер. Уилл ободряюще сжал ее руку, а потом сказал: –Все в порядке, Оди. Если то, что ты сказала - правда, тогда нам нужно спасти Хокинс, и это вернет еë. Нам просто нужно работать вместе. Всем вместе. Но что, если это не так? Совместная работа заняла несколько месяцев, но пока ничего не произошло. Что, если они опоздали? Лукас разделял чувства Оди. И месяц назад они разработали план, как проникнуть в заброшенную среднюю школу, когда представится такая возможность. –Кого я обманываю? – Лукас невесело усмехается, поднимая руку из воды и размахивая ею, чтобы стряхнуть воду.– Конечно, они разозлятся. Майк, вероятно, собирается разорвать меня. Оди смотрит на его лицо, и ещë один укол вины пронзает её изнутри. Последние несколько месяцев постоянных посещений больницы, добровольная работа в приюте и перевернутая с ног на голову жизнь сказались на нем ощутимо. Его щеки, кажется, ввалились, мешки под глазами темные и тяжелые. Он просто выглядит усталым. В конце концов, Макс его... любимый человек. Как и она для Майка. Оди задается вопросом, похоже ли её состояние на его. Она задается вопросом, знает ли Лукас, что она разделяет то же горе. Потому что для нее Макс была... она была... Ну, Макс была... Макс. Еë Макс. Макс, которая улыбается ей с морщинками в глазах, которая бросила на нее взгляд, в котором были все секреты вселенной, предназначенные только для них. Оди и Макс. Как кетчуп и горчица, Макс однажды пошутила (и Оди этого не поняла, но она кивнула и навсегда спрятала это в особой части своего сознания под кодовым названием "Макс"). Если бы я только была быстрее. Если бы я только была сильнее. Если бы я была здесь... Нет. Нет, нет, нет... Это не имеет значения. Важно то, что происходит сейчас. И теперь она протягивает руку и накрывает свободную руку Лукаса обеими ладонями. –Все будет хорошо, – говорит Оди и ему, и себе. Их глаза встречаются, и она видит, как на них появляется тонкий блеск влаги. Но Лукас кивает, и они уходят. Внезапно раздается звук шагов, эхом отражающийся от стен, и Одиннадцать слегка подпрыгивает от неожиданности и страха, когда в дверях кухни появляется Дастин. Он поднимает бумбокс и слегка улыбается им обоим. Среди их большой группы друзей и семьи единственные, кто знает об этом плане, - это они трое. Дастин застал их за "интригами" (как он сказал) на прошлой неделе и сразу же вмешался в план, настаивая на участии. –Я так устал терять людей, – сказал он, и Оди обняла его, потому что услышала скрытую боль в его восторженном тоне, и она знала, что его горечь схожа с их. С момента ее рождения все, что она знала, - это потеря. –Готова ли, э-э, соляная ванна? – Дастин кладет устройство на прилавок. –Ага, – говорит Лукас, затем снова встречается с Оди взглядом. – Послушай, я знаю, что это довольно рискованно. И я понимаю, если вы еще не готовы, и мы можем подождать... –Я готова, – вмешивается Одиннадцать. Лукас открывает рот, но она качает головой, прежде чем он может возразить. – Макс... тоже важна для меня. Сердце пропускает удар. Затем Лукас вздыхает: –Хорошо. Он завязывает ей глаза толстой повязкой, которая странно пахнет его волосами (это его старая бандана?), И пока она входит в воду, Дастин непрерывно играет на бумбоксе. –Я буду следить. На случай, если… ну... нас обнаружат, – нерешительно говорит Дастин. На мгновение наступает тишина, прежде чем Оди слышит звук удаляющихся шагов, что означало уход Дастина. –Я буду здесь, – заверяет её Лукас. – Можешь... можешь сказать мне, что ты видишь? –Да, – отвечает Оди, кивая. Теперь, когда она наполовину погружена, действие кажется странным – Я буду… я сейчас войду... –Хорошо. Тьма наступает мгновенно. Она привыкла к этому. Она ищет Макс уже сколько месяцев, по крайней мере, каждую неделю. За исключением того, что на этот раз она совсем не Макс ищет, и на этот раз она не просто использует единственную пустую бутылку из-под кока-колы. Теперь она ищет в этой темноте Одного. Для Генри. Для Макс, которая должна быть в разуме Генри. Темнота тяжелее, более пустая, если это вообще возможно. Внутри этого Оди закрывает глаза, позволяя головной боли захлестнуть ее, пока она напрягается в поиске. Давай. Ее ногти впиваются в кожу ее ладоней. Доктор Бреннер научил ее. Однажды она нашла кусочек Одного, не так ли? Она вспоминает то время, в лаборатории, в резервуаре для воды, полностью погруженная в воду — доктор Бреннер смотрел на нее через стекло, когда она кричала, и вместо того, чтобы вытащить ее, его глаза светились надеждой. Где ты, Генри? И затем она слышит это. Воздух. Она открывает глаза, и хотя в основном все темно, она видит что-то вдалеке. Она идет к предмету. Быстрее, быстрее. Так быстро, как только могут нести её мыслимые ноги. Она останавливается прямо за тем человеком, который выглядит как маленький светловолосый мальчик, в белой рубашке на пуговицах, забрызганной темно-красной жидкостью и опаленными рукавами. Он сидит на корточках, сгорбленный, и Оди видит, что он что-то записывает на потертом клочке бумаги. Она хмурит брови, потому что... потому что этот мальчик не похож на того, с кем она встречалась раньше. –Генри? Мальчик делает паузу. Проходит минута молчания, прежде чем он поднимает взгляд и поворачивает голову в ее сторону. Она чувствует, как по спине пробегает холодок, и тяжело сглатывает. У этого мальчика такие же глаза, как у Одного. Холодные, синие и бесчувственные, но теперь приправленные невинным любопытством, которое было бы у ребенка. –Г-генри...? – Оди отталкивает ощущение страха, которое ползет по ее телу. Игнорирует предупреждающие звоночки, напоминающие о том, что Один сделал в последний раз, когда они сражались, и делает шаг вперед. – Ты меня слышишь? Маленький мальчик просто смотрит на неё пустым взглядом. И когда Оди открывает рот, чтобы снова заговорить, он внезапно встает, прижимая газету к груди, поворачивается и убегает. –Подожди! Оди бросается за ним, паника быстро нарастает в ее животе. Она нашла его, она нашла его... –Оди? Оди, что происходит? В реальном мире Лукас нависает над телом Одиннадцать, беспокойно вглядываясь в её лицо. Он видит, как её глаза лихорадочно двигаются под веками, а на носу появляется красный оттенок. –Оди?! –Я… нашла его... – бормочет Оди. – Я думаю. Облегчение захлестывает Лукаса, но он не двигается со своей позиции. –Где ты? На этот раз Оди не отвечает, потому что она занята поисками мальчика, который теперь потерялся в темноте. –Один! Генри! – зовет она, но никто не отзывается. Она задыхается, старается глубоко дышать и, наклоняясь, чтобы перевести дух, понимает, что ей нужно успокоиться. Думай, Оди! Думай! Она зажмуривает глаза. Сосредоточься! Сосредоточься! Сосредоточься! Где он? Она позволяет статике двигать её, позволяет темноте направлять её туда, где ей нужно быть, игнорируя каждую унцию боли, пронзающую ее голову вместе с напряжением. И затем ее ноги касаются чего-то твердого и мокрого. Не как вода, нет. Что-то другое. Когда она открывает глаза, ее окружает густой красный туман. Настолько толстый, что он поглощает ее руки, когда она поднимает их перед собой. В ушах стучит звук ее сердца, начинающего биться в грудную клетку. –Генри! – снова кричит она, пробираясь в туман, размахивая руками в тщетной попытке избавиться от него. Но сколько бы она не размахивала, смог всегда возвращается. –Генри! – снова зовет она, поворачиваясь и постоянно оглядываясь, надеясь поймать его. – Пожалуйста… Я не хочу драться. Несколько секунд кажутся минутами, потому что везде просто туман. И через минуту Оди начинает бежать. –Генри! – кричит она, пытаясь заглушить паническое сердцебиение, звенящее в ушах. Ее глаза отчаянно мечутся вокруг, надеясь наткнуться на что угодно, даже на проблеск чего-то. Кого-то. Она стискивает зубы, и когда спотыкается обо что-то невидимое, она кричит: –Где Макс?! Потому что она не забыла, в конце концов, чего они на самом деле хотят. Кого она действительно ищет. Ее голос срывается на её имени, и ей приходится проглатывать непрошенные рыдания, пока она идет. –Ты забрал ее, правда ведь? Забрал от нас? –Где она?! – Эл думает, что сейчас это бесполезно, и ее голос с каждым криком становится все более и более хриплым. Ею почти овладело отчаяние. Куда бы она ни пошла, там нет ничего, кроме тумана и влажной, почти невидимой земли. –Генри? Макс?! Ее ноги устают, и она, наконец, останавливается, падает на колени, переводя дыхание. Я действительно… настолько бессильна? Настолько слаба? Я не могла… Могу ли я ...? –Оди? Голос Лукаса эхом отдается в пустоте, и этого достаточно, чтобы вернуть её. Она качает головой, избавляясь от мыслей. Нет. Ей нужно перестать думать об этом. Макс все еще там. Она снова встает. Она должна это сделать. Несмотря ни на что. Она должна. Ради Макс. Это клятва, обещание, которое она дала Лукасу. В тот самый день, когда она нашла ее на этой грязной больничной койке, много месяцев назад. Час, который она провела, читая ей с Лукасом, наедине в холодной комнате. Лукас осторожно сжал её руку, теперь больше, чем раньше. Не имея других органов, чтобы слушать, они шептали свои извинения и обещания. "Мы сделаем все, что в наших силах". "Мы вернем ее". Когда она снова открывает глаза, там туман, но уже не такой густой, как раньше. И теперь она видит, что стоит посреди того, что выглядит как "ад" - как Уилл однажды описал Изнанку . Как в аду. Сверху гремит гром. Густая темная туча плывет по мрачному небу, прореженному бесконечными желтыми молниями. Земля влажная, мягкая, и она не осмеливается бросить на нее даже взгляд. Ведь, насколько могут видеть ее глаза, мир наполнен органичным, сюрреалистическим пейзажем, усеянным следами невозможной архитектуры, высокими сооружениями, которые, кажется, живут и дышат, хотя они должны быть только башнями. Кажется, что все было поглощено темными лозами, такими как изнанка, и она задается вопросом, не там ли она. Если бы она случайно отправилась в неизведанную часть Обратной стороны с ее безрассудным стремлением. Но она знает, где она. Она только удивлена, что это не похоже на её место - заполненное бесконечной черной пустотой, беззвучное и пустое. Вместо этого в голове у человека адский пейзаж, перевёрнутый с ног на голову, воздух густой и затхлый, а атмосфера наполнена отдаленным грохотом и бестелесными криками. Она делает вдох, чтобы успокоиться и, после паузы, продвигается вперед, руководствуясь еле различимым эхом голоса Лукаса, звенящего в её голове. –Я... здесь. – Оди хрипит, говоря в реальном мире Лукас снова вздыхает с облегчением, поднимает взгляд и видит, как входит Дастин и показывает большой палец. Он жестом просит его замолчать, а другой парень просто кивает и снова уходит. –Что ты видишь? Оди напрягается, чтобы ответить. –Изнанка... Вверх ногами. Но… как в аду... Лукас сжимает челюсти. –Как в аду? –Черт возьми, - эхом отзывается Оди из глубины ментального пейзажа, когда она идет вперед, игнорируя снующих вдалеке демогоргонов, тела, плоть, вписанные в органический ландшафт, окрашивая все в темно-красный цвет. Она идет туда, где из земли поднимаются высокие органические шпили, а за ними - разрушенный особняк. Туда, где Один вздернул своих жертв. Но она не прошла и половины пути, когда услышала это. Шаги. Что-то тащат по земле. Все по ломаной прямой. Звуки, похожие на шарканье раздавались неподалёку. –Генри...? Но голос, который отвечает ей, не принадлежит Одному: –Почему ты здесь...? Оди чувствует пустоту в груди, и в неё будто вливается холоднейшее ощущение, которое пробирает до костей. Этот голос. Она медленно поворачивается туда, откуда доносится звук шагов. Она видит её, и ей требуются все силы, чтобы не разрыдаться. Макс. Их Макс. Медленно ковыляя к ней из-за переплетения виноградных лоз, плоти и всего остального, о чем Оди отказывается думать. Она ходит только с одной сломанной ногой, волоча за собой другую, вывернутую под неестественным углом. Ее руки искалечены и окровавлены, и хотя они просто безвольно свисают по бокам, Оди видит, что это не такие… как нужно. И ее глаза. Уже не голубой, а затуманенный. Кровь непрерывно течет из обеих глазниц. –Макс... – Оди шепчет с прилыханием, как в этом воображении, так и в реальном мире. –Т-ты нашла её? – Голос Лукаса дрожит. Он подходит ближе, напрягаясь, чтобы услышать любое другое слово, которое может сорваться с губ Оди. – Макс? Это она? Одиннадцать может только бессвязно бормотать в ответ, а её глаза быстро бегают взад и вперед под веками. Погрузившись в свой разум, Оди делает шаг навстречу другой девушке. –Макс. –Почему… ты не была здесь… тогда...? –Голос Макс хриплый, пустой, и это заставляет Оди задуматься. Почему она об этом спрашивает? Макс делает еще один болезненный шаг вперед. –Мы звонили… каждый день. Три… четыре раза. – Она моргает, напрягаясь, и кровь стекает по ее бледным щекам. Оди чувствует, как ее сердце сжимается. – Но никто не ответил. Нет. –Ты ... не ответила, - Макс прищуривает глаза. Это заставляет ее непроизвольно моргнуть, и Оди приходится опустить взгляд, чтобы не разрыдаться, когда вытекает еще больше крови. Почему Макс говорит такие вещи? Оди требуются все силы, чтобы заставить себя ответить, и когда она это делает, ее голос дрожит. –Я... пыталась... –Ты не смогла спасти меня, - Макс подходит на шаг ближе. И даже в ревущей дымке этого адского пейзажа она слышит, как её голос тоже дрожит. – Почему... ты не пришла? Оди чувствует, как дрожат ее губы, чувствует, как слезы подступают к глазам, и она отчаянно пытается загнать их обратно, вдохнуть и избавиться от этого удушающего, удурчающего чувства. Но когда она моргает, по ее щеке скатывается предательская капля. Почему я не была быстрее? Почему меня не было рядом с моими друзьями? Её собственные кошмары возвращаются к ней. Крики, рыдания Лукаса, отчаянная мольба Макс и её собственные вопли, когда она смотрела, как закрываются глаза Мэйфилд. –Я не хочу умирать! Я не готова...! Почему я была такой слабой? Почему я не смогла спасти её? Если бы я только была быстрее, сильнее... –Макс, я так... я... мне так... – Оди пытается снова оправдаться, делая медленный шаг вперед, поскольку каждое слово тонет в слезах, которые всё же скатывались по щекам. Она чувствует, как у нее сдавливает горло, ощущает стеснение в груди, не сравнимое ни с чем, кроме момента, когда она наблюдала, как Макс Мэйфилд умирает на руках Лукаса в ту роковую ночь. –И ты даже не позволила мне умереть, – Макс наклоняет голову, и кровь, вытекающая из ее пустых глаз, стекает по ее щеке на испачканную куртку. Она узнает куртку, которую Макс надела во время одного из их маленьких походов по магазинам более года назад. Оди прижимает руку ко рту в отчаянной попытке унять дрожь в губах. –Почему ты не могла просто позволить мне умереть, Оди? – Макс продолжает продвигаться вперед, ковыляя к ней, как ходячий труп. – Тебе нравится видеть, как я страдаю? Тебе нравится смотреть, как я лежу на этой кровати, никогда не просыпаясь? Я тебе никогда не нравилась, не так ли? – Макс улыбается такой же угрожающей улыбкой, как у Билли. – Ты думала, что я уведу у тебя Майка. Ты хотела, чтобы я страдала. –Нет, – всхлипывает Оди, качая головой и продвигаясь вперед. – Нет, Макс, пожалуйста, я бы никогда...! –Но ты причинила мне боль, Оди, - голос Макс всё выше, и с каждой новой октавой скрипит и становится хрипше. – Ты подставила мне подножку… когда я катался на скейтборде… помнишь? Ты... была причиной… Билли умер. И, – она снова наклоняет голову, моргая, – Ты не спасла меня. Тебя... здесь не было. Почему? Оди качает головой, пытается снова что-то сказать, не обращая внимания на слезы, текущие по ее лицу, сопли, стекающие по верхней губе. –Макс, я здесь, пожалуйста. Я больше не уйду, я обещаю. Я спасу тебя, я буду... – Но ты так и не смогла спасти меня, Оди, разве ты не помнишь?! – кричит Макс, и Оди закрывает уши, сдерживая рыдания. Почему она говорит такие вещи? –Макс, пожалуйста... –Ты бросила меня! Ты бросила меня, как и все! Как Билли, как Лукас, как Дастин, как папа, как мама...! Оди закрывает глаза и плачет. Макс… Макс не сказала бы таких вещей. ...Папа...? –Эй, мудак! Глаза Оди резко открываются, и мимо проносится размытое пятно лесной зелени, и внезапно два тела лежат на мокрой земле, борясь друг с другом. Один сильно толкает другого, раздается короткий стон боли, а затем тишина. А потом девушка встает, поворачивается, и Оди чувствует, как у нее снова перехватывает дыхание. –Макс...? Теперь есть две Макс, одна, искалеченная, сломанная, хрипящая и лежащая на земле с почти садистской ухмылкой на щеках. Другая стоит перед ней, глаза не затуманены, а ясные, голубые. Из них не сочится кровь, нет сломанных конечностей, только пять шрамов разбросаны по ее лицу и голове. Вокруг них запекшаяся кровь. На ней тот же наряд, что и на другой, за исключением того, что она повязала коричневую куртку вокруг талии, а зеленый кардиган, который Оди узнает с той роковой ночи, был порван и испачкан в нескольких местах. Ее суровый взгляд смягчается, когда он встречается с взглядом Одиннадцать. –Оди…? Прежде чем она успевает отреагировать, девушка бежит к ней и хватает ее за руку. Макс тащит ее прочь, прячась за обломками, телами и другими странными шпилями, пока демогоргоны перемещаются, поворачиваются и ползают вокруг. Они, должно быть, бегут уже несколько минут, прежде чем Макс, наконец, останавливается, прячась за небольшим, похожим на пещеру сооружением из органического мусора. Она падает, пытаясь отдышаться, прислоняясь спиной к мокрой "стене" позади них, и Оди ничего не может сделать, кроме как ползти рядом с ней, переводя дыхание. –Это… неужели ты...? – Макс спрашивает, и сердце Оди разрывается от того, насколько разбитой она звучит. Даже тогда, когда она снова услышала знакомый голос, громкий и властный, она заметила, насколько он был хриплым. Теперь, когда они говорят тихо, голос Макс звучит сухо и неестественно. Как будто его давно не использовали. –Это я. Макс, я здесь, – Оди поворачивается к ней лицом. Она на мгновение задумывается, такая ли настоящая эта Макс, как сама Одиннадцать. Но когда она изучает её, то, как она тонко хмурит брови, когда встречается взглядом с Оди, как нерешительно сжимает челюсти, как она сжимает губы… Это все она. Её Макс. –Макс, – Эл обнимает другую девушку, на этот раз так крепко, как не смогла в прошлый раз. Нерешительно рука ложится ей на спину, но другой девушке требуется всего мгновение, чтобы вздохнуть и тоже растаять в объятиях. Оди шмыгает носом. Тело, которое она обнимает, меньше, хрупче, и когда она отстраняется, она видит, какой бледной стала Макс. Её губы потрескались, глаза и щеки почти ввалились — она ненадолго вспоминает Лукаса. Макс выглядит, наверное, ещё более усталой, чем он. Оди проводит большим пальцем по ранам, разбросанным по ее лицу, вспоминая, что с ней сделали. Она отстраняется, когда Макс морщится. –Ты настоящая, – хрипит Макс. –Да. Я настоящая, – Оди борется с собой, чтобы не хмуриться, чтобы ее губы не дрожали, когда еще больше слез угрожают пролиться. Макс издает сиплый смешок, прежде чем упасть и прислониться лбом к плечу Оди. –Я... скучала по тебе. Оди свободно обнимает Макс за плечи. –Я тоже скучала по тебе, – она почти задыхается от чувств. – Мы все скучаем по тебе. Очень сильно. –Сколько времени прошло? Оли хватается за ткань испачканной рубашки девушки. –Четыре месяца. Семнадцать дней. –Правда? – Макс хихикает, затаив дыхание. – Чувствовалось дольше. –Макс… как долго ты здесь? –Я... не знаю, – Мэйфилд медленно отстраняется, не поднимая головы. Оди пытается встретиться с ней взглядом, и когда она это делает, видит пустоту за ее голубыми глазами, как будто годы истощили жизнь в них. Отличается ли время в чьем-то сознании? –Ты... знаешь, где ты? – Спрашивает Оди. Макс слабо пожимает плечами. –Я... не… Я не совсем уверена. Но у меня... есть идея. –Макс, доктор Бренн... э, папа, он сказал мне, что когда Один убивает, он... он поглощает людей. – Макс бросает на нее недоуменный взгляд, она подходит ближе. – Я думаю… ты в его разуме. –Один ... – Макс моргает, а затем усмехается. – Это... это, должно быть, было... ха, черт. Оди прикусывает нижнюю губу, сердце разрывается с каждой секундой всё сильнее, когда она видит тихое отчаяние на лице своей подруги. –Я не думала, что когда-нибудь увижу тебя снова, – говорит Макс, снова смеясь, но смех тихий, хриплый и опустевший. – Здесь так... одиноко. –Ты… одна? –Нет... не совсем. Вокруг есть люди, но... – Макс качает головой. – Как будто они… зомби или что-то в этом роде. Единственный человек - ну, я даже не знаю. Возможно, это было мое воображение. Оди вспоминает другую Макс, с которой они столкнулись. Она двигалась, как ходячий труп - "зомби", как сейчас сказала Макс, как Майк упоминал много лет назад. Она шмыгает носом, выравнивает дыхание и берет одну из рук Мэйфилд. –Я вытащу тебя, – говорит она. Рыжая хмурит брови. –Как...? Оди поджимает губы. Честно говоря, она еще не продумала эту часть плана. Единственным общим рвением, который разделяли Лукас и она, было найти Макс. И Макс здесь, но… Как она может выбраться? Может быть, я смогу... Плечи Макс поникли. Понимание, кажется, осеняет ее. –Возьми меня за руки, – быстро говорит Оди, и Макс следует указаниям. Даже если она не уверена, даже если она слепо пытается сделать невозможное - ей все равно. Она должна попытаться. Всё и вся. Ради Макс. –Закрой глаза, - инструктирует она. Макс бросает на нее смущенный взгляд, но все равно делает. Оди сжимает руки и закрывает глаза. Если бы она могла просто вытащить ее так же, как она вытаскивает себя. Статика. Лукас. Статика. Вода. Статика. Где ты? Где? Головные боли сильнее, чем когда-либо. Она чувствует, как что-то горячее стекает по ее ноздрям, стекает по губам, затем по подбородку. Белая, горячая боль пронзает внутренности ее черепа, и она сдерживает крик, напрягаясь, напрягаясь и напрягаясь... Ну, давай же! –Оди! Макс разбудила её. Её глаза расширились от паники и беспокойства, когда она проводила рукой по лицу. –Ты в порядке? – Макс суетится, хватая ее за щеки. – Господи, ты выглядишь так, будто поранилась. Оди моргает, прогоняя туман, рассеянно вытирая нос. Когда она убирает руку, она понимает, что из обеих ее ноздрей текла кровь. –Я не думаю, что это сработает – Макс сжимает челюсти, когда она садится обратно, брови сдвинуты в беспокойстве и раздумьях. –Я найду способ, – успокаивает её Оди, быстро вытирая остатки крови из носа, но Макс, похоже, не слушает. Тем не менее, она сжимает руки и пытается снова что-то сказать, когда момент прерывается визгом, раздающимся где-то вдали. Макс быстро просматривает окрестности, расширяя глаза от того, что она видит. –Черт. Мы должны идти. –Но... Макс сжимает ее руку сильнее, и затем они обе снова бегут. Оди не оглядывается назад, сосредоточив своё внимание только на Макс, её ноги шлепают по грязной земле. Не сломаны, в отличие от ее настоящего тела. –Ты не должна быть здесь, Оди, – говорит Макс между глотками воздуха, голос напряжен из-за хрипоты и бега. Требуется секунда, чтобы слова дошли до сознания, но когда это происходит, Эл коротко сжимает ее руку, бросая на нее тяжелый взгляд. –Я здесь, чтобы спасти тебя, Макс, – утверждает она. Они останавливаются за другой высокой кучей органики. Макс хватает Эл за плечи, притягивая ее немного ближе, чтобы посмотреть ей в лицо. –Я понимаю, но тебе не следует быть здесь. – Когда Эл просто бросает на нее испепеляющий взгляд, она качает головой. – Если это разум Векны, как ты сказала, то тебя здесь быть не может. Существа, здешние твари - они обычно не такие. –Они не...? Еще один визг резонирует в воздухе. Макс кашляет один раз. –Это Векна. Он... вероятно, захочет убить, чтобы забрать и тебя тоже, – она делает глубокий вдох, а затем смотрит на Оди с решимостью в глазах. – Ты должна уйти. Оди тут же качает головой, хватаясь за локти. –Нет. Нет, я пришла, чтобы вытащить тебя, и я... –Это не сработало. Ты... ты не можешь. –Я найду способ... –Я так долго искала, Оди, – говорит Макс, и голос срывается при её имени. На неё накатывает короткая волна усталости, но она быстро стряхивает ее, снова собравшись с духом. –Но сейчас я здесь, - Оди снова берет её за руку и сжимает. Она надеется, что это передаёт все, что она хочет сказать, но не может. – Я могу помочь найти способ. С тобой. Вместе. Макс слабо улыбается, но все же качает головой. –Я знаю, что ты можешь, но не здесь. Это слишком опасно. Если он найдет тебя, если он поймает тебя... Еще один визг привлекает внимание Оди, но Макс обхватывает её запястья свободной рукой, возвращая её внимание к себе. –Ты единственная, кто может остановить все… это. Ничто не остановит Векну, если он найдет тебя здесь и заберет тебя тоже, – мрачно говорит Макс. И Оди больше не может сдерживать рыдания. Потому что она знает. Она знает, что Макс права, она знает, что не имеет понятия, как вытащить ее прямо сейчас, и каждая секунда, которую она проводит здесь, - это еще одна секунда для того, чтобы Один нашел ее и тоже поглотил. –Но Макс... Мэйфилд притягивает её к себе и крепко обнимает, а Оди прижимается к ней, плача у нее на плече, потому что это все, что она может сделать. –Могу... могу я вернуться...н-навестить? По крайней мере? Может быть, завтра? На следующей неделе? – Оди знает, что это бесполезная и отчаянная просьба, и её голос срывается с каждым словом. –Это небезопасно, – бормочет Макс ей в плечо. – Пожалуйста, Эл. Вы должны быть в безопасности. –Я не хочу оставлять тебя, – плачет Оди. – Как я должна спасти тебя? Это все моя вина... мне так жаль, Макс, я... –Хэй, – Макс отстраняется, пристально смотрит на нее. – Это не твоя вина, хорошо? И никогда не была твоей. Я никогда не винила тебя в том, что произошло. Наш враг... – она крепко держит Эл за руки. – Наш враг один. Векна. По щеке Оди скатывается слеза, которую Макс быстро вытирает большим пальцем. Затем она притягивает её к себе и обнимает ещё крепче. Оди отчаянно сжимает пальцами ткань своей рубашки. –Ты... Ты наш герой, Оди, и ты моя... моя лучшая подруга. Я знаю, ты разберешься. Я... доверяю тебе. И всегда доверяла. Оди может только хныкать в ответ, когда ее пальцы впиваются в спину другой девушки.  –Пожалуйста... –Скажи... скажи Лукасу, – дрожащим голосом шепчет Макс, – Если я вернусь, ему лучше выбрать какой-нибудь… действительно классный фильм для просмотра. Оди слабо смеется. –Когда ты вернешься. Не если. –Да, да, – Макс отстраняется, и Оди видит, что у нее под глазами тоже дорожки от слез. Они снова смеются, но смех влажный, хриплый, с придыханием, в нем смешаны надежда и грусть. Потому что Оди здесь, а Макс жива, но они не могут её вернуть. Оди проводит пальцами под глазами Макс, и та делает то же самое для неё. Ни один не хочет отпускать. –Скажи... – хрипит Макс, а затем прочищает горло. – Скажи всем, что я так по ним скучаю. –Я скажу, скажу. Еще один визг раздается ближе. Гром гремит по всему бурому небу. Девушки не отпускают руки друг друга. –Я вернусь, когда придет время. Я спасу тебя. Я обещаю, – клянется Оди. Она готова была повторять это снова и снова. Губы Макс растягиваются в кривой улыбке. –Я буду здесь. Макс отпускает. Оди сжимает ее пальцы, отчаянно нуждаясь в последнем прикосновении. –Обещаешь? –Обещаю. Оди отступает назад, делая глубокие вдохи, чтобы успокоиться, сдержать рыдания, которые продолжают вырываться. И Макс делает то же самое, за исключением... –Хэй, Оди. –Да? Макс снова улыбается. Слабо. –Спасибо. За то, что мы здесь сегодня. Если бы ты не была... если бы я тебя не видела... Она замолкает, отводит взгляд, и Оди чувствует, что ее силы слабеют, чувствует, как слезы снова ползут из ее глаз. –Обещай мне, что ты будешь здесь, – говорит она. – Что ты не сдашься. Макс кивает. –Ты тоже. –Обязательно, – Оди делает паузу, затем вспоминает. Потому что это может быть в последний раз за долгое время. Последний раз, когда она может поговорить с Макс. – Я... люблю тебя, Макс. Пожалуйста, будь в безопасности. Макс слегка выдыхает, а затем снова улыбается. –Я тоже люблю тебя, супергерой. Передай им привет от меня. Они обмениваются последним взглядом, прежде чем Оди закрывает глаза, прежде чем она позволяет тьме завладеть ею, сосредотачивается на слабом жужжании статики, которое вернет ее. Последнее, что она слышит, это голос задыхающейся Макс: –Возвращайся скорее, хорошо? Оди тихо уходит, и Макс снова остается одна. Какой она была все эти месяцы или годы - потому что она все еще не думает, что прошло всего несколько месяцев. Это ощущается дольше. Намного дольше. Она подавляет подступающие рыдания, потому что, честно говоря, она не хотела оставаться одна. Сегодняшняя встреча с Оди была светом в конце бесконечного туннеля, даже если это было всего лишь мгновение, просто проблеск. Если бы это зависело от неё, она бы умоляла её сказать. Они могли бы разобраться вместе. Позади нее раздается низкое рычание. Но другого пути не было. Она поворачивается и сталкивается лицом к лицу с низко пригнувшимся демогоргоном, окруженным по меньшей мере тремя демопсами. Все рычат на нее. –Она ушла, – говорит она, но ее голос хриплый. Усталость наконец настигла её. Тем не менее, она прочищает горло и пытается стоять на своем. – Убирайтесь, уродливые шавки. Эти… существа, или кем бы они, черт возьми, ни были на самом деле в этом ментальном пространстве, никогда по-настоящему не нападали на нее, даже спустя все это время. В конце концов, она теперь одна из них, не так ли? Часть Векны. Как и бесчисленные потерянные души, которые она нашла здесь. Но если даже отпечатки пальцев Эл на ней... Прежде чем она успевает подумать дальше, существа отступают на несколько шагов назад, из их разинутых ртов доносится низкая гортанная трель. Она вздыхает с облегчением, но затем слышит, как что-то щелкает позади нее. –Ты отпустил её. Она поворачивается лицом к маленькому светловолосому мальчику, всего на несколько дюймов ниже ее. Тот же мальчик, которого она довольно часто видела за то время, что провела в этом аду. Если то, что сказал Оди, правда... Мальчик наклоняет голову, глаза широко раскрыты и любопытны. Если это Векна… Если это Один… Тогда должно быть что-то, что она может сделать отсюда.   ---   Когда Оди открывает глаза и снимает повязку, Лукас сидит рядом с ней, явно пытаясь сохранять спокойствие (она видит дрожь его коленей, то, как он постоянно постукивает пальцами по колену). Он выглядит так, будто ему хочется заплакать, но он сильно поджимает губы, как будто это может помочь подавить слезы. Затем она видит Дастина, который нависает над ней с протянутыми руками. Он выглядит расстроенным. ‐Ты... исчезла и... и перестала отвечать, – говорит Лукас, указывая на присутствие Дастина в комнате, дрожащим голосом. – Ты плакала. Я не... –Ты в порядке? – Дастин кладет руки ей на плечи, глубоко заглядывая в ее глаза, его собственные наполнены беспокойством. –Д-да... Я... Я... разговаривала... – Оди хрипит и прочищает горло, удивляясь тому, как сипло звучит ее голос. Парни обмениваются взглядами. –С кем? – Дастин подталкивает, лицо снова становится серьезным. –Это была она? Э-это была Макс? – тихо спрашивает Лукас. В его надломленном голосе звучала надежда. Оди кивает. В этот момент мальчики забывают, что только что произошло, пока она была потеряна в воображении - как она перестала отвечать на несколько минут, как свет, отключенный после того, как здание забросили, на мгновение замерцал. Глаза Дастина загораются. Улыбка угрожает пробиться сквозь сжатые губы Лукаса. –С ней все в порядке? Она жива? – Взволнованно спрашивает Дастин. –Она жива, – медленно подтверждает Оди. – Но она не в порядке. –Как… как она...? – Лукас ещё больше старается сохранять спокойствие, но она видит, как дрожат его плечи и губы. –Она... скучает по тебе. Она скучает по всем нам, – Оди на мгновение зажмуривается, пытаясь вызвать в воображении образ своей любимой Макс и зацепиться за него изо всех сил. Какими бы краткими не были те моменты, это все равно была Макс. Их Макс. – Она говорит, что, когда она проснется, ты должен выбрать действительно классный фильм. Лукас хрипло смеется. Она видит слезу, стекающую по его щеке. –Но ты сказал, что она не в порядке... – Дастин придвигается ближе, чтобы сесть рядом с ней. – Что это значит? –Мы... правы, – Оди поджимает губы. – Она в своем сознании. Я не смогла вытащить её. Один преследовал меня. Парни смотрят вниз, в их глазах тихое отчаяние. –Ты можешь спасти ее, верно? – Лукас всё так же тих. –Не сейчас. Но я обещала. Я спасу её, – говорит Оди. Она кладет свои руки на руки обоих мальчиков, сжимая их в знак уверенности. –Нам нужно вернуться, – говорит Лукас. Дастин вскидывает голову и бросает на него самый недоверчивый взгляд. –Ты с ума сошел?! Она только что сказала, что Векна охотился за ее задницей! Эл качает головой. –Нет, не в разум. Нам нужно вернуться... в Изнанку. Мальчики встречаются с ней взглядом. В их глазах светится страх, но то, что горит ярче, - это убежденность. Трое подростков держат друг друга за руки, крепко сжимая. –Больше не нужно ждать, – бормочет Лукас себе под нос. –Больше нет, – соглашается Одиннадцать. Оди смотрит в одинокое окно, наблюдает, как медленно падает пепел снаружи, мрачные синие оттенки, которые поглотили атмосферу Хокинса. Для мира, в который четыре портала пролили свою гниль, сделали невозможным климат и превратили город в холодное, туманное, бесплодное, синее чистилище. Мы спасем тебя, Макс. Я спасу тебя. Обещаю.