Нет повести печальнее на свете...

      После окончания школы Крэйг собирался переехать в какой-нибудь крупный город, поступить в приличный ВУЗ, устроиться на подработку и время от времени писать картины. У него были любящие родители, самые лучшие друзья на свете и вполне обычная счастливая жизнь. В которую совсем не вписывалась смертельная болезнь.       Но, как всегда: зачастую происходит что-то, чего ты меньше всего ожидаешь.       Когда Крэйг стал очень быстро терять вес и ходить бледным, как сама Смерть, а усталость от повседневных дел накатывала уж слишком сильно — никто не придал значения. Но когда приемы пищи стали слишком затруднительны, рвота появлялась в больших количествах, а боль в груди стала по-настоящему невыносимой — мама забила тревогу. И, возможно, это чудо, а может, помог сам Бог, но, спустя череду обследований, врачи сразу вывели диагноз — рак пищевода. Первая стадия, которую сложно распознать и вполне реально вылечить. Крэйгу просто повезло.       Шансы на полное излечение были. И даже высокие. Но лежать в палате, ожидая своей очереди на осмотр, когда совсем недавно грезил о будущем поступлении — навероятно больно. Впереди операция, а потом — возможные лучевые терапии, а Крэйг совсем, совсем не готов.       Решив, что ждать еще долго, а сидеть одному в душной палате — последнее, чего хочет Такер при своем неутешительном положении, он вышел в больничный коридор.       Вокруг тихо и безлюдно.       Крэйг вздыхает и осторожно, как можно медленнее, начинает свой путь. Он проходит мимо палат, в которых мальчики и девочки, такие же, как он, лежат в ожидании чуда. Некоторые из них и вовсе уже ничего не ждут.       И Крэйгу от этого становится так тоскливо. Он всегда воздерживался от внезапных эмоциональных порывов, но сейчас, когда держать лицо не перед кем и незачем, становится все равно. Он пускает слезу и делает шаг вперед. И тут же останавливается.       В дальнем углу на подоконнике сидит блондинистый паренек (хотя его светлые волоски можно на пальцах пересчитать). Он сидит, вчитываясь в книгу, казалось, абстрагировавшись от всего внешнего мира.       Крэйг невольно засматривается: на белое, худощавое лицо, которое, наверное, когда-то было по-детски пухлым; на не менее худые конечности и на изящные запястья, держащие толстую (и тяжелую, по версии Крэйга) книженку.       У него голубые глаза — понял Такер, когда незнакомец поднял на него свои большие глазенки, наконец, заметив незваного гостя. На дне голубых очей плескались явные волнение и страх, которые паренек скрывать даже не пытался: сразу захлопнул книгу и соскочил с насиженного места, намериваясь, видимо, вернуться в свою палату.       Крэйг, у которого в этом гребаном чистилище не было никого, с кем можно было бы хотя бы говорить, а очаровательный блондинчик выглядел, черт возьми, очаровательно, тут же спохватился:        — Постой, эм… — Такер замялся. Что говорить? «Привет, ты тоже лечишься от смертельной болезни? Да? Круто! Может, будем общаться, пока кто-то из нас не отправится на тот свет?»?       Тем временем окликнутый резко остановился, стоя лицом к двери, с протянутыми к ручке двери пальцами. Он дернулся и застыл. Крэйг смутился.        — Не бойся. Как тебя зовут?        — Т-твик, — спустя несколько секунд гробовой тишины ответил, как теперь знает Крэйг, Твик.        — Твик? — Ну и имечко. Такер прокашлялся (Впервые за последние недели не от удушающей грудной боли) и продолжил: — Приятно познакомиться, я Крэйг.        — Да… — кивнул Твик, повернувшись к Крэйгу лицом. До чего ж красивые глаза. — Приятно познакомиться… наверное, — он поморщился и уткнулся головой в пол.        — Не хочешь прогуляться со мной? Одному как-то… стремно. Воняет больницей.        — Потому что ты в больнице, — хихикает Твик, и Такер посчитал это успехом. — Не знаю, мне скоро на… не важно.        — Оу.        Тишина вновь обволакивает стерильно белые стены и пустые коридоры. Крэйгу хочется сказать что-нибудь еще, но он осекается, бросая взгляд на настенные часы.        — Мне через пять минут на осмотр. Может, в другой раз? Черт, одиночество в этих кошмарных условиях меня угнетает.        — Понимаю, — кивает Твик, слегка качнув плечом. — Можем погулять завтра после завтрака.        — Тогда договорились?        — Угу.       Крэйг дожидается, когда светлая макушка скроется за дверями палаты, и тут же срывается с места, ощущая такие забытые легкость и прилив энергии.

***

      С Твиком Крэйг встретился, как и было обговорено, сразу после завтрака. Тот выглянул из-за двери, на которой висела табличка с крупными цифрами «503», ровно в тот момент, когда Такер только к ней подошел.        — Привет.        — Здравствуй.       По началу они шли молча. Крэйг бросал взгляды на неторопливо идущего Твика. Сам Твик пялился лишь на свои ботинки (вернее, на милые тапочки с изображением мордочки белого кролика). Когда они подошли к главное входу-выходу, Такер понял, что пора бы заговорить.        — У тебя есть хобби?       Твик надул губы и повернулся лицом к Крэйгу, чем тот был несказанно рад. Все-таки, глаза у него что надо.        — Ты будешь смеяться.       Крэйг покачал головой:        — Нет, конечно нет. Выкладывай.        — Я люблю коллекционировать марки, — смущенно пролепетал Твик. — Знаю, старомодно, да… Но они же все такие разные и… и классные! — На выдохе высказал он. Крэйгу не хотелось смеяться, он лишь сдержано улыбнулся.        — Я пишу картины, — признался он.        — Ого! — Удивление на лице Твика не было поддельным, что заставило Крэйга гордо ухмыльнуться. — Это круто! Я пробовал рисовать, но… у меня руки, как бы это сказать, не из того места растут. Постоянно трясутся. Знаешь, сложно при этом сосредоточиться на рисунке.        — Ничего, я сам самоучка, ты бы видел мои первые «произведения искусства», — Крэйг улыбнулся (в который раз), проследив за смешком Твика.        — Ох, черт, мои рисунки, которые я мазюкал на коленке в третьем классе, тебе не переплюнуть!        — Это вызов?        — О, да!       Крэйг заулыбался шире, глядя на решимость в чужих глазах.        — Что ж, ты сам напросился. В субботу моя мама придет, и я попрошу ее принести мои первые каляки-маляки, — пообещал Такер. — И ты увидишь, кто тут настоящий рукожоп.        — Посмотрим! — Все также решительно выдал Твик. Но тут же замялся: — Может, моя мама тоже придет, хотя… возможно, она или папа выкинули те мои рисунки. Так что не обещаю, что ты увидишь тот ужас, сотворенный моими детскими руками.       Крэйг заметил, как при упоминании родителей у Твика упало настроение, и голос вновь стал немного дрожать, но решил проигнорировать.        — Кхм, хорошо. Эм… — неловкая заминка, и Такер был вновь готов говорить: — Не знаю почему, но у меня почти животное желание поделиться своим позором с тобой.        — Каким позором? — Не понял Твик.        — Самым огромным, — загадочно ответил брюнет и, оглядев все такой же абсолютно нелюдимый коридор, наклонился ближе к Твику и прошептал: — Я был чирлидером на одном из школьных матчей по баскетболу.       Брови Твика взметнулись вверх.        — Да, дьявол! Я проспорил своему лучшему другу Клайду, и он… хотя, нет, скорее, не он, а другой мой лучший друг, Токен… Не имеет значения. В общем, эти два полугоблина заставили меня напялить одну из тех коротких юбок, они, блин, подговорили нашу одноклассницу, чтобы она добыла мне эту вонючую форму! Там еще был топик, но о нем… хочу промолчать, — Крэйг состроил самую жалостливую мордашку. — А мой третий лучший друг, Джимми, чертов шутник, снимал все это на камеру! Это было в восьмом классе, а те фотографии, которые Джимми успел нащелкать, отправились гулять по рукам моих одноклассников. Видео, слава Богу, эти полуфабрикаты догадались никому не показывать.        — Серьезно? — Выдохнул Твик. Крэйг только сейчас посмотрел на него и заметил, как тот пытается скрыть улыбку.        — Ага. Все так и было. Не стесняйся. Будь я тобой, я бы уже на полу валялся, задыхаясь от смеха.       Твик смущенно улыбнулся и все-таки пустил короткий смешок. Крэйг самодовольно ухмыльнулся. Опять.        — А у меня все неловкие и позорные ситуации случались исключительно потому что я неуклюжий, глупый и…        — Воу, полегче, тигр, — замахал руками Крэйг. — Что за самокритика? Человек, который читает книги, априори не может быть глуп. — Философски заметил Такер. — А неуклюжесть… Кто от нее не застрахован? Я и сам… в детстве частенько запинался о собственные ноги!        — Мне в пять лет поставили диагноз: диспраксия, — покачал головой Твик. Крэйг, понятия не имевший, что это за диагноз такой, недоуменно на него взглянул. — Это Синдром Неуклюжести. — Объяснил Твик. Крэйг открыл рот в немом понимании.        — Извини. Не хотел сравнивать свой детский тупизм с твоим диагнозом, — парень мешковато потер локоть.        — Ничего, — добродушно отмахнулся Твик.       До твиковской палаты они шли, обсуждая фильмы про Гарри Поттера, которые Твик отчаянно критиковал.        — Я могу вечность говорить, насколько же они промахнулись в экранизации. В книге было лучше! — Твик разве что руками не махал, пытаясь как можно внушительнее донести свои слова.        — Да ладно тебе. По-моему, не так уж и плохи фильмы…        — Можно спросить? — Твик нахохлился и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Ты читал первоисточник?        — Мм, нет? — Крэйг почему-то почувствовал себя максимально глупо.        — Ну вот! А если прочтешь — разница будет четка видна! — Твик несильно ткнул своим длинным, тонким пальчиком Такеру в грудь. — Что они, Воландеморта им в штаны, сделали с Гермионой? Она же как робот. В книгах она ошибалась, порой не знала, как поступить, грустила, расстраивалась… Она была живым человеком! А в фильмах: Гермиона то, Гермиона се…       Твик яростно тараторил, и Крэйг запутался еще с самого начала его монолога. Но смотреть, как в голубых глазах пылает страсть, а сам Твик выглядит так, словно ему только что развязали руки и язык, — лучшее, что случалось с Такером с того момента, как…        — …именно поэтому я считаю, что Невилл лучший персонаж франшизы. — Твик закончил монолог с таким выражением, что Крэйг сразу поверил, что Невилл — лучшее, что случалось с Гарри Поттером.       Твик, явно не заметивший того, что Крэйг большую часть времени вовсе не слушал, а открыто пялился на него, остановился около своей палаты и повернулся к Такеру лицом.        — Блин, с-спасибо, что позвал! — К блондину вернулась его прошлая нервозность. — Б-было очень классно про… провести с тобой время.        — И мне, — Крэйг улыбнулся. — Может, как-нибудь повторим? Я уверен, что ты еще много чего можешь сказать по поводу Гарри Поттера, — он подмигнул.        — И не только! — Закивал Твик. — Ты смотрел «Властелин колец»?        — Естественно, — Крэйг улыбнулся от мысли о том, что Твик перестал заикаться.        — Тогда нам точно есть, что обсудить, — усмехнулся блондин и тут же покраснел. — Ладно, думаю, пора мне… идти.        — Да, мне тоже. Осмотр не ждет!        — Ну, тогда, увидимся?..        — Конечно.       Крэйг вновь проследил за исчезновением Твика за дверями палаты, прежде чем уйти самому.

***

       — Это правда ты нарисовал? — Ахнул Твик, смотря на зимний пейзаж, изображенный на небольшом холсте. Крэйг кивнул, наблюдая за эмоциями на восхищенном лице. — О Боги, это же… шедевр! Сколько, говоришь, тебе было?        — Одиннадцать… Или двенадцать. Около того.        — И ты пытался доказать мне, что рисовал отвратительно? — Нахмурился Твик и скрестил руки на груди.        — Я говорил про первые работы! Эта не одна из них. Хотя, вообще-то, она тоже весьма… убогая.       Твик сжал ладони в кулаки и нахмурился пуще прежнего:        — Да я… Да я так и в пять лет не нарисовал бы!       Крэйг хитро сощурил глаза. Ему так нравилось, когда Твик давал волю себе и не стеснялся, не зажимался в закрытый клубочек. В такие моменты он выглядел волшебно.        — Ты говорил, что покажешь мне свои работы, — перевел тему Крэйг. Твик тут же густо покраснел.        — Да, но… Мама пока что меня не навещала…        — То-есть, как? — Не понял Такер. Их разговор о рисунках, состоявшийся во вторую встречу, случился около трех недель назад. Неужели за все это время родители Твика ни разу не навестили его?        — Ну… Так, — пожал плечами блондин и отвел взгляд. — У них своя кофейня, работа кипит. Не до меня.        — Но ты… Ты же болеешь, — Крэйг решил не уточнять, чем именно. Между ними никогда не возникало разговоров о диагнозах и в целом о том, где и при каких обстоятельствах они познакомились. Что-то вроде негласного правила.        — Не бери в голову. Я сообщу, если когда они придут. Если, конечно, рисунки все еще дома, а не на помойке. — Твик сжал губы в тонкую линию.       Больше они эту тему не поднимали.

***

       На крыше прохладно, и Крэйг рад, что заботливый Твик догадался взять плед.       Летние вечера в середине июля Крэйг любил. Лежать на покрывале, укрывшись теплым пледом с принтом каких-то цветочков на нем, одной рукой держа стакан с уже остывшем киселем, а другой — обнимать блондинистого друга — любил еще сильнее. С некоторых пор.       Закат. Небо хмурое. Дождь, шедший на днях, до сих пор оставлял о себе напоминания в виде грязных луж.       Где-то на деревьях щебечут птички; внизу, под окнами больницы, порой проходят посетители; о чем-то спорят врачи; слышатся озорные крики детей. Крэйгу спокойно.       Твик под боком размеренно дышит. Спит. Крэйг не знает, что могло так сильно его утомить, но может лишь догадываться. Только надеется, что Твику было не слишком больно.       Мешки под голубыми глазами с недавнего времени чересчур видимы. Такер уверен, что ранее худое личико исхудало еще сильнее. Волноваться Крэйг не любил, особенно в нынешней ситуации, но когда дело касалось Твика — контролировать себя и свои эмоции было затруднительно.

***

       Клайд, Токен и Джимми были друзьями Крэйга с детского сада. Каждый из них дополнял друг друга: легкомысленный Клайд, ответственный Токен, веселый Джимми и серьезный Крэйг — лучший квартет. Была еще компашка Стэна Марша, с которой «Команда Крэйга» соревновалась во всем, во что не лень, но по всеобщему мнению именно Крэйг и его друзья занимали лидирующую позицию, ведь от Стэна и его друзей-придурков было слишком много хлопот. В общем, они не ладили. С пеленок и до старших классов. Именно поэтому Крэйг не смог сдержать удивления, когда вместе с Клайдом, Джимми и Токеном в палату заглянули и Стэн, Кайл, Кенни и Картман.        — Какого ху…        — Спокойно, Факер, — закатил глаза Эрик, придирчиво осматривая крэйговскую обитель. — Ну и дыра.        — В твоей ма…        — Крэйг! — Грозно (Как он умеет) окликнул Токен.        — Зачем вы их притащили? — Возмущенно пропыхтел Такер. Клайд пожал плечами, Джимми виновато улыбнулся, и тогда Крэйг перевел вопросительно-выжидающий взгляд на Блэка.        — Они сами притащились.        — Привет, Крэйг, — первым из проклятой четверки голос подал Брофловски.        — Да, привет, Такер, — повторил за другом Марш.        Кенни что-то пробурчал в свою парку. Картман удостоил Крэйга лишь надменным взглядом.        — Давно не видились. Лучше бы еще столько же, — буркнул Крэйг. — Какими судьбами?        — Соскучились, — едко выдал Картман, и Крэйга осенило: эти четыре опосума неверняка опять что-то задумали. И даже не постеснялись использовать в своих целях смертельно больного человека. Больные ублюдки.        — Выметайтесь.        — Да подожди же! — Кайл пнул Картмана под зад, смотря при этом на Крэйга. Эрик бросил на еврея уничтожающий взгляд, но ничего не сказал. Странно.        — Ну, короче… — Стэн замялся. Да что тут происходит?        — Не тяните, — попросил Крэйг. Прием гостей скоро завершится, а он еще не успел как следует потрепаться с друзьями.        — Перед тем, как ты… Ну, понимаешь, — уклончиво сказал Марш. — Мы хотели поучаствовать в том конкурсе чили. И вы тоже. Мы еще тогда спорили, кто победит. — Крэйг задумался, вспоминая. — Так вышло, что мы победили, и деньги достались нам. И…        — Стэн хочет сказать, — перебил Марша Брофловски. — Что мы отложили деньги и… хотели купить тебе телескоп, зная, что ты любишь звезды и космос, а твой сломался как раз из-за нас, если помнишь.       О, Крэйг помнит. Очень хорошо помнит.        — Но ты, конечно, тоже был в этом виноват, — добавил Эрик. — Выигрыша было маловато, поэтому нам, блять, пришлось отработать несколько суток мойщиками окон. А потом, когда нужная сумма была собрана, еще и торговаться с одной пожилой дамочкой, прежде, чем мы выбили приемлемую цену. И все ради тебя, Факер. Но учти, я делал это не потому, что мне жаль тебя. Эти кретины не оставили мне выбора, — он указал на Кайла и Стэна.       Кенни, до этого что-то прятавший под курткой, расстегнул ее и достал новенький телескоп.        — Мы подумали, что тебе это нужнее, чем нам, — сказал он.       Крэйг не знал, что сказать. Он лишь понимал, что Стэн и компашка не такие уж сволочи.

***

       — Как все четко видно! — Твик смотрел на звезды через телескоп.       Крэйг должен был признать, что парни постарались на славу, потому что купили действительно хороший телескоп. Да и Твик был счастлив, смотря через него на космос, поэтому Такер в мыслях хвалил некогда раздражающих одноклассников за такой подарок.        — Видишь созвездие Большого пса?        — Ага!        — В нем есть Сириус — моя любимая звезда, — поделился Крэйг.        — Кажется, вижу его!        — А у тебя есть любимая звезда?        — Хм, — задумался Твик. — Не знаю, нет, наверное. Я не разбираюсь в них. Космосом я не увлекался никогда, — виновато признался он.        — Хочешь, расскажу тебе о нем как-нибудь? — Предложил Такер.        — Ох, давай. Если тебя не затруднит, — Твик отвлекся от просмотра ночного неба и поднял взгляд на Крэйга.        — Брось, я обожаю разговоры про космос. Блять, да я в детстве мечтал стать космонавтом, в перерывах между теми мгновениями, когда желал стать художником.        — Я не помню, кем хотел стать я, — сказал Твик. — Да и сейчас это не особо важно.       Крэйг прекрасно понял, на что Твик намекает, но не говорит вслух.

***

      Этой ночью Крэйгу не спалось. Завтра днем назначена операция, которая, по прогнозам врачей, должна помочь ему в борьбе с болезнью. И, вместо того, чтобы думать о приближающейся ремиссии, он думает о Твике. Твике, диагноз которого Такеру неизвестен.       Будет ли у Твика вскоре такая же операция? Или сначала его ждет химиотерапия? А может, ему еще предстоит ко всему подготовиться? Крэйг не знает, но ему очень хочется, чтобы Твик поскорее шел на поправку. Ведь, если Крэйг сможет, то и Твик тоже.       Утром Крэйг проснулся невыспавшимся. На самом деле, проблемой это не являлось, ведь он еще с момента попадания в больницу спал до жути плохо и мало.       Встав с койки, он вышел в коридор и отправился к палате Твика. Тот, как обычно, сидел на подоконнике и читал книгу. Все ту же.        — Доброе утро, — Твик потер глаза и, заметив приближающегося Крэйга, поздоровался.        — Доброе. Я волнуюсь. Сегодня операция.        — Уже? — Твик улыбнулся измученно. — Я так рад. Вот увидишь, я уверен, что тебе даже лучевая терапия не понадобится.        Крэйг подошел ближе к Твику и присел рядом. Щеки блондина вмиг покраснели.        — Ромэо и Джульетта? — Такер смог-таки прочитать название книги. Твик нервно кивнул.        — Да… Знаешь, я читаю и надеюсь, что в итоге они будут вместе, хоть я и в курсе, что в конце они оба умрут.       Крэйг перевел взгляд с книжки на Твика. Тот смотрел на него в ответ. В бездонных глазах читалась искренняя надежда.       Крэйг давно понял, что влюблен. Но было ли это уместно в их положении? Они надеятся на хороший финал, но неизвестно, что будет дальше. Так что он теряет?       Поцелуй вышел слюнявым. Твик ни разу не целовался — это и ежу понятно. Блондин весь задрожал и накинулся на Крэйга с молчаливыми объятьями.       Так они просидели до тех пор, пока часы не пробили двенадцать — время операции.

***

      Операция, к которой Крэйг был морально не готов, помогла. Ремиссия могла наступить уже совсем скоро: месяца три — может, чуть больше. Но она наступит. Обязательно. Твик, кажется, радовался сильнее, чем сам Крэйг.        — Я знал, Крэйг! Еще максимум полгода и ты будешь свободен! Никаких лекарств, болей, потраченных нервов…        — Успокойся, — мягко сказал Крэйг. — Лучевая терапия нужна будет в любом случае, чтобы добить во мне… это дерьмо.        — Конечно, конечно, — согласился Твик и в ту же секунду лучезарно улыбнулся: — Но главное — ты будешь здоров. Точно будешь.       Крэйг улыбнулся. Он наклонился к чужим губам и провел по ним языком. Твик ойкнул, но поддался, приоткрывая рот. Крэйг блуждал по горячему рту, вылизывал каждый его угол, десна, небо… Одну ладонь он запустил под больничную рубашку Твика, а другую — в блондинистые волосы. И замер. Только сейчас, перебирая чужие волосы, он осознал, насколько их мало и насколько они хрупкие.        — Твик, — хрипло позвал его Крэйг. Парень напрягся. — Какой у тебя диагноз?       Твик тут же отпрянул и сделал шаг назад. Он смотрел на Крэйга затравленно. Страх, который ранее он успешно прятал, сейчас плавал где-то на самой поверхности голубого моря.        — Крэйг, не надо, — умоляюще прошептал Твик. Дрожащие пальчики перебирали неправильно застегнутые пуговицы на рубашке.        — Скажи мне, Твик. — Отчаянно приказал Крэйг.        — Рак крови. Лейкоз. Четвертая стадия. — На выдохе ответил Твик.       В этот момент Крэйг ощутил то самое чувство, когда кажется, что сердце останавливается.

***

      Твик с каждым днем становился все слабее, а Крэйг с каждым прожитым днем приближался к ремиссии. Хотя лучше бы он сразу сдох.       Смотреть, как Твик медленно умирает, сравнимо с тем, как если бы с Крэйга частями сдирали кожу, а потом оставили в живых. Твик совсем облысел спустя два месяца, но химиотерапия все равно не помогла.       Ничего уже не могло помочь.        — Я дочитал «Гарри Поттера» вчера, — сказал Крэйг, сидя на кушетке возле койки Твика. — Ну, осталось совсем немного, и мы обсудим все полностью. Но я уже понял, что, черт, ты был прав! Гермиона в фильмах и Гермиона в книгах — два разных человека! А Невилл, да, он лучший.       Твик никак это не прокомментировал и взял Крэйга за руку. Тот сжал тонкую, холодную ладонь в своей большой и горячей.        — Как дела с терапией?        — По-тихоньку. — Спрашивать как дела у Твика Крэйг посчитал тупым.       На лучевую терапию Крэйг ходил регулярно. Как сказал его лечащий врач: «Через месяц будешь вновь бездельничать, никакая боль больше не помешает». Но Крэйг выздоравливать не хотел.        Мысли о том, что он выйдет из больницы уже через месяц и вернется к обычной жизни, а Твик так и останется здесь — несчастный и одинокий — доживать свои последние деньки, удручала неимоверно. Крэйгу до сорванного голоса хотелось выть, как в дешевых американских фильмах про любовь. Но там-то, несмотря на все трудности, влюбленные (Крэйг не знает, любит ли его Твик, но очень надеется) в конечном итоге преодолевают невзгоды и счастливо живут душа в душу. А Крэйг… Крэйг даже веру потерял.        — Я прочитал, — в меру своих сил, как можно громче, пытается сказать Твик, доставая «Ромэо и Джульетту» из-под подушки. — Они умерли в конце. Я до конца верил, что именно в моей книге они выживут.        — Крэйг, — вновь прошептал он после минутной задержки. — Живи. Прошу.       Крэйг, взяв в руки протянутую ему книгу, не смог сдержаться. Он заплакал. Горько. Навзрыд.        Твик тем временем сделал свой последний вдох.

***

      На похороны Крэйга не отпустили. Сказали, что, пусть ему и намного лучше, риски все равно имеются, и лучше отлежаться последние дни. Поэтому Такеру остается лишь стоять около палаты с вывеской «503», держа в руке потрепанную от недавних издевательств книгу: ночью, после смерти Твика Твика, Крэйг хотел ее поджечь, но не смог. Потому стал бросать ее в стены, топтать ногами и рвать листы. От истерики его не остановили ни родители, ни друзья, ни Стэн Марш, почему-то вновь к нему пришедший.       Крэйга выписали сразу после ремиссии, спустя месяц. Счастливые лица друзей, слезы радости матери, чувство, когда вдыхаешь полной грудью, не корчясь от нестерпимой боли — ничего не могло отвлечь Такера от душевной боли.       Вернувшись домой, в свою комнату, в которой все лежало точно также, как и полгода назад, когда Крэй ее покинул, он дал волю слезам.       Иронично.       Когда Крэйг познакомился с Твиком, то отчаянно хотел жить. Сейчас, после того, как он выкарабкался из оков болезни, он хочет одного: увидеть Твика.

Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромэо и Джульетте.