Детские воспоминания.

Домик в деревне. Тихое, спокойное место наполненное теплом и уютом, место где обычно хранятся самые светлые и добрые воспоминания, воспоминания в моменты которых мы особенно честны и счастливы и мы полностью беззаботны. Но сейчас, возвращаясь в этот старый, опустевший дом, где уже давно поваленный забор, заросшая травой ограда и одинокий курятник, на меня наседает лишь горечь и тоска от счастливых воспоминаний об этом доме и о тебе, мой милый друг по соседству, Хёнджин. Каждые летние каникулы я ждал момента приезда к бабушке, в этот самый небольшой и серый домик в деревне, на окраине малолюдного города с охраной, в виде большой дворовой собаки с длиной, чёрной шерстью по кличке Майкл. Вокруг дом был огорожен небольшим деревянным забором, который защищал огород от местных животных. Именно тут по соседству, буквально через забор жил ты. Светлый и добрый маленький мальчик со своей мамой, который каждое утро помогал маме с хозяйством и часто ходил проверять кусты малины, не появились ли там новые ягоды, у тебя была такая счастливая улыбкой на лице, даже не смотря на такую тяжкую жизнь, ты всегда так искренне радовался мелочам в виде новой ягоды или очередному снесенному курицей яйцу, такую улыбку я не встречал ещё ни разу за всю свою, на тот момент короткую жизнь. Я помню каждую нашу с тобой первую встречу, когда ты увидел меня, через забор смотрящего голодными глазами на те самые кусты малины. А ведь ты тогда собрал для целую кружку ягод и так любезно со мной поделился. Я помню наши долгие беседы о жизни и людях, о том кем бы мы хотели стать, когда вырастем. Помню каждую нашу встречу после заветного куста, каждую нашу шалость, каждый наш совместный поход за грибами и ягодами в лес и купание в небольшой реке, что протекает за сопками, я ещё я очень отчётливо помню расположение каждой родинки на твоём тогда ещё детском лице. Я помню тот день, когда мы с охотой собирали цветы на сопке возле реки, вместе с псом Майклом, в подарок твоей маме, а так же рвали душистые листья чабреца для чая моей старенькой бабули. Ты тогда нарвал огромный букет, состоящий из цветов жёлтого мака, синих колокольчиков и только зацветших одуванчиков. Я до сих пор помню тебя, радостно бегающего по поляне на ярком солнце, ища самые красивые и яркие ромашки, собирая из них ещё один букет, только меньше в объёмах, но такой же красивый и помню то, как я был удивлён, когда ты так уверенно протянул свою руку с букетом белых ромашек в мою сторону и сказал, что это твой для меня подарок. Я так же помню тихие дни, когда мы после небольшой прогулки по лесу, мы натыкались на местных коров наших общих соседей, нарочно зля животных, по детской глупости, после чего убегая от них, перепрыгивая через ограды и заборы, смеясь при этом и слегка подпрыгивая на ходу. Надеюсь ты не забыл то, как мы с помощью твоей мамы сделали тачку из старой телеги, привязав к ней верёвку, чтоб было удобней катать друг друга по узким дорогам деревни, представляя себя храбрым рыцарем на коне. После дней проведённых с тобой, я думал о том, как мне повезло с тобой познакомиться, ты стал моим первым другом, так как в городе со мной никто толком не общался, но ты, ты словно наполнял меня за эти три летних месяца светом так, что мне хватало этого на весь учебный год. При этом, ты толком ничего не делал, тебе хватало всего лишь улыбнуться, как моё сердце сразу же пропускало удар и тепло разливалось по всему телу. А помнишь ли ты шалаш, что мы построили? Длинные деревянные бруски, не успевшие стать дровами, облепленные сверху широкими листьями деревьев, стоящие с боку старого, заброшенного сарая. На него у нас ушло два дня. Мы тогда бегали по всей деревни, ища подходящие ненужные палки и обваленные ветки с листвой. Помню как мы садились туда и представляли то, что мы солдаты сидящие в укрытии или же мы на необитаемом острове и это наш дом, а после нашей игр с воображением и шалашом, голодные мы шли ко мне домой смотреть мультики через старый дисковод, диски которых мы просматривали уже точно не в первый и не в третий раз, а пока мы были увлечены просмотром, бабушка наливала нам чай с твоим любимым малиновым вареньем, намазав его на блины самой бабушки. Те времена в небольшой деревушке были и остаются по сей день самыми счастливыми и светлыми в моей жизни. я думаю, сколько бы времени не прошло, я всегда буду помнить твой образ светлого мальчика, с родинкой под глазом, карими глазами, что светились на солнце и самой счастливой улыбкой. Я запомнил тебя как того, кто больше всего на свете любил малиновое варенье и того, кто подарил мне такое счастливое детство. Сейчас же, спустя много лет, возвращаясь в этот дом нет ничего, кроме воспоминаний и ностальгии о тех беззаботных, детских временах, когдане было обязательств и всё было так просто. Сейчас проходя по знакомой ограде можно увидеть пустующую будку Майкла уже лет шесть, а сам он похоронен возле большого дерева черемухи, что находится в конце огорода, в том самом месте, где он больше всего любил лежать на солнце. Сама бабушка умерла в несколько лет назад и сейчас этот дом пустует, а куст малины, что рос рядом с забором, переграждающим два соседский участка засох. Хёнджина, того самого Хёнджина я не видел около десяти лет после того как перестал приезжать к бабушке, из-за моей скатившейся учёбы и прочих других подростковых проблем. Но Хёнджина я не забывал, мы часто говорили по телефону, но с течением времени и обстоятельств все реже начали созваниваться, темы для разговоров пропали, после чего общение полностью сошло на нет. А сейчас, если верить рассказам соседей, знавших семью Хван, то Хёнджин поступил в университет и на деньги, что он подрабатывал в свободное время на стройке и на продаже урожая, они переехали пару лет назад в город, где Хёнджин нашёл себе хорошую работу и приобрел жилье, где сейчас он и живёт с уже постаревшей матерью. Мы давно уже выросли и наши общие воспоминания так и останутся воспоминаниями от которых хочется взвыть, из-за слишком быстрого течения времени. Время идём, мы меняемся, меняются наши интересы, взгляды на жизнь, увлечения, ничего в этом мире не стоит на месте. И сейчас, уже повзрослевшему мне, стоя посреди ограды старого, полуразваленного домика в деревне остаётся лишь гадать вспоминает ли Хёнджин о своём давнем детском друге, через забор с веснушками на лице.

<center>

</center>