Русская рулетка

Знойная пустыня совершенно не радует обжигающим лёгкие воздухом и лезущим везде песком. Нет, конечно, первое время это казалось раем после холодных казарм и дождливого Петербурга, но теперь единственным желанием стало найти ближайшую речку и хотя бы помыться, плевать, что та наверняка грязная: липнущая к телу из-за пота футболка тоже не является символом абсолютной чистоты. Благо, хотя бы по ночам можно выйти на улицу и ощутить лёгкую прохладу остывшего песка. Так и Волков сейчас выбрался из палатки — уснуть после вылазки не удалось, ворочался всё, лежащего на соседнем спальнике Вадима разбудить умудрился, получил ворчливо-сонное «Поварёшкин, сам не спишь, так хоть другим не мешай» да вылез на улицу, сидит, вот, с сигаретой в зубах да перебирает пальцами прохладный песок, прокручивает в голове сегодняшние события, вспомнив одно из них, солдат и вовсе приулыбается. Отряд вновь не прислушался к волковской чуйке и чуть не пошёл по шаткому мосту, в то время как сам Олег отмахнулся, мол, к чёрту, я другим путём. И если обычно остальные шли за командиром, стремясь всё-таки доверять его удаче, то в этот раз заупрямились, чудом мост перед ними обвалился, а не прямо под ногами, не успели даже шагу сделать. Зато в следующие несколько вылазок солдаты точно будут прислушиваться, и, как тот же Зайцев шутил, «Даже по минному полю предпочту идти по следам Поварёшкина». — Чё, всё ещё не спишь, Волчик? — позади слышится хрипловатый голос покинувшего палатку Вадима, отчего Волков вздыхает, помянешь Дьявола, как-никак. Хотел посидеть наедине со своими мыслями, так нет, Дракону и здесь нужно ворваться, подобно грому среди ясного неба. Олег уже ждёт каких-нибудь шуток насчёт собственной небольшой бессонницы, но Зайцев лишь усаживается рядом на холодный песок и достаёт помятую пачку сигарет, одну пихает меж губ и подкуривает, выдыхая сизый дым, — Романтично на звёздочки палишь? — Ага, созвездие Дракона ищу, — хмыкает кареглазый и тушит собственную сигарету о тот же песок, уже собираясь подняться и уйти в палатку, но Зайцев немного грубовато хватает его за запястье и вынуждает вновь усесться рядом. — Да не убегай ты, Поварёшкин, давай посидим, за жизнь поговорим: вот, например, кто тебя там на гражданке ждёт? Не признаёшься никак, — Вадим укладывает руку на плечо сослуживца и ближе к себе притягивает. Олег шумно вздыхает и немного меняется в настроении, сам шутливо пихает Дракона в бок и кивает в сторону палатки, стремясь перевести тему разговора. Никто его там не ждёт уже. — Давай не будем лезть друг к другу в душу, спокойно потрахаемся и спать ляжем? Завтра опять в сторону юга идти, заебёмся же, Вад, не хочется потом слушать твоё «Щас бы поспать». Аргументов против этого предложения Дракон не находит. * * * Разведка удаётся на славу, настолько, что Волков, дождавшись, пока отряд разобьёт небольшой лагерь, не спешит нагружать солдат новыми заданиями и позволяет просто отдохнуть. И чёртово удивление Олега, когда один парнишка из компании достаёт из своего походного рюкзака две бутылки водки. Кареглазый хмурится, явно не одобряя эту идею, но после выдыхает и принимает решение — ладно, двумя бутылками они всё равно не напьются, да и сегодня поработали достаточно неплохо, пусть отдохнут. Может, и самому Волкову пора расслабиться, дать себе волю не контролировать происходящее вокруг хотя бы в этот вечер. И это всё звучит неплохо до тех пор, пока раскрасневшийся и хмельной Артур не притаскивает пошарпанный револьвер. Чуйка Олега кричит о том, что это всё дерьмом тем ещё пахнет, но он же обещал себе сегодня отдохнуть? Правда? — Парни, давайте хоть немного развеемся, м? — солдат пьяно смеётся, Артура всегда сильнее всех с алкоголя развозило, в этот раз тоже. Мужчина, решив продемонстрировать, в чём заключается его идея, достаёт из барабана револьвера все пули и оставляет лишь одну, — О «Русской рулетке» слышали же наверняка, да? Так давайте сыграем, а то тухло как-то. Товарищ командир, — у Артура забавно заплетается язык, а Волкову совершенно не до смеха, когда ему в руки пихают этот самый револьвер, — Мы все знаем о Вашей удаче, проверим, насколько она действенна при таких. Обстоятельствах? Их осталось четверо возле костра — во всех как минимум по четыре стопки водки, двоих из них, Артура и Костю, просто развезло от алкоголя и они не видят никакой опасности в этой затее, а рядом Вадим, у которого уже глаза загорелись, он адреналиновый маньяк, которому и умереть-то не страшно ради веселья такого. Лишь бы кровь бурлила, а мозги застилало пеленой безумия. — Давай, Волчик, — Дракон заглядывает в карие глаза с совершенно нечитаемой эмоцией: то ли предвкушением, то ли простым интересом. Волков смотрит на лежащий в руке тяжелый револьвер и немного хмурится, взвешивая все «за» и «против». Больше аргументов в сторону того, чтобы забрать ко всем собачьим оружие, объявить конец посиделок и разогнать солдат по палаткам, приказать спать. Но. Олег соврёт, если скажет, что ему плевать на уважение и на то, как он выглядит в чужих глазах. И если он сейчас откажется и уйдёт, то окажется трусом. Сидящий рядом Зайцев тоже не помогает: в его глазах Волков, признаться, тоже хочет быть бесстрашным волком, а не трусливой псинкой. Ему важно быть признанным. А, к чёрту. Олег подносит дуло револьвера к собственному виску и окидывает взглядом сидящих рядом солдат. В глазах Кости мелькает будто бы страх — видимо, только сейчас осознал, что это всё не шутки — а вот во взглядах Вадима и Артура лишь интерес, решится или не решится их скала-командир на такую авантюру. И Волков, задержав дыхание, жмёт на курок. Если уж и помирать, то с честью. Звучит щелчок, холостой выстрел, пуля всё ещё в одном из отсеков барабана, а в голову Волкова ударяет то самое — адреналин, ради которого всё время борется Дракон, опасная смесь, готовая рвануть в любой момент. И Олег втягивается в это безумие: передаёт пистолет сидящему по правую руку Константину — блядь, лишь бы не Зайцеву, кому угодно, только не ему — и на губах мелькает абсолютно сумасшедшая улыбка. Волк, познавший безумие, становится неконтролируем, и Вадим поклясться готов, что видит такой взгляд у Волкова впервые за пару лет службы бок о бок. Звучит ещё пара холостых выстрелов, прежде чем револьвер попадает в руки Вадима. Олег соврёт, если скажет, что у него ничего не дрогнуло в груди от этого зрелища. Он видел многое, самолично убил кучу вражеских солдат и это ни капли не трогало, но вот от единой мысли, что прямо сейчас фортуна может отвернуться от Дракона, что-то липкое и неприятное оседает в душе. Вадим стал чертовски близок кареглазому, как друг, что ли, только с определёнными привилегиями, и Волков точно не хочет лишаться единственного человека в отряде, который может хлопнуть по плечу со словами «Чё раскис, Поварёшкин?», и, блядь, это будет лучшей поддержкой. Всё же будет нормально, верно? Дракон подносит дуло к подбородку и заглядывает в карие глаза с ухмылкой, насмешливой такой, которую хочется стереть с лица ко всем собачьим. — Ну, пошла потеха. Тяжелую тишину разрезает очередной щелчок. И стоило бы уже окончить эту клоунаду с русской рулеткой, но Вадим пихает в руки Олега револьвер и хлопает по плечу, давай, мол, ждём очередные выкрутасы твоей удачи. Второй холостой выстрел уже не так радует, значит, в одном из семи отсеков всё ещё находится пуля, которая может расколоть череп и выпустить мозги наружу одному из них. Волков наблюдает за тем, как щёлкает оружие у Кости уже с туманным разумом, а когда револьвер оказывается в руках у Артура, кареглазый солдат слышит крик собственной чуйки и не успевает забрать револьвер. Звучит выстрел. Константин, совершенно не по-мужски закричав от увиденной картины, подрывается с места и садится возле Артура, впадает в панику и трясёт уже мёртвого солдата за плечи, пачкается в густой крови и что-то бормочет, до этого спящий отряд вылезает из палаток, дабы узнать, какого чёрта происходит. А Олег зависает на месте, глядит на месиво из мозгов, осколков черепа и глаз совершенно пустым взглядом, не сразу откликается на зов Вадима, который успел забрать револьвер и зарядил туда ещё один патрон. — Второй раунд, Поварёшкин, а? — весело усмехается Дракон, чьё лицо заляпано в каплях крови, и подносит дуло к виску. Звучит ещё один выстрел. В груди Волкова что-то стремительно рушится. * * * Отряд мёртв. Их нашли, абсолютно подло напали посреди ночи и застрелили абсолютно всех, Олег видел, как к каждому из них забрались в палатку и выпустили очередь из пуль, дабы никто точно не очухался. Блядская чуйка вновь спасла, вкупе с бессонницей она пробудила Волкова за полчаса до происшествия и заставила прогуляться недалеко от лагеря, подумать о жизни и о том, что случилось ровно неделю назад. В груди всё ещё пусто, всё это время он работал на чистом автоматизме, больше никаких шуток не было слышно в отряде и больше никто не подходил со спины по ночам, не хлопал по плечу и не усаживался рядом, закурив сигарету. И его найдут, рано или поздно, вражеские солдаты уже обнаружили пустой спальник и начали прочёсывать территорию вокруг в поисках одного единственного Олега. Сам же он спрятался за каким-то холмом, единственное место, где сейчас его не видно. Но это пока. Поняв, что шансов никаких не осталось, Волков достаёт тот самый револьвер, унесший жизнь двоих из отряда. Бог любит троицу, да? Кареглазый усмехается этой глупой мысли и тянет за шнурок кулон, выуживая его наружу. Солдат оглаживает пальцами серебряную голову волка и переводит взгляд на револьвер, решается и подносит его к подбородку. Лучше так, чем от вражеской пули. В пустыне звучит выстрел. Ничего не будет нормально.