касаясь твоей души

       чан осторожными касаниями губ спускается от скул к ключицам, чувствуя, как минхо дрожит всем телом.       – ты боишься меня?       – н-нет.. нет, крис, я.., – ли задерживает дыхание, ощущая чужие зубы на своём плече. когда старший отстраняется, зализывая только что оставленный укус, минхо практически теряет сознание.       – тогда почему ты трясёшься? – шепчет на ухо, вызывая ещё большую дрожь.       – крис-стофер.., – бан с осторожной силой сжимает ли в своих руках, губами ловя судорожные вздохи. чан держит младшего в объятиях, вслушиваясь в общее звучание их сердец, и иногда оставляет едва ощутимые касания губами на чужой голой коже.       – я боюсь, что это окажется ненастоящим, – минхо весь съёживается, словно стараясь спрятаться в стойком аромате его любимого.       – ангел, – крис гладит шелковистые волосы, пальцами перебирая тонкие косички, – я иллюзионист, но не созданная твоим сознанием иллюзия. ты можешь чувствовать мои прикосновения, – тыльной стороной ладони проводит по виску младшего, – дыхание и сердцебиение, – целует в макушку, – слышать мой голос. помнишь, ты говорил, что любишь мой смех?       – это самый родной звук на свете.       – для тебя я могу смеяться вечность. ли поднимает голову и смотрит на старшего, дуется, скрывая улыбку:       – тогда ты будешь арлекином, а не иллюзионистом. губы чана расползаются в широкой улыбке, и он ладонями обхватывает лицо минхо, вызывая у того лёгкий румянец. они смотрят друг другу прямо в глаза какое-то время, и бан замечает прячущиеся в ускоренном моргании слёзы.       – э-эй, – шепчет нежно и обеспокоенно.       – а если.. – ли едва слышно шмыгает носом, – если всё же..       – взгляни в свой монокль. минхо слушается и достаёт прибор из внутреннего кармана домашнего кардигана, тут же пристраивая его на переносице.       – так красиво. крис поглаживает свободную руку ли и улыбается одними только уголками губ.       – какого цвета?       – сейчас.. – младший хмурится, старается подобрать слова, – ..нежно-бирюзовый. успокаивающий.       – как думаешь, а ты какого цвета?       – я никогда не смогу увидеть.       – это совсем не сложно, – чан двигается ближе, – представь, какого ты цвета.       – наверное.. хотел бы персикового. бан довольно хмыкает и поднимает руку, чтобы коснуться щеки минхо, выводя на ней большим пальцем узоры.       – нежный, – шепчет.       – только с тобой, – ли льнёт к ладони старшего, осторожно о неё потираясь. они молчат какое-то время, по крупицам в голове перебирая мысли, и младший снова начинает вздрагивать, вызывая у чана беспокойство.       – крис, – словно собирается с силами, – на тебе ни одного пятна, а я смотрю на свои руки, – он опускает взгляд, всё ещё удерживая монокль, – и они целиком покрыты чёрным.       – ангел, – зовёт, чтобы минхо посмотрел на него, – ты знаешь души, но свою способен лишь представить, не видя сущности её.       – говоришь, как шекспир, – ли смеётся искренне, легко ударяя старшего по плечу.       – пусть это будет частью следующего выступления, – чан подмигивает и сгребает всё ещё смеющегося минхо в объятия, устраивая подбородок на его макушке. они снова молчат, чувствуя мерное дыхание друг друга.       – ты поэтому никого к себе не подпускаешь?       – м-м? – ли не понимает, пальцами выводя узоры на родной шее, успокаиваясь.       – из цирковых, – бан гладит младшего в ответ, – ты никого к себе не подпускаешь, потому что думаешь..       – ..что весь покрыт чернотой, – минхо заканчивает за кристофера.       – глупый, – обнимает ещё крепче, – такой глупый, а владеешь целым цирком. ли только недовольно цыкает в ответ. он видит людей, их души и таланты, потаённые страхи и самые сокровенные желания. и сколько бы проворный чонин, самый младший из труппы, ни воровал его монокль, дело совсем не в приборе. минхо собрал самых необычных и до удивительного искренних людей, странствуя по миру. создал большую семью, способную своими представлениями доказывать людям, что невозможное возможно. кристофер стал для ли правой рукой, возлюбленным и успокоением, похожим на поцелуи солнечных лучей яркого весеннего солнца. кристофер увидел в минхо самую чистую душу, как будто пришедшую из другой вселенной.       – «ничего само по себе не хорошо и не плохо – лишь таково, как человек об этом думает», – чан возвращает младшего из воспоминаний, осторожно почёсывая его затылок и пробираясь дальше в копну пушистых волос, – а это уже цитата шекспира, ангел.       – почему ты так уверен, что я не состою из черноты?       – ты сам говорил, что не можешь увидеть свою душу.       – мне кажется, что всё, к чему я прикасаюсь, становится запятнанным. и оттого, что всё в тебе продолжает быть сияющим, пугает меня иллюзорностью.       – минхо, – бан зовёт младшего, спрятавшегося за закрытыми глазами, и ладонями обхватывает его лицо, – я могу повторять это тебе до бесконечного, – большим пальцем стирает дорожку слёз со скулы, – твоя душа похожа на нежное соцветие и звёздное сияние, на тихую мелодию, которую напевают по утрам, готовя завтрак на двоих, яркое представление, вызывающее бурные овации, и дуновение тёплого весеннего ветра. твоя душа неповторима. и, почувствовав всё это, я полюбил тебя, – голос криса звучит уверенно, хотя ли чувствует, как его руки подрагивают от нахлынувшей лавины внутри. чан продолжает в ладонях держать лицо младшего, внимательно смотря в широко распахнутые глаза напротив. минхо плачет, тихо и не всхлипывая, только наблюдая за широкими зрачками бана и ощущая, как он наконец-то позволяет своей душе касаться той, что уже стала по-настоящему родной. кристофер приближается к ли медленно, вместе с ним чувствуя, как они переплетаются, рождая новые оттенки того, что больше, чем простые цвета. минхо наклоняется, чтобы прикоснуться к губам старшего своими, пробуя их уже по-другому, и они оба не могут удержать лёгкую дрожь во всём теле. целуются долго и размеренно, вместе с тем отстраняясь и оставляя нежные касания практически повсюду. ложатся на кровать осторожно, не разрывая зрительного контакта, и видя в глазах уже совсем иное – до невозможного искреннее и интимное. чан прячет младшего в своих объятиях, бережно выводя узоры на его коже. ли чувствует размеренное дыхание любимого и старается привыкнуть к новым ощущениям, к такой близости.       – спасибо, – произносит едва слышно, крепче прижимаясь к старшему.       – «влюбиться можно в красоту, но полюбить..       – ..лишь только душу», – минхо заканчивает за бана и хмыкает, улыбаясь, перед тем, как провалиться в спокойный сон.