When you call my name

      Недели, что следовали за инцидентом (или «гражданской войной», как называют его участники — «смеха ради, Рики-а» так они сказали) нельзя назвать иначе, как неловкими.       Естественно, участники группы разочарованы в Хисыне, то как он вёл себя, было отвратительно, и никто из них не поддерживал его действия. Тем не менее, он, всё ещё, остаётся их надёжным старшим, на которого можно положиться, а Джейк - милым и прекрасным участником, к которому они всегда могут прийти, когда им нужен заряд энергии.       Всё это сбивало с толку остальных членов группы. Им кажется, что они предают Рики каждый раз, когда наступает такой момент, что всё выглядит таким, как раньше, до того, как всё пошло по наклонной. Но младший много раз говорил им, что не нужно держать на них зла, что это между ними тремя.       Их групповая деятельность, в основном, не изменилась. Стало гораздо больше моментов, когда они все молчат во время записи, и стаффу приходится окликать их, чтобы снять напряжение между ними. Рики не чувствует себя лучше, чем они. Как и ожидалось, они пытались (и полностью провалились) поговорить с Рики, чтобы извиниться, попытаться загладить свою вину, за то огромное количество боли, что они причинили младшему. Но он всегда находил способ избежать их, а остальные четверо защищают его, словно телохранители, что делает практически невозможным для пары добиться успеха в обсуждении этой большой проблемы.       Не то, чтобы он планирует всё время избегать их, они, всё ещё, участники одной группы. В конце концов, у Рики не так много времени, чтобы избегать Хисына до того, как менеджеры и фанаты заметят, что что-то не так. Рики прочитал в статье, посвящённой расставанию, и о том, как с ним справляться, что лучший способ вылечить разбитое сердце — это как можно больше отдаляться от того, кто был его причиной. Поэтому, он льнёт к тем, кто без пары, в основном к Чонвону.       Бывают моменты, когда он может прорыдать всю ночь до бессилия. Иногда он просыпался посреди ночи, чтобы сходить в туалет, и видел на кухне Хисына и Джейка, слишком погруженных в одно из своих полуночных рандеву с рамёном. В целом, Рики было трудно переварить и принять то количество новых сценариев, с которыми он столкнулся и было бы ложью сказать, что вся любовь, которую он испытывал к Хисыну, исчезла.       — Ты знаешь Рики, — Джей и Рики лежали на диване и смотрели телевизор, когда старший решил заговорить. Рики почувствовал себя неловко из-за тона и атмосферы, которая резко окружила их.       — Да? — ответил он, поставив на паузу эпизод из последнего аниме в списке.       — Я думаю, пришло время тебе подумать над возможностью поговорить с ними, — осторожно говорит Джей, боясь, что может щёлкнуть воображаемым выключателем и настроить Рики против него.       Рики задумывался над этим, действительно думал, но каждый раз, когда он думает о том, чтобы действительно пройти через это, его горло сдавливает, а грудь становится тяжелой. Пока нет.       — Я думал об этом, — он делает паузу, пожёвывая свою нижнюю губу, и почёсывает внутреннюю сторону собственного пальца. Все это явные признаки беспокойства.       — Но я не думаю, что готов по крайней мере, пока.       — Думаешь, когда-нибудь ты будешь готов?       — Хён… — вздыхает он. Никто из членов группы не может понять, что чувствует Рики, потому что это не просто разбитое сердце, это другая форма предательства и унижения, которые Рики не думал, что могу произойти с ним.       — Правда, Рики я не хочу давить на тебя, но…       — Если ты правда не хочешь на него давить, то оставь это дело, Хён. Рики поговорит с ними, когда он будет готов, — говорит Чонвон спокойным, но твёрдым голосом, заходя в комнату. Сону заходит вслед за ним с непонимающим выражением лица. Слова Чонвона разозлили Джея, и он отвёл его в сторону. Рики не может расслышать их как следует, но он уверен, что Джей сказал что-то о том, что Чонвон слишком мягок с ним.       Рики слышит, как Чонвон говорит Джею, что его это не касается. И старший замолкает и закрывает эту тему для разговора.       Рики старается не думать о разговоре, который ему предстоит.

      ***

      Два месяца пролетели незаметно, и Рики всё лучше притворятся, будто ничего не произошло. Это случается редко, но иногда он улыбается из-за того, что сказал Хисын, или благодарит Джейка за рамён, который он приготовил для всех.       Он понимает, что так дальше не может продолжаться. Их динамика как группы была нарушена, и их менеджер провёл серьёзный разговор с обоими по отдельности, приказав им всё исправить, иначе в дело могут вмешаться высшие чины компании, и всё может стать очень плохо.       И только когда он оказывается наедине с Хисыном в общежитии, он понимает, что время исправить это пришло быстрее, чем он ожидал.       Рики возвращается домой после быстрой съёмки и интервью для журнала «Weverse», с момента выхода последнего прошло уже много времени, и он был рад, что у него снова есть сольный проект, пусть и небольшой.       Насколько он знает, все его хёны уехали, занятые своим расписанием, а значит, общежитие в его распоряжении. Поэтому, как только он закрывает входную дверь, с его губ срывается громкий облегченный выдох.       Он даже не успевает снять обувь, как физически ощущает, что его душа ушла в пятки.       Хисын смотрит на него расширенными глазами и Рики сразу понимает, что он тоже думал, что останется один на некоторое время. Рики чувствует, как его горло сдавливается, несмотря на то, что он пытается говорить, и его сознание пустеет, когда он поворачивается, чтобы снова убежать.       — Подожди, Рики, пожалуйста, не уходи!              И Рики трудно игнорировать, этот призыв ясно звучит в его голосе. Рики вздыхает, он обещал себе, что будет относиться ко всей этой ситуации, как взрослый.       — Нам не обязательно взаимодействовать, если ты не хочешь, Рики. Я могу остаться здесь и-или пойти в свою комнату, как ты захочешь.       Рики покусывает внутреннюю сторону щеки, поворачиваясь лицом к Хисыну, но избегает его взгляда, насколько это возможно. Он вздыхает ещё раз, прежде чем его твёрдый голос заполняет тишину.       — Вообще-то хён, я думаю, нам давно пора поговорить.       Губы Хисына приоткрываются, а глаза расширяются. Он может расплакаться от одной мысли о том, что младший может нормально поговорить с ним спустя столько времени. Он не знает, заслуживает ли он этого, но Рики всегда был лучшим из них двоих, постоянно давая больше, чем должен.       — Хорошо. Давай присядем, да?       Его голос такой мягкий, и Рики ненавидит трепетное чувство в животе, но он всё равно подчиняется, снимает обувь и идет в гостиную.       Последовавшая за этим тишина заползает в грудь Рики, тяжёлая и неуютная, прежде, чем голос Хисына наконец разрывает напряжение.       — Я действительно не могу передать, как мне жаль, Рики-а. Все, что произошло… — он отводит взгляд от глаз младшего, облизывая губы в нервном тике, — Все как в тумане, все произошло слишком быстро и я не знаю, что случилось или почему я сделал то, что сделал, но я знаю, что я всё ещё…               Глаза Рики расширяются и он смотрит прямо в глаза Хисына, время, кажется, идёт медленнее, в то время как швы, которые он наложил на сердце, лопнули.       — Нет, хватит, — он уже готов встать, жалея, что предложил поговорить, но Хисын тянется к его руке, крепко сжимает ее, умоляя остаться. Рики думает, что это несправедливо, ведь это он ушел в первую очередь.       — Это правда, Рики, пожалуйста, я люблю…       — Нет, — он качает головой с глазами, полными слёз, ему хочется кричать, он не хочет больше слушать Хисына.       — Рики…       — Нет, хён! Ты не любишь меня, ты любишь то, что у нас было! и… — Рики задыхается, он не закончил говорить, но почему он не может ничего больше сказать? Слезы не перестают литься из его глаз, когда он смотрит на широко раскрытые напряженные глаза, которые не прекращали смотреть на него. И возможно, старший смог этим подтолкнуть Рики настолько, чтобы ему стало лучше, потому что он снова заговорил.       — И этого было бы достаточно для меня, — он притихает, но он уверен, Хисын слышал всё достаточно громко и чётко, — у меня было достаточно любви для нас двоих…е-если бы ты остался, этого было бы достаточно для меня.       Трясущимися руками Хисын стирает слёзы со своих глаз, его голова вот-вот лопнет, так как он напряженно думает о том, что не знает, как он сможет спасти гаснущую свечу, которая, когда-то, была Хисыном и Рики, и при этом сохранить ту, что является Хисыном и Джейком.       — Я действительно люблю тебя, Рики. И мне жаль, что я заставил тебя пройти через всё это, я искренне понимаю, если ты решишь не прощать меня, но ты, всё ещё, мой самый дорогой донсэн. — Рики всхлипывает, пряча лицо в собственные ладони. Он не уверен, почему он плачет, но ему так не хватает Хисына, его заботливого и милого хёна, всегда обнимающего, всегда готового подставить плечо, чтобы поплакать или дать совет, когда это необходимо.       — А Джейк-хен…? — Хисын, всё ещё, остаётся всем вышеперечисленным, но он также и тот, кто изменил ему, тот, кто лгал ему в лицо, и это то, что Рики не может забыть так легко.              — Он…всё сложно, Рики. Мы можем о нём не говорить? — Рики поднимает брови.       — Вообще-то нет, не можем. Из-за него мы оказались в этой ситуации.       Хисын вздыхает и почёсывает голову, Рики видит, что ему становится неспокойно, и какая-то часть его самого хочет помочь своему хёну.       — Он знает это всё, что я сказал, он знает обо всём, — он кусает свои губы, чувствует на себе пристальный взгляд Рики, но он так устал, что это больше не пугает его.       — И он мне нравится, конечно, но просто… с тобой всё по-другому, я был самым счастливым, когда был с тобой и я был слишком увлечён своей новой маленькой влюбленностью, чтобы понять, что с тобой у меня есть всё, что мне нужно.       Рики чувствует тугой узел в животе, он смотрит в сторону и напоминает себе, почему было бы плохой идеей возвращаться к Хисыну. Его нос покраснел, а щеки покрылись румянцем и слезами, когда он смотрит на забытый телевизор.       — Тогда почему ты ушёл? — Хисын смотрит вниз, играясь со своими пальцами. Он вздыхает.       — Я не знаю.       Тишина снова заполняет холодную комнату, Рики отчаянно хочет убежать от подавляющего напряжения, но он также хочет, хотя бы, разговаривать/прилично общаться со своим хёном, он может проявить великодушие.       — Мне будет трудно простить тебя, но я хочу иметь возможность сказать, что у меня хорошие отношения со всеми моими хёнами, поэтому я готов попытаться восстановить нашу дружбу, если ты тоже этого хочешь.       Хисын разрыдался через секунду после того, как переварил слова Рики, он закрыл лицо руками и заплакал сильнее, сердце Рики разрывалось от боли.       — Рики-а, я так рад. Не торопись, спасибо, что ты так добр.       Рики улыбается ему, встает на слабые ноги и идёт к своей спальне. Он чувствует, как подгибаются его колени, а сдавливание в груди не может означать ничего другого, кроме того, что у него вот-вот начнется истерика.       Он быстро нащупывает свой телефон, он не знает, кому он собирается звонить, но его пальцы двигаются сами по себе, прежде чем Рики успевает увидеть имя.       — Рики? Все в порядке? — Рики чувствует, как очередная волна слёз падает из его измученных глаз, голос Чонвона обнимает его, как тёплое одеяло, после холодного дня под дождём.       Чонвон вздрагивает по ту сторону звонка и встает с дивана, где он ждал своей очереди на интервью для журнала, название которого он уже забыл. Их менеджер странно смотрит на него, но он уходит, не теряя времени.       — Что случилось, Рики? Где ты? Ты в безопасности?       — Да, я дома, но… — слышится всхлип, а затем икота.       Чонвон чувствует, как его сердце сжимается в груди. «Дома? Разве он не должен был быть на съёмках? О нет, о нет. Это так плохо» думает Чонвон. Они все делали такую хорошую работу, не оставляя своего младшего наедине ни с кем из участников произошедшего, но эта неделя была такой напряженной, а его обязанности лидера никогда не прекращаются. Он хочет биться головой о стену за такую беспечность.       — Я уже еду, Рики. Подожди меня, хорошо? Хён скоро будет, — он ждет только подтверждения, что Рики услышал его, чтобы повесить трубку и побежать обратно к их менеджеру. Он берёт свой рюкзак и пытается игнорировать вопросительный взгляд человека, сидящего перед ним.       Он прочищает горло, и у Чонвона не остается выбора, кроме как встретиться с ним взглядом, тот поднимает бровь и Чонвон вздыхает, проводя рукой по волосам.       — Мне нужно идти, — говорит он тоном, который не оставил бы места для дискуссии, но это его менеджер и он пытается уйти с работы. Чонвон знает, что ему придется объяснять дальше.       — Почему?       — Потому что, я нужен Рики, — отвечает он, убирая с ручки своей сумки развязавшиеся шнурки.              — Зачем ты нужен Рики прямо сейчас? Он работает над своим проектом для журнала «Weverse» и закончит его только через пару часов.       — Он, наверное, закончил раньше или что-то в этом роде, но он сейчас дома, мне нужно пойти к нему, — он становится всё более раздражённым, шагая взад-вперед вокруг дивана, отчаянно ожидая разрешения, чтобы покинуть это богом забытое здание.       — Почему? — снова спрашивает мужчина, и Чонвону хочется ударить его. Он устало потирает лицо, он знает, что его менеджер заслуживает знать, что случилось, но он боится, что он пошлет кого-то другого. Рики позвонил ему, он нужен Рики прямо сейчас.       — Потому что он один в общежитии с Хисын-хёном и он только что позвонил, рыдая навзрыд. — Чонвон видит, как напрягаются плечи менеджера перед тем, как он звонит их водителю. Наконец Чонвон думает: «Подожди меня, Рики».

      ***

             Рики не знает, когда это началось. Он просто знает, что это было и это росло постепенно, без его осознания, только чтобы ударить его с силой многотонного грузовика.              Он не помнит, что случилось после того единственного звонка, но, несмотря на кашу в голове, Чонвон остался.       Воспоминания о его добрых, обеспокоенных глазах, когда он обнимал лицо Рики своими ладонями, его прекрасный и мягкий голос был колыбельной для ушей Рики, успокаивая его тревоги и помогая ему правильно дышать.       Рики думает, что, возможно, именно тогда всё и началось, сразу после того, как Чонвон стал тем, что ему было нужно, чтобы успокоить свое неспокойное сердце.       После этого дня, Рики не отходит от Чонвона ни на шаг, в каких бы обстоятельствах он ни находился, практически привязанный к нему, где бы ни был Чонвон, Рики можно увидеть там же.              Лидер, несомненно, заметил изменения в поведении младшего. Он стал более приставучим и жаждал физической близости больше, чем обычно, но при этом отказывается от любого прикосновения, если оно исходило не от Чонвона.       Это весело и приятно, и Чонвон не может унять бабочек, порхающих у него в животе. Поэтому он хочет быть счастливым, ведь у него есть полное безраздельное внимание от человека, в которого он влюблён. Мало того, он уверен, что Рики будет преследовать его, если он уйдет без предупреждения.       Но стал бы Рики делать всё это, если бы Чонвон не утешал его в моменты, когда он нуждался в этом? Смотрел бы Рики только на него, если бы Чонвон не был тем, кто помогает ему?       Любил бы Рики Чонвона, даже если бы не нуждался в нём?       Его сердцебиение учащается при этой мысли, и его желудок скручивает, когда младший поднимается с его груди. Будучи в обнимку, вполне естественно, что Рики заметил внезапное изменение ритма его сердца.       Теперь он нависает над Чонвоном, и тот краснеет под взглядом широких выразительных глаз, которые, кажется, светятся особенно ярко, когда он находится по другую сторону.       Чонвон отнюдь не маленький. Он высокий, с широкими плечами, черты его лица стали более зрелыми, придавая ему красивый, сильный и взрослый вид. Он не маленький, но Рики просто делает что-то, что заставляет его чувствовать, что разница в росте между ними гораздо больше, чем есть на самом деле.       У Рики обеспокоенный взгляд, когда он смотрит на давно забытый телефон в руках у Чонвона, должно быть, он увидел что-то тревожное или, может быть, волнующее, если его сердце так сильно забилось.       — Все в порядке? — спрашивает он, его голос, как всегда, мягок, и Чонвону хочется либо бегать кругами, либо целовать его до потери сознания.       — Да, я просто думаю.       Рики недоверчиво щурит глаза и заглядывает в телефон, но видит, что экран заблокирован. Он поднимает бровь.       — Что тебя так взволновало?       Чонвону нравится считать себя порядочным, правильным человеком, он никогда не смеётся, когда это неприлично, и говорит против кого-то только когда знает, что он прав. Но с внезапным осознанием руки Рики на своей талии, а также его дыхания, обдувающего его, как тёплый весенний ветерок, Чонвон не может ничего поделать с тем, что его рот реагирует быстрее, чем его мозг.       — Я тебе нравлюсь?       Реакция мгновенная, и старшему хочется расстроиться, но он так отчаянно хочет узнать правду, что не заслуживает оставаться в неведении с пустыми надеждами. Ему нужно знать, чтобы не понять неправильно своего (потенциально) невинного донсэна, который ищет только понимания и комфорта своего лидера.       Сердцебиение самого Рики учащается, его щёки окрашиваются в нежно-розовый цвет, отчего Чонвону хочется расцеловать их со всех сторон, но младший отстраняется, и Чонвон тут же замечает, как близко он был.       Рики отступает назад, пока не садится у основания кровати, его тошнит, а румянец на лице не проходит, переходя на грудь. Рики чувствует себя ужасно из-за этого, Чонвон уничтожил бы зиму, лишь бы всегда видеть этот прекрасный оттенок на коже мальчика.       — Откуда… с чего ты это взял? — Он хочет крикнуть: «Да! Да, ты мне нравишься, мне всё в тебе нравится», но его нежное сердце, всё ещё, заживает, он хочет знать, что его не отвергнут, если он скажет то, что действительно имеет в виду.       Чонвон краснеет ещё раз и, глядя прямо в глаза Рики, отвечает.       — Мне нужно знать, что я не ошибаюсь.       Рики прикусил губу, его ноги беспокойно дрожат от тяжести вопроса, но ему не о чем беспокоиться. «Чонвон другой, верно? Он не причинит мне вреда, как Хисын, верно?»       Глаза младшего наполняются слезами при этой мысли, предательство Хисына ранило его особенно сильно, потому что, он был самым старшим в группе, и Рики, как самый младший, естественно, искал его одобрения, кроме того, ежедневная работа бок о бок с ним только усложняла задачу забыть его.       Чонвон, будучи его коллегой и лидером, играет такую же роль в жизни Рики.       Рики фыркает и опускает глаза, что вызывает у Чонвона панику, поэтому он пододвигается ближе к плачущему мальчику, чтобы погладить его по спине.       — Всё в порядке, если ты не чувствуешь того же Рики. С хёном все в порядке.       Маленькое сопение, доносящееся от младшего, разбивает сердце Чонвона ещё больше и ему приходится сдерживать собственные слёзы, когда Рики поднимает на него глаза.       — Хён…       Он мягко берет руки Чонвона в свои и тот слабо дёргается, но Чонвон настолько податлив, что Рики легко заключает его в объятия, крепко обнимает и он чувствует себя в полном покое.       Чонвон, со своей стороны, сходит с ума. Он не понимает действий Рики, но чувствует, что его ждёт отказ (хотя действительно ли это отказ, если он так и не признался?), но сердечная боль, конечно, не станет менее тяжёлой.       — Ты мне так нравишься, что это пугает… что мне делать?       Старший уверен, что из его головы вылетают искры, потому что его мозг замыкается и дает сбой, пытаясь понять, что сказал Рики.       — Что? — с умным видом говорит он через несколько секунд и его замешательство настолько очевидно в его голосе, что Рики фыркает и хихикает. Он отстраняется от объятий, но не отпускает руку Чонвона.       — Я тебе тоже нравлюсь, хён? — Свободная рука Рики тянется к мягкой щеке лидера и это слишком много для бедного, затуманенного любовью мозга Чонвона.       — Да-да люблю. Ты мне очень нравишься. Ты мне нравишься уже целую вечность, — его голос так искренен, и Рики не хочет ничего, кроме как быть полностью поглощённым трепетом в животе и любящими руками, держащими его собственные.       У Чонвона дела обстоят не лучше, он осознает, (заметьте, много лет спустя) как близко друг к другу находятся их тела и его нельзя винить за то, что его взгляд упал на красивые пухлые губы Рики. В его мыслях только Рики, и он понимает, что не прочь думать только о младшем до конца своих дней.       Он говорит: «Сейчас я тебя поцелую», и румянец на щеках Рики такой красивый и теплый, что он может растаять под ним. Он притягивает Рики за воротник, встречаясь с ним посередине, их губы сталкиваются и это не что иное, как совершенство.       Они двигаются мягко и сладко, словно созданы друг для друга.       Рики, всё ещё, боится, а Чонвон, всё ещё, волнуется, но они чувствуют себя непобедимыми, когда находятся рядом друг с другом.