Болеющий

Скарамучча, это тот человек, который был прямолинеен и вспыльчив. Он с лёгкостью мог сказать правду в глаза человеку, не боясь его обидеть и оскорбить. Так как не всегда же поддакивать людям и делать так, чтобы их самооценка поднималась до небес и он думали, что шикарны. Он мог закипеть от любого слова, звука, просто от присутствия человека. Он часто срывался на людях, не боясь про последствия и не боясь задеть кого-то. Он редко извинялся, редко показывал свои настоящие эмоции. И именно этот Скарамучча уже второй день ходил грустный и пытался попросить прощения у своего парня. Казуха, это тот человек, который был понимающим и спокойным. Он мог поддержать любого человека, если тому было плохо морально. Он понимал многое, он ставил себя на место людей и понимал, какого это. Он был добрым. Если его попросить, то он поможет. Ему не трудно. Его сложно вывести на злость. Он всегда рассудителен и во всём разберётся. Без оскорблений и повышения голоса он находил выход из ситуаций. И именно этот Казуха уже второй день ходил злой и раздражённый. Да, они встречаются уже не первый месяц. Уж поверьте, а до этого была крепкая дружба, они хорошо друг друга знают. Каэдэхара прекрасно знал характер своего парня, он привык к ссорам, либо к какой либо грубости. Это его не задевало, иногда это даже было смешно. Но в этот раз Казуха вернулся усталым домой, не желая чего либо делать. Даже был частично раздражён, неадекватные клиенты вывели. До каждого, даже маленького промаха они докапывались и начинали отчитывать Каэдэхару. Даже такой сдержанный человек, как он, мог повысить голос, а то и просто накричать. Уж сильно надоедали. Так ещё и дома Скарамучча. На которого мол внимания не обратили. И понеслось " у тебя кто-то есть? " " Я тебе не интересен, да? " И это не звучало грустно, а более агрессивно и зло. Казуха же хоть и привык к такому, это забавляло, но не сейчас, когда у него желание обматерить кого-нибудь. Сначало конечно он пытался спокойно ему объяснить, что он устал. Но тот не слушал. Каэдэхара бы попытался улизнуть в комнату и закрыться там, а уже потом объяснить всё повторно синеволосому. Но тот не унимался, а продолжал накручивать себя же. Ну и Казуха не выдержал. Накричал. И весьма обидными словами назвал. Скарамучча же стоял в шоке и хлопал своими глазками. Немного даже напугано. Его весьма удивила такая сторона его парня. Но согласился, что ему было неприятно, может быть он бы и обиделся, но не сейчас. После того, как беловолосый скрылся за дверью одной из комнат, Куникудзуши же только понял, что тот и правда был усталым. Он прекрасно знал, что за люди на работе у Казухи, потому что тот, приходя домой, всегда жаловался на них, очень кстати импульсивно. Скарамучча же улыбался на эти жалование и иногда поддакивал. Прямо сейчас синеволосый хочет пару раз стукнуть себя же об стенку, за свою тупость. После этой ссоры Куникудзуши где-то с час сидел просто на диване со включённым телевизором, от слова " совсем" не обращая внимания, что там идёт и зачем. Просто, чтобы на фоне мелькало. У Скарамуччи есть совесть. И прямо сейчас она давала о себя знать. Не вовремя. Конечно синеволосому было досадно из-за его истерики. Так что он решил подождать ещё хотя бы час, а потом пойти и извиниться, а то если он придёт сейчас, такое ощущение, что в него прилетит что-нибудь тяжёлое. Через час Скарамучча, с ощущением, будто на войну идёт, поднялся с дивана и пошел в их общую комнату. Желательно прихватить с собой крышку от кастрюли и защищаться ею. Приоткрыв дверь и сначало просто выглядывая из-за неё, он увидел Казуху, который лежал на кровати на спине, положив руки под голову и смотря в потолок. Выглядел он задумчиво и устало. Куникудзуши было неприятно от самого себя, так как он с порога начал доводить. — Казуха? — Получилось как-то расстроено. Ух, ему было сейчас противно, так как это же Скарамучча. Он мог послать кого-то угодно и не боятся. Ему было всё равно. А сейчас он с таким приторно нежным голосом просил прощения. Так всё сопливо. — Казуха. — Тот даже не шевелился, как в гипнозе. — Прости? Я не хотел тебя разозлить. Я правда не заметил, насколько ты устал. Мне не стоило так говорить. Ну Казуха. — Тишина. Скарамучча уже тянуло блевать от своей нежности, но ради Каэдэхары можно терпеть. — Отстань. — Спокойно сказал беловолосый и отвернулся к стенке. Теперь Куникудзуши понял, как неприятно для Казухи, когда синеволосый ведёт себя так же капризно, только более. Скарамучча зашёл теперь в комнату. Он подошёл к кровати и потряс легонько за плечо. Каэдэхара же просто убрал и откинул руку своего парня. Тот же надулся и сжал свои кулаки, явно злясь. выглядел, как обиженный ребёнок, только ногой не топнул. Скарамучча решил, что завтра будет вторая попытка извинится, только более напористее. Может, до завтрашнего дня остынет. *** Скар, кстати, спал на диване. Ну точнее он пытался подойти к Казухе и лечь, но тот был недоволен. А ещё, он не хочет обнимает синеволосого! Беспредел! Да, Скарамучча не признает, но обниматься он любит. Только с Казухой конечно. Хоть он и сопротивляется, когда беловолосый лезет с обнимашками, но ему безумно нравится. Но Куникудзуши всё равно просто ушёл на диван. Неудобный. Спина болит. Слава богу из-за своего маленького роста он смог полностью вместиться на диване. Встав, первая мысль была пойти к Казухе. Тот находился сейчас на кухне, так что Скар направился туда. Только теперь он будет пытаться просить прощения не словами, а действиями. Кто сказал, что липнуть к человеку, это не вариант извиниться? Куникудзуши тихо, чтобы его не услышали и не ушли, подошёл к беловолосому и обнял его, утыкаясь в плечо, тот невольно вздрогнул. — Ну прости. — Тихо и приглушённо, из-за того, что он говорил в плечо тому, протянул парень, который был ниже. Минутная тишина, а после смешок со стороны красноглазого. — Что смешного? — Он тут ведёт себя, как паинька, весь такой ласковый и любвеобильный, требует внимания, а над ним ещё и смеются. — Ладно, долго я злиться на тебя не могу. Но смотреть, как ты стараешься извиниться и ходишь за мной хвостом весьма забавно. — Казуха всё ещё немного посмеивался, но развернулся и обнял за талию синеволосого. — То есть тебе смешно? Ты... Ты знаешь, как старался. Ты злой. — Как ребёнок. — Я твои старания ценю, честно. — Каэдэхара умилялся ему. Как такой агрессивный, гордый, да и серьёзный человек, рядом с ним становился милым и обидчивым. — Ага, оно и видно. Да что ты смеëшься!? — Казуху это только веселило. — Ладно, ладно. Прости меня тоже, не хотел тебя обидеть.— Извинился Каэдэхара — И вообще, я не обижался. — Да ты чуть ли не плакал, Скарамучча, кому ты врешь? — Казуха! — Тот же поцеловал красного от смущения Куникудзуши в лоб. — Ты такой милый. — И снова смущённые крики и задорный смех.