Mafia in the building

Парень в пушистом белом свитере сидит на спинке дивана, пятками в тапках наступив на кожаный подлокотник, и серой тряпкой пополам с маслом натирает черные куски металла, пару минут назад бывшие угрожающим кольтом. — Тогда пусть Джисон покажет ему сиськи, — предлагает он. Парень в коротких перчатках, вальяжно рассевшийся с другой стороны дивана, закатывает глаза и испускает вздох, отдаленно похожий на «Господи, дай мне сил». С кресла напротив подрывается чёрная фигура в огромной толстовке до колен, скрипнув внушительными подошвами ботинок. — Слышь! Не тебе решать, кому мне сиськи показывать! Парень на диване подтягивает одну перчатку повыше, чтобы не спадала с костяшек, но сегодня ей не сидится. Он соглашается с Джисоном: — Вот именно, у тебя в этом совсем нет компетенций. Чонина таким не проймёшь, а вот если Чанбин покажет свои в ответ, мы потеряем Феликса. А Феликс у нас единственный толковый снайпер. Феликс, которого не видно в комнате, тут же отзывается басом с высоченного шкафа, с которого лапает не менее высоченный бетонный потолок ногой: — Эй! Я, вообще-то, крепкий орешек! Сынмин, скажи ему! Сынмин роняет магазин на диван и на секунду замирает, проверяя, не заметил ли босс расползающуюся масляную каплю. Босс занят перчатками, поэтому парень поднимает деталь и не прерывает препирательств, чтобы не вызывать подозрений, при этом тапочкой наступая на пятно. — «Эй»? Мы уже запороли дело из-за того, что ты засмотрелся на его задницу. Тебе оптический прицел дан для прицела, он даже называется так, чтобы ты не запутался! Это не кино! Феликс на шкафу переворачивается на живот и свешивает голову. — Ну я же не виноват, что он в таких узких джинсах ходит! Хван, ну правда же? Хван бросает перчатки на стол и прочёсывает левой рукой чернильно-чёрные волосы. Кольцо на среднем цепляется, и он шипит себе под нос. — А я виноват, что теперь моя ориентировка по всему городу висит? Я даже не могу им высказать всё по поводу их криворукого художника. Парень в очках и костюме на подоконнике огромного окна, облизывая палец, поправляет: — Фоторобот, — и перелистывает страницу в толстенной папке. Хван откидывается на спинку и закидывает ноги в лакированных туфлях на низкий стеклянный столик, прямо на перчатки. — Хо, не душни. Один хер, руки из жопы. — Подумай о хорошем, босс, — доносится сверху, — Зато тебя теперь не найдут. Да, Сынмин? Сынмин измазывает рукав маслом. Чёрт возьми, свитер совсем новый же, только недавно купил в секонде по цене кофе! Он, насупившись, напрягает обстановку, чтобы всем вокруг жизнь тоже медом не казалась. — А если нас опять найдёт Ян с его псами, то будем мы искать новое убежище. Минхо в прошлый раз еле откачали, когда этот сумасшедший выставил у входа грузовик с розами. Откуда он узнал, что у нашего консильери аллергия на розы? И почему не пошёл сразу на главного? Это шантаж? — Найду крысу — мозги вышибу, — бурчит Хван. — Вернёмся к обсуждению, — напоминает Джисон и со своего места наводит лазерный прицел винтовки Феликса на белую доску, на которой розовым маркером написано единственное слово «План». Четыре пары глаз несколько секунд гипнотизируют одинокую надпись. Отвлекает звук уведомления с окна, и консильери откладывает бумажки, заглядывая в ноутбук. Те же четыре пары глаз наблюдают, как его лицо вытягивается, и он растерянно смотрит на Хвана. — Босс, на мейл письмо пришло. Это Ян, он предлагает переговоры. В комнате замирают все шорохи, кажется, становится слышно движения глаз. — Джисон, проверь адрес, — командует Хван. Джисон отлипает от кресла и тащится к окну, садится тоже на подоконник, оставляя на нём серый след от ботинка. Через четыре минуты мерное постукивание мышки и клавиш разрезается вердиктом: — Босс, это действительно Ян. Серьезно, даже айпи не сменил. Он тупой или смелый? Пока Сынмин с Феликсом переглядываются, в комнате всплывает второй бульк уведомления. — Босс, он… Пишет, что уже пришёл. — Пфф, — смеётся Хёнджин, — Куда он пришёл? К апостолу Петру? Отвечает на вопрос жужжание звонка. Хёнджин хватает со стола нож для фруктов, Джисон хватается за ноутбук, как будто это поможет ему, Минхо вздрагивает и вытягивается, как сурикат. — Моя Баррэтт! — шёпотом орёт Феликс, скатываясь по шаткой лесенке со шкафа и несясь к своей крупнокалиберной. Сынмин почти одним движением собирает кольт, вторым скатывается под диван, откуда полушёпотом командует: — Боевым занять позиции, бесполезные — в окно. Феликс послушно взлетает обратно на шкаф с Баррэтт наперевес, Джисон дёргается в стекло, но до него быстро доходит смысл команды, Хёнджин крадётся к двери. — Слышь, ты, вообще-то, должен мозги защищать, а не подвергать опасности. Хёнджин шикает на всех, прячет нож за бедром, заглядывает в глазок. Оборачивается к Феликсу, тот понимает без слов: над дверью загорается красная точка. — Хёнджин-щи, мы пришли с миром, — слышится из-за двери голосом Яна с его специфическим говорком. Ну, если что, покоиться они будут так же. Хёнджин медленно открывает замок за замком, цепочку не снимает, выглядывает в десятисантиметровую щель. Чонин в шубе, держит руки за спиной, а ещё чуть дальше стоят его два верных хвоста: Чанбин, мелкий качок, ниже Хёнджина на полголовы, и Чан, ростом чуть повыше, но не сильно, рыжий и с неизменно извиняющимся взглядом. — Привет, перчаточный стриптизёр, — бросает Чанбин, и Чонин толкает его локтем под грудь. — Я же просил не называть его так. Приветики, — он достаёт из-за спины букет большых розовых пионов, — Это тебе. Хёнджин окидывает цветы взглядом, демонстрирует лицо совершенно не впечатлённое. — Ты как нас нашёл? Вопрос, волнующий нацию. Чонин моську строит такую, будто его спросили, мол, правда ли, что земля круглая. — Так вы же это… Объявление оставили с адресом. «Организация переезжает», бла-бла. Вот, на новоселье пришёл. Ну, в смысле, мы пришли. Цветочки вот. Надеюсь, на эти ни у кого нет аллергии? Хёнджин улыбается своей мерзоватой улыбкой, кивает, отворачивается назад и зовёт: — Сынмин! — Да что ж на яды-то всё мной проверяют? — бурчит Сынмин, выкарабкивась из-под дивана. — Меры предосторожности, — подмигивает Хёнджин Чанбину и освобождает проход, снимает цепочку. Гости осторожно проникают в помещение, Чан дёргается, когда замечает на рубашке Яна красную точку, и замирает с испуганной рожей. — Это тоже из соображений безопасности, — хлопает его по плечу Хёнджин и проходит в центр, к дивану, приглашая троих жестом. Пока они неловко устраиваются, Хван заваривает в три стаканчика растворимый кофе кипятком из кулера, к которому уже неделю никто не рискует притрагиваться, нюхает жижу, не ощущает запаха плесени и, довольный, несёт гостям. Такое он даже на Сынмине не станет проверять. Чонин улыбается так мирно-мирно, благодарно кивает, и Хёнджин замечает, как точка прицела съезжает с его головы на плечо Чанбина. — Если будешь пялиться на сиськи, целься в сердце. Это приказ. А ты бы прикрылся, он у нас иногда дёргается, может ненароком и курок дёрнуть. Чанбин выпучивает глаза и застёгивается, находит под жопой мятый плед с котятами и заворачивается. Выдыхает, когда исчезает точка. Минхо с окна смотрит пристально, но ничего не говорит. Ян Чонин, зараза, красивый, мешает вести агрессивную политику своим нежным лицом и почти изысканными манерами. Даже если на поступки криповый, как прабабка по отцовской линии, что на ведьмаков с крестами и библией охотилась. Зато очки розовые, рубашка расстёгнута чуть не до пупка, а глазёнки блестят чёрными бусинками совсем уж по-детски и так нелепо контрастно. Не может Хёнджин смотреть на кожаные брюки, сердце болит. Его бы за щёчки затискать, волосики повзлохматить да спрашивать, кто самый лучший мальчик, а не со всем этим дерьмом разбираться. Хёнджин отмахивается от мыслей и сосредотачивается на главном. Никому до сих пор не понятно, чего он добивается. Ян и тут сбивает фокус: — Твои родители случайно не художники? Чего? С чего он вообще это взял? — У нас такое наказывалось, — пожимает плечами Хван, — На всю семью рисую только я, а что? — Наказывалось? Жесть! Не знал, что ты рисуешь. Покажешь? А… Блин, ты испортил мне подкат. Минхо цокает языком, от чего Чонин вздрагивает и оборачивается к окну. — О, аллергик! Привет. Прости за прошлый раз. С розами ужасно получилось, столько денег и все в больничку. Говорил же, что надо было пионы брать, а этот заладил: «Романтика нужна, романтика». Чанбин нахохливается и отворачивается. Хёнджин потряхивает носком ноги, закинутой на другую. — Давай ближе к делу, зачем пришёл? Чонин отхлёбывает из бумажного стаканчика, подбирая слова. — Давай объединим семьи. Хёнджин приподнимает бровь. Что за чушь? — Мне две твои облезлые собаки не нужны. — Эй! — вскакивает Чанбин, едва не уронив плед. Чан поддерживает требующим пояснений взглядом. — Фу, — тихий голос их главаря осаживает обоих. — Босс… — Сидеть, — настаивает Чонин, и Чанбин садится, — Они из семей Со и Бан. Моя же семья стоит за ними. Мало кто знает обо мне, ведь я единственный наследник. — Несёт чушь, — фырчит Сынмин со спинки кресла, на котором умостился, как попугай на жердочке, почти на плече босса, — Единственный наследник не стал бы распространяться об этом врагу. — Да ладно вам, — заискивающе улыбается Ян, — Мы же уже почти свои. Хван подозрительно щурит на него глаза. — С чего бы наследнику такой крутой семьи объединяться с нами? — А что с нами не так? — возмущается Феликс с лестницы и чуть с неё же не летит. Сынмин закатывает глаза. — Поплыл, когда к нему пришёл Ян. Хёнджин не сводит глаз со своего собеседника, пока Феликс перебегает к ним и усаживается тоже рядом с Сынмином, но к другому плечу Хвана, чуть не столкнув соседа локтем прямо на босса. — У тебя скрытые мотивы? Чонин трёт шею, мельком оглядывается на своих прихвостней. — Личные обстоятельства, скажем так. Моя мать хочет, чтобы я унаследовал игорный бизнес и семью, а я в музыканты хочу. Когда она услышала, что мы пишем сингл, то пообещала запихнуть меня в психушку. — И тебе теперь некуда идти. — Типа того. С тех пор, как сбежал из психушки, живу, как на ножах. На минуту воцаряется тишина, в которой, кажется, немножко съёживается даже уверенный Чанбин. Хёнджину возвращается дар речи, хотя, надо отдать должное, лицо он держит хорошо. — То есть, он сбежал из психушки и теперь рассказывает нам про свою семью? Всё понятно. Феликс, переверни стол переговоров. Феликс кряхтит, звякает винтовкой о бегунок на молнии, но дёргается назад и вскидывает приклад, когда чужой босс резко подаётся вперёд. — Нет, Хван, пожалуйста! Пожалуйста. Феликс, не сводя с него прицела, посматривает на Хвана выжидающе, выдыхает только когда тот жестом приказывает опустить ружьё. — Что я получу? — невинно хлопая глазками, интересуется Хёнджин. Сынмин лязгает пистолетом. — Не дай бог это опять диснеевская вечеринка. Чонин игнорирует его чуть больше, чем полностью, не сводя с босса откровенно влюблённых глаз. Вот же два придурка. — Всё, что хочешь. Кольцо. Есть одно, правда не с алмазами, а просто со Сваровски, но оно очень красивое. — Босс, ты поведёшься на цацку даже сейчас? — Сынмин уже не удивляется, просто уточняет. — Давай возьмём хотя бы одного? — тыкает Феликс его пальцем в плечо, поглядывая на Чанбина. — Моё сердечко идёт в комплекте как плюс один, — неловко добавляет Чонин, пока Хёнджин очень сосредоточенно рассматривает свои пальцы, — Было бы здорово, если бы оно убедило тебя, а не Сваровски. Семь пар глаз смотрят на Хёнджина: две с надеждой с обеих сторон, две в ожидании рядом с Яном, две в страхе с окна, одна раздражённо, которая Сынмину принадлежит. — Ну не могу же я отказать, — оправдывается Хван, — Тут человек сердце отрывает от… В общем, надо принять во внимание жертвы, на которые он идёт. — Ладно, — Сынмин заряженным кольтом чешет висок, — Я один тут псих, остальные совершенно нормальные. Феликс, довольный, тут же мостит зад на подлокотник рядом с Чанбином, безжалостно бахнув Баррэтт на бетонный пол, улыбается своей самой романтично-дружественной, немного психоделической улыбкой. — Добро пожаловать. Хотите чай? — Что происходит? Я думал, ваш адекватный, — шепчет Чан Феликсу, пока Чанбин отклоняется к его защитному плечу. Феликс машет рукой и неожиданно высоко хихикает, чтобы через секунду сорваться обратно в бас: — Он всем кажется адекватным. Как и мы. Не обращай внимания. — А эти чего шуганные? — Чанбин тыкает пальцем в два притихших тела на подоконнике. — Минхо консильери, а в чёрном — Джисон, наш хакер. Они не умеют в боевуху, только Джисон немного ножами владеет. А Минхо вообще юрист. Вот и нервничают. В команде отвечают за мозги. — Да, кстати, — голос Сынмина прокатывается громом по бетонным стенам, — А ну выложили оружие, вы пугаете мозги. Его недовольный голос иногда пробирает даже Хвана, так что угрожать не приходится. Все трое бросают лязгающую начинку в коробку из-под ботинок. Сынмин, особо не заботясь о содержимом, пихает коробку под стол, подпинывая ногой. Джисон с Минхо на окне заметно расслабляются. — Прикольно, — кивает Чан, — А у нас нет мозгов. Ну, в смысле, в команде. — Да, это бросается в глаза. Хёнджин тыкает Сынмина кулаком в снова висящую у его плеча голень, но, как обычно, не осаживает. Феликс показательно цокает языком и машет в его сторону рукой: — Не слушайте его, у него Синдром Вредной Жопы. Это генетическое, просто смиритесь. А Хёнджин страдает от бредовых идей. Ну, вернее, страдаем мы, ему-то в кайф. Хёнджин задумчиво надувает щёки, давая ими под дых сердцу Чонина, спохватывается, сдувает их, реконструирует пафосное лицо и окликает консильери: — Минхо, а теперь расскажи нам, возможно ли объединить мафиозные семьи? Минхо от такой наглости забывает о вежливости и вскидывает брови вместо пистолета, вместо руки поднимает уровень громкости, а его лицо уже само по себе заставляет задуматься о прошлых прегрешениях. — Вы окончательно тронулись? Сами разбирайтесь. Я юрист, здесь мои полномочия всё. Закон не регулирует деятельность незаконных группировок, вообще-то. — Стреляйтесь, — предлагает Сынмин. — Целуйтесь, — предлагает Феликс, и в помещении повисает тишина, — Что? Кто лучше целуется, тот и победил. По лицу Чонина видно, как ему нравится идея, но Хёнджин лёгким жестом левой кисти останавливает всех. — Вы меня не поняли, — он тычет пальцем себе в грудь, — Это я. Я здесь главный. Всегда. Не нравится — валите. Все смотрят на Чонина, ведь мячик переговоров сейчас переброшен ему — А могу я стать вторым? — Я подчиняюсь только своему боссу, — отрезает Сынмин. В глазах Чонина гордость борется с предубеждением. Он не рассчитывал на поглощение. Он был готов слушать Хёнджина, доверял его силе и уму, но подчинение этому ворчливому малолетке (тихо, не надо спорить) не входило в планы абсолютно. Чанбин подскакивает с дивана, Феликс рефлекторно дёргается за винтовкой вниз, но осекается и глючит, Чан тянет Чанбина обратно за мизинец. Чанбин его сталкивает к краю дивана, под бок Феликсу, а сам садится вплотную к Чонину и сверлит его бешеным взглядом. — Просто сделай ему предложение, и не нужно будет ничего объединять. Если вы объединитесь, это всё равно не даст тебе ровным счётом ничего. Надо было изначально идти коротким путём. Может, я и лажанул с розами, но во всём остальном я был прав. Надо было послушать меня и пригласить его на свидание сразу. — Объединения не будет, — подытоживает Сынмин, — Поводы кончились. Хёнджин оглядывается немного непонимающе, пока неловкое покашливание Чонина не отвлекает его. — Пойдёшь со мной на свидание? Он кладёт на стол кольцо. Хёнджин скрещивает руки на груди и раздражённо усмехается. — Это мафиозная группировка, а не эскорт-агенство. Я не хожу на свидания за деньги, еду или по бартеру. Только по взаимному согласию. Чонин, поджимая губы, утаскивает кольцо обратно и нервно вздыхает. — Ты согласен? Хёнджин молчит долго. За это время Сынмин успевает закатить глаза три раза, мозги делают ставки, Феликс свешивается с дивана и с трудом затаскивает на него тяжеленную Баррэтт, явив миру прилипшую к шортам жвачку, а Чонин, наверное, дочитывает какую-нибудь атеистическую молитву до середины. — На крыше «Альп» в пятницу в шесть вечера. Жду только пять минут. Все четверо на вражеском диване от неожиданности открывают глаза шире, чем вообще могли. Джисон из внутреннего кармана пиджака Минхо вытаскивает кошелёк. Чонин успевает сориентироваться прежде, чем в воздухе повиснет совсем уж очевидная неловкость. — Я не заставлю ждать. — Только, ради бога, оденься прилично. — А, это… У матушки был маскарад, обещала бошку свернуть, если бы не пришёл. Обычно я нормально одеваюсь, в инсте даже фотки есть. Кстати, давай инстой обменяемся. Минхо и Джисон, сбившись вместе в центр подоконника, перешёптываются, поглядывая на плечи Бана и Со, о том, что, вообще-то, немного грубой силы им в команде дохликов точно не помешало бы.