Самозванец

Хлопья снега, кружась в воздухе, холодными каплями воды сливаются воедино со свежей кровью, которая подобно яду проникающему в организм, подобно чуме пожирающей человеческие жизни, подобно первому лучу солнца на рассвете; окрашивала священно-белый снег в порочно-красный. И Господи, как же прекрасен драконий хребет под светом матери — луны и светом миллиарду ее детей — звезд. Чужая кровь касается его губ, пачкает клыки и с теплым привкусом железа льется в глотку. Его невинные, полные безобидного озорства желтые глаза… — последнее, что видела бывшая генерал комиссии Тэнрё — Кудзё Сара. С каждой новой каплей поглощенной жидкости, ошметками мяса и глазными яблоками — рога чудовища приобретали все более глубоко-алый оттенок, пока не начинали светиться в ночной тьме. Его лицо не отражало казалось бы никаких эмоций, но лишь настоящий Они в его душе знает, какая борьба происходит в его теле и разуме. «Она не должна была выражаться о тебе таким образом, ты не виноват в содеянном» — звучал ласковый, но в то же время коварный голос в голове заглушая все остальные, выбираясь на первый план. «Не виноват. Она получила по заслугам, точно» — шептал в ответ самому себе весь испачканный Аратаки Итто. Склонившись над оставшимися от молодой красавицы ошметками, Они сладким голосом стал напевать известную лишь ему мелодию, а после наконец заговорил: — Ох, Сара, моя прекрасная Сара. Неужели ты не могла поддаться, не могла попросить прощения? Неужто ты сама желала погибнуть от моего меча? Наша битва была великолепна — продолжал мужчина, поглаживая волосы осеченной от тела головы — Ты не делала ни единого лишнего движения, ни один лишний вдох или выдох не вырвался из тебя. Знаешь, мне даже казалось, что ты танцуешь — танцуешь смертоносный последний танец, который должна была продолжить на моих костях. Кто же знал, что стоило тебе лишь моргнуть в неподходящий миг, как я… впрочем не важно. Важно то, что ты изначально знала мою тайну. Ох, Сара, моя прекрасная Сара, прощай!