Шипы боли

Акутагаве больно, боль пронизывает его тело шипами, врезаясь в мягкую плоть, обвивая колючими зарослями сердце, заставляя то судорожно биться в агонии.Он не может даже вызвать Расемон, он темной, тлеющей тенью остался лежать у ног, сливаясь с темнотой.Парень смотрит в закатное небо, где смешиваются разные цветастые краски, начиная от красного, как кровь, капающая с бледных пальцев рук, заканчивая голубо-серым, смешивающимся с иссиня-черным в затихающих и наступающих сумерках. Несомненно, она его ищет, бродя по раскидистому полю ало-малиновых ликорисов, вдыхая их сладко-дурманящий, ядовитый для них двоих, запах, опьяняя его разум, заставляя слышать ее голос, чувствовать ее руки, видеть ее глаза и улыбку. Она поле не сжигает, в приступе ярости, которой нет вовсе, в висках пульсирует вязко-ноющая боль, расплываясь перед глазами не четким изображением алых клякс цветов и темно-зеленой листвы.Она теряется в этом лабиринте, путаясь руками в извивающихся лианах стеблей цветов, она чувствует, будто ее они обжигают, оставляя на запястьях новые шрамы.Крис не кричит, не плачет, не взывает о помощи и не просит о помощи, она безмолвно следует по пятам за тем, кто ушел от нее. -Рю… Рюноске… Слабо шепчут пересохшие и израненные лживыми поцелуями, обветренные сотней холодных ветров и лживых фраз, губы.Эхом в ответ прилетает холодное, но родное, ее собственное имя, сказанное невзначай тем, в кого она всегда верила и будет верить.к кому тянется и за кого болеет ночами не высыпаясь. -Крис… Невидящим взором в бескрайнюю пустоту закатного неба, судорожный вздох, кашель, окутывающий израненную душу ветер, колеблющий черные пряди волос, мурашками по телу прикосновения огрубевших, забытых пальцев, оскоминой в едва трепещущем сердце, голос: -Я буду с тобой…всегда… Запах цитрусовых в заложенный, удушливо сладким запахом лжи, нос, в глазах сотни вопросов и сотни «логических» ответов на них, а рядом та, кто создал эти вопросы, льнет, не боится, вдыхает запах ядовитых цветов ликориса, что то шепчет, отдаляясь, оставляя после себя свежий запах сладкого апельсина и разъедающий, дыма. -Крис… Рюноске слабо поворачивается, оглядываясь, наконец, назад, но, ничего не видит больше, не чувствует и не слышит, по щекам, обжигающими каплями струятся первые слезы, тяжело вздымается израненная грудная клетка.Она опять ушла, оставив его одного.