Ночные прогулки

Всем мы знаем, что Гоголь Экстраверт. Он очень любит гулять целыми днями напролет, ходить то туда то сюда, особенно в летние дни. Но ему будет скучно одному из зачастую он остаётся дома с Федором. Его не под каким предлогом из квартиры вывести не получится. А Коля очень хотел гулять именно с ним. —Федь, ну пошли гулять.—в очередной раз протянул Гоголь. Весь июнь Достоевский не выходил на улицу, а постоянно сидел дома либо с книгой, либо с ноутбуком, либо ещё с чем-то. И даже предлоги Николая, что можно почитать на свежем воздухе вдвоем не действуют. —Я не хочу.—Федор не хотел обижать Колю, но выходить на улицу ещё больше. —Может подумаешь? Давай в 4, раз ты так занят.—Гоголь как обычно обиженный перевел вину на какую-то работу, а именно на посиделки Достоевского с написанием какой-то книги. —Давай в 10, ну или хотя бы в 9.—спокойно ответил Федор, не отрываясь от ноутбука. Николая вопросительно посмотрел, но этот взгляд остался не замеченным. "Стоп, разве его можно вывести на улицу ночью? Разве это не ещё сложнее, чем в любое другое время?" Подумал Гоголь. —Утра или вечера?—спросил он, уже зная, что правильный ответ первое. —Вечера.—продолжил тыкать по клавиатуре Достоевский и говорить таким же спокойным тоном. "Это шутка какая-то?" Гоголь никак не мог поверить в то, что его вообще можно вытащить на улицу, а тут ещё и вечером, чуть ли не ночью. Ведь, Федор то в это время уже ложится спать, правда ещё долго валяется в раздумьях и только к 12 засыпает, уткнувшись носом в Колину грудь. Хоть рост у них был почти одинаковый, Федор всегда любил завернуться под одно одеяло с Николаем и прижаться носом либо к шеи, либо к плечу, к груди, куда угодно. И делал он это "типо во сне", на самом же деле Достоевский знал, что когда он так прижимается Гоголь всегда его обнимал и улыбался милой картине. Говорить прямо Федор не умел и не хотел, поэтому внимание приходится добиваться такими хитростями. Коля только первое время думал, что тот действительно спит, потом, когда Федор случайно спалился, понял что так и было задумано. Но Достоевский даже после его оплошности продолжал засыпать в таком положении, а Коля не сопротивляться и не боятся его разбудить. —Почему вечером? —Потому что тогда на улице мало народу, ты же знаешь как я не люблю людные места...—ответил Достоевский. —Ааа... Ладно.—Удивление так и слышалось в голосе Николая, после сменившая улыбкой. —Иди сюда.—тихо проговорил Федор. Коля послушно сел рядом, в ожидании дальнейших действий. Федор поцеловал его в щеку и зарылся в его волосы. Занят по настоящему он практически никогда не был, поэтому даже сейчас мог уделить внимание своему парню. Сердце светловолосого так и забилось, как же мало всего можно увидеть и почувствовать от Федора, казалось он и какая либо инициатива никак не связаны и даже его такое проявление чувств Николаю безумно нравилось. С этого дня они гуляли каждый день чуть ли не до двух часов ночи. И Достоевский даже никогда не говорил "Пошли домой, время уже много" или "Я хочу спать". Если Коля был уверен, что сдастся именно Федя, то он сильно ошибся, ведь зачастую Николай сам начинал чувствовать усталость в ногах. Гоголь также не ожидал, что гуляя вечером, когда действительно мало народу на улице, Федор не боится держать Колю за руку, не боится его целовать, а то они останавливались и долго целовались прямо посреди аллеи. Сонные люди этого по сути не замечали, да и плевать на них было. Казалось, что Федор становился более свободным, когда его действительно ничего не останавливает. Кроме того Коля заметил, что атмосфера вечером совершенно другая, не такая как днём, когда светит солнце и хочется постоянно пить воду, потому что температура достигает чуть ли не 40°. Федор ходил в одной футболке, совершенно не выбирая что одеть, кто будет на него пялится, просто брал рандомные вещи, которые попадаются под руку. Николай же думал по пол часа, что будет лучше. И тем самым тянул время до 10 сам того не замечая. 15 июля было особенно жарко. Людей не то что вечером, даже днём увидеть на улице было почти нереально. Лишь вечером, когда на небе появились ненадолго облака, вышли парочка семей и компаний друзей. Николай долго думал пойти в шортах или штанах. И остановился на выборе штанов, они выглядели как-то более под его возраст. У Федора же была разнообразная одежда и выглядела намного серьезнее, чем у Коли, но при этом он всегда ходил в своих серых штанах и черной футболке. Он проигнорировал вопросительный взгляд Коли насчёт черной футболки и пошел к выходу. В принципе, Николай быстро смирился с тем, что Федору никогда не бывает жарко, даже сейчас, пока люди пытаются найти шорты по акции и прочие летние вещи в магазинах, этот "Демон" хочет новую толстовку и просит Колю ее купить. "—Я куплю тебе, если ты так хочешь. Но...сейчас же лето..." Так ответил Николай, ему конечно только в радость делать Федору подарки, но кто будет носить толстовку в 36°? Когда они вышли на улицу время было почти 11. Облака все рассеялись и на небе была красивая неполная луна. На улице не было почти что никого, ведь температура даже после ухода солнца не хотела падать. Достоевскому вообще жарко не было, наоборот он сказал, что надо было взять хотя бы какую-нибудь кофту. Гоголь за июнь и за все время стал привыкать к тому, что Федора хоть на солнце отправь он вместо того, чтобы сгореть вернётся на землю за одеялом и курткой. Законы физики естественно останутся проигнорированными. Они прошли до основной аллеи, которая была в центре города, потом прогулялись по улицам до круглосуточного магазинчика где Коля купил газировку. Потом они прошлись по соседней главной улице, где всегда светились некоторые дома и надписи. И лишь только потом они свернули в сторону дома, до которого ещё идти и идти. Коля был очень весёлым, он и не знал, что будет гулять в такое позднее время, да ещё и не один. Красота вокруг заставляли улыбаться. Пока Гоголь эмоционально комментировал все вокруг, Федя слушая, но оставаясь со своими мыслями, мечтал о новых возможностях, идеях. Федор любил лежать часами и о чем-то думать, а потом рассказывать о них Коле, и тот всегда находил по несколько планов их достижения. —Коль, а ты хочешь куда-нибудь поехать? —А? Не задумывался, а что?—звонко ответил светловолосый. —В Нью-Йорке тоже так здания ночью светятся, только в два раза больше. Или даже в три...—Достоевский говорил спокойно, но сейчас его голос выражал хоть какие-то эмоции, а на лице была лёгкая улыбка. —Тогда полетели! Давай прямо сейчас пойдем и купим билеты!—хоть Николая сейчас и пошутил, но его поддержка в идеях сильно радовала Федора. Он мог намечать все что угодно, где угодно, даже если такой планеты не существует или таких вещей, Коля всегда выслушивал. —Хех, пошли.—решил подыграть Федор. На протяжении почти всей прогулки Достоевский не отпускал руку Николая, наоборот даже сам тянулся к ней и не хотел отпускать. Что не говори, а хватка у Достоевского мертвая. Идя через какой-то маленький переулок, Федор остановился и посмотрел на Николая. Сколько бы Достоевский не скрывал, Коля прекрасно знает, как сильно Феде нравятся поцелуи, даже сейчас как неохотно он отрывался от его теплых и мягких губ. Коля решил не отпускать его так просто и прильнул к ним уже со своей инициативой. Одна идея промелькнула в голове у светловолосого и дальше они пошли быстрее. Время уже давно было позднее, 2 часа ночи, но оба не хотели спать. Они вернулись на ту аллею, с которой начиналась их прогулка, только пошли в другую сторону. В этом районе было много 9-ти этажных домов, и в каждом уже спали. Федор не совсем понимал, чего собирался сделать Коля, но нисколько не сопротивлялся. Гоголь пошел во двор одного из домов, Федор за ним, сохраняя дистанцию в 2 метра. Николай резко завернул за угол и скрылся из виду. Заворачивая за тот же угол, Федор не ожидал, что тут же окажется прижатым к стене дома. Гоголь усмехнулся и впился в его губы. Рядом стояла чья-то машина, а слева от нее подъезд, и не дай бог оттуда кто-нибудь выйдет и увидит всю эту картину. Доминант из Николая всегда был прекрасный, Федор решил даже не сопротивляться, уже предчувствуя к чему это приведет. Он охотно отвечал на поцелуи, а когда колено Гоголя резко оказалось между ног, Достоевский издал негромкий стон, тут же прикрытым очередным поцелуем. В какой-то мере Гоголь реально садист "Вот зачем доводить до такого на улице? Если так хочешь почему нельзя дома?" Федор хотел спросить об этом Колю, но тот даже отдышаться не давал. Спустя минут 15, а то и все 20 Коля выдохся и отпустил руки парня, которые все это время были прижаты к холодной стене. Федор сделал как обычно холодный и мрачный вид, типа ему пофиг, хотя было вообще не пофиг. —Продолжим дома?—улыбнулся Коля. —Угу.—Федор бы с радостью прибил его, да вот идея была не такая плохая. Если бы до дома оставалось расстояние намного больше чем сейчас, он бы точно прибил этого парня. Идти пришлось меньше 10 минут и пройдя в квартиру Федор сразу плюхнулся на кровать, ноги ужасно устали, а лёгкое возбуждение не позволяло что-то вообще делать. Коля же выглядел немного усталым, но зайдя в комнату на нем расцвела очередная улыбка. Федор посмотрел на него недовольным взглядом "Как бы не надо тут" и тот сразу успокоился. Федор улёгся совершенно без сил, а Коля надвисал на ним. У него ещё была хотя бы какая-то энергия. Он снова потянулся к губам только на это раз более спокойно и нежно. Все таки, что не говори, а Достоевскому такой ход событий нравился больше, чем возле ледяной стены, конечно другой бы сказал, что она нормальная, но для Федора это был именно лёд. Коля стал аккуратно стаскивать одежду, в начале футболку с себя, потом с темноволосого. Он стал также нежно покрывать тело новыми засосами и поцелуями, которые с начала отношений не проходили, и видеть как раньше чисто белоснежное тело было невозможно. Федор лишь тихо мычал, Колины действия расслабляли. Каждый раз Николай спускался все ниже и ниже, и даже Достоевский при всем своем похуизме не мог сдерживать свое тело, от чего слегка покраснел и отвернул голову. Коля тихо хихикнул, довольный, что его план довести Федю выполнен, и стал стягивать оставшуюся одежду. Достоевский смотрел на него как-то обиженно и с недоверием, требуя объяснений всей этой картины. Конечно это был не первый раз, и не второй, и даже не пятый. Хотя, если считать, когда Федор находится снизу то пятый. Гоголь снова потянулся к его губам как бы извиняясь. —Ты не хочешь? —Мог бы быть чуточку нежнее тогда, садист Чертов. —Учту это на следующий раз. Федор бы точно ему вмазал, и обязательно это сделает завтра, когда выспится, если конечно, ему ещё дадут поспать. Радовало хотя бы то, что Гоголь не был таким резким сейчас и как будто действительно чувствовал себя виноватым. —Не обижайся, Я тебя люблю, Федь.—он аккуратно чмокнул носик парня и ждал от него хотя бы какого-нибудь слова, а то давить на него совсем не хотелось. —Давай уже дальше...—Федор бы с радостью послал его нахуй и не говорил с ним неделю, но уж больно он сейчас был возбужденным, чтобы отказывать от поцелуев и все прочего. Гоголь ещё несколько раз поцеловал Федю, чтобы точно его убедить, что он больше так не будет. После встал с кровати и пошел к тумбочке. Достав все необходимое он вернулся на прежнее место. Достоевский 100 раз перенервничал, потом столько же раз пожалел, что согласился, а потом его снова накрыли поцелуем. Гоголь видимо заметил все это и начал успокаивать. —Ну чего ты? Все же хорошо, разве нет?—шептал он на ухо и заглядывал в фиолетовые глаза. —Ничего.—грубо бросил Федор, обдумывая, что можно сказать этому "Клоуну", чтобы он уже продолжил и не задавал глупых вопросов. Пожав плечами, Коля ввел один палец. Федор даже не поморщился, вторую фалангу он также проигнорировал, а вот на третье все таки сдался. И умоляюще посмотрел в лицо своему парню. Коля думал, как его успокоить, ведь поцелуи действовали не как обычно мало. Он вынул пальцы и вздохнув снова поцеловал прекрасное личико. Федор заметил этот слегка расстроенный вид и решил, что обижаться на него не стоит. —Продолжай, я потерплю.—Федор перестал истреблять его взглядом и постарался расслабиться. Коля действовал раз в три нежнее, чем в первый раз. Этого Федя уж точно не ожидал, кто знал, что его самооценку можно подвинуть двумя словами? Пока тот медленно входил, Федор успел передумать, и завтра его все таки избивать не будет, Федя ведь тоже его любит. Он не просто любил, а очень ценил его рядом с собой, ему не нравилось когда Николай грустил, не нравилось, когда он говорил, что у Федора есть кто-то ещё. Ну он же не знал, что за ноутбуком Достоевский печатает текст, а не переписывается со всеми подряд. "Если бы у меня была какая-нибудь девушка, то я не сидел бы дома, потому что девушки ещё хуже, чем ты, они не просто будут умолять куда-нибудь сходить, а вытащат прямо на руках. Так что нет у меня никого, Коль". Такие диалоги заканчивались либо объятьями либо поцелуями, Гоголю всегда не хватало внимания, даже если Федя будет уделять все 100%, ему будет мало. Федор обхватил его шею и потянул на себя вовлекая в ещё один поцелуй. —Я. Тебя. Люблю.—с расстановкой произнес Федор. И больше не отрывался от его губ, Коля перестал переживать и охотно на них отвечал. Вскоре Достоевский начал тихо стонать, и одной рукой обхватил простынь рядом. Гоголь действовал по обыденной системе, и сдерживать стоны было просто нельзя. Толчки остались такими же нежными и мягкими, как и обещалось. Николай продолжал немного нервничать, но спустя минут десять успокоился. Для него нет ничего хуже, когда Федор злится и обижается. Да, он был не прав, не надо было так "жестоко" с ним обращаться. Федя больше любит нежности, хотя со стороны он кажется таким же садистом. Закончив, Коля совсем выдохся. Он упал без сил рядом с темноволосым, который ещё несколько минут лежал не двигаясь. Федя снова о чем-то думал, по-моему он уже забыл, что было 2 минуты назад, и что ему холодно, и что вообще Николай лежит как полу мёртвый и ждёт хотя бы ругани на себя. —Ты уже спишь?—спросил Федя, не отводя взгляда с потолка. —Нет, как я могу уснуть? От твоего молчание мое сердце не успокаивается.—слегка обиженно произнес Коля. Федор вздохнул и попытался встать, что на странность, получилось с лёгкостью, а ведь обычно у него болят бедра. Он оделся в прежнюю одежду и укрылся одеялом, повернувшись к парню. Он заботливо укрыл и его, зная, что тот даже одеваться не будет, потому что ему жарко и потому что ему лень. —Не грусти ты так, правда, если я начну завтра чихать, ты пойдешь в аптеку.—спокойно произнес Федя. —Хорошо.—Гоголь даже не пытался спорить.—Тебе совсем не понравилось? —Почему же? Понравилось, только больше не прижимай меня так сильно к стене в следующий раз, она правда холодная.—Федор по своему обычаю прижался к плечу Коли.—Кстати, я все ещё жду от тебя толстовку. Федя поцеловал Колю в носик и улыбнулся. —Завтра сходим.—устало произнес Николай.—Я больше не буду, только не смотри на меня своим убийственным взглядом. —Хех, ладно.—Федя посмотрел с любовью на беловолосого. Тот смотрел на визави и любовался этим уже более спокойным и добрым взглядом. Так они и уснули, а на следующий день Достоевский пару раз все таки чихнул, сам того не ожидая, он же вчера не серьезно говорил. Николай зашёл в аптеку, пока его любимый Федя выбирал цвет толстовки, а после молча пошел к кассе, наблюдая улыбку на своем "чуде". И ведь черт он будет ее носить.