Новый сотрудник и очередная головная боль.

      Всё было спокойно.       Подозрительно спокойно.

***

      Вот и наступила пора знойной жары, пирования жужжащих под ухом комаров, а также приезд снующих тут и там туристов, которые всё норовят поскорее спалить к чертям лес со своими ебанными маршмеллоу на костре. Где-то в глухих лесах на севере штата Нью-Йорк расположился небольшой полицейский штаб, надобность которого была обусловлена лишь существованием рядом детского летнего лагеря и небольшим поселением рядом. Одно время штаб кишил жизнью, молодые сотрудники добросовестно выполняли поручения старших по званию, дела раскрывались в два счёта и проблем с преступностью вовсе не было как таковой, так, лишь мелкие бандюги или семейные разборки.       Но всё изменилось.       Со временем штаб опустел. Кого-то сокращали ввиду ненадобности и излишних трат, кто-то увольнялся из-за бесперспективности места. И вот на всю территорию осталось пять человек: один охранник, один шериф, два офицера и один сержант. Правда, так произошло, что одного офицера обнаружили разорванным "медведем" прямо неподалеку от детского лагеря "Хэкеттс Куори". Вот же совпадение...       Работников стало катастрофически не хватать из-за большой бумажной волокиты и частых вызовов на места аварий. Всю эту нагрузку принял на себя доблестный Шериф Хэкетт, руководящий сия беспределом. Он посылал ещё давно просьбу о предоставлении новых сотрудников, но уже как года три-четыре ни весточки от других ведомств. С исчезновением дополнительной подработки в виде охоты, происходящей раз в месяцок, Трэвис практически и забыл про надобность новых кадров. Работать привык в таком ритме, смирился с участью.       Сегодня был обычный день.       Ничего не предвещало бед.       Неторопливо смакуя N-ную сигарету, мужчина щурил и так закрытые очи от надоедающего вредного солнца. Жара стояла такая, что на капоте машины можно было легко замутить яичницу и она бы даже подгорела. В такую погоду Хэкетт был бы не против освежающего ледяного душа раз пять, но увы, работа есть работа. Единственное спасение - обливание макушки холодной водичкой. Ненадолго, но освобождает от летних мучений.       Помимо прочего, сегодня Хэкетт намеревался уйти с работы пораньше. Всё-таки день рождения, юбилей - 45 лет. Праздновать он, конечно, не собирался. Но подарок в виде нормального сна весьма манил.       Он постоянно думал о том, что бы произошло, если Калеб и Кейли не захотели открыть эту чертову клетку. В какой-то степени он всё ещё не мог принять их смерть. Слишком рано. Это они должны были стоять и плакать у него на могиле, а не он у них. Из когда-то большой семьи Трэвиса осталась только вечно недовольная пожилая мать и большой ребенок Бобби. Батек окочурился в прошлом году от остановки сердца.       Чтож, сигарета подошла к концу.       Видимо, пора за работу.       Стоп, что это за звук? - Какого хрена тут машина?- еле слышно про себя пробормотал Трэвис. Нельзя сказать, что он был рад гостям. Кем бы они ни были - они заноза в заднице и не более. А занозы в заднице мешают работать. Поэтому мужчина, дабы поберечь потрепанные нервы, поспешил удалиться обратно в свой кабинет ебаться с кучей ненужной никому макулатуры. Будто бы у него когда-нибудь был выбор.       А выбора не было.       Никогда.       С самого детства Хэкетт был окружен чрезмерной опекой со стороны родителей, в особенности матери. Они всегда знали как лучше думать, делать, жить. Лучше знали, на кого пойти учиться и в дальнейшем работать. Лучше знали, что он должен своей семье. А должник он, как оказалось, знатный. Матери должен за все её потраченные на него силы. Отцу за то, что он их обеспечивал. Брату Крису просто по факту рождения обязан всем. Ведь он же старший.       Наверное, один только Бобби ничего не требовал от Трэвиса. Бобби просто любил своего старшего брата, хоть и доставлял ему много хлопот.

***

      Кабинет Трэвиса, находящийся на втором этаже, оставлял желать лучшего.       Разбросанные по всем возвышенностям белесые расписанные бумажки, грустная кофемашинка с одинокой грязно-белой кружкой, в которую кофе заливается десять раз по дню.       Глубоко вдохнув, шумно выпуская затем воздух через нос, Шериф прошел к источнику сил, а именно - к кофе. Хитрая металлическая коробка пробубнила что-то на своём нечеловеческом и испустила из себя горячую струю темной жидкости, от которой исходил аромат высокого наслаждения. Когда шайтан-машина прекратила своё творение, уставший мужчина поднес к носу сий напиток, вдыхая приятные пары. Однако пить горячий кофе в такую погодку было бы вершиной мазохизма, коим не страдал Трэвис, поэтому он с терпением самурая поставил кофе остывать на рабочем столе.       Какой-то подозрительный топот снизу.       Диего может что-то забыл?       Сегодня Трэвис работал совсем один. Все разбежались по своим причинам: у одного жена заболела, у другого геморрой. Все эти причины были из разряда "Я еду на шашлыки, отстань от меня, старая злобная лярва, дай шашлыков с горя под сосной нажраться". Ничего. Трэвис их потом покарает за низменные грешки. - Чувства в кулак, воля в узду...- про себя проговаривал заученные строки из какой-то статьи про русских писак.- Рабочий работай...- найдя незаполненную документацию, он сел за свой стол и начал вчитываться.-Не охай, не ахай.- вроде документы новые, а смысл у них на двоих со старыми. Но заполнять надо по разному.- Выполнил план - посылай всех в пиз...       Внезапно в кабинет ворвалась девушка.       От неожиданности рука мужчины дрогнула. Кофе пролилось на документы. - В пизду.